Кровь Дракона.

Это было древнее предание, передававшееся в племени Борфур из поколения в поколение.

В далеком прошлом, задолго до того, как Борфур обрели свое нынешнее имя, когда они лишь скитались по суровым горным ущельям, едва выживая охотой и собирательством, и еще не знали племенного единства...

Дракон Арована, великий владыка этих хребтов, стал для них нерушимым щитом, укрывшим от опасностей дикого мира.

Он даровал им огонь, обучил языку и стал для них почитаемым божеством.

Племя Борфур почитало Аровану как дракона-хранителя. Они посвящали ему свою воинскую доблесть и считали священным долгом славить его величие.

Эта традиция не угасла даже после того, как Арована исчез, а его покинутое логово превратилось в Священную Землю племени.

Бату в детстве был одним из тех, кто слепо верил в эти легенды.

«Я унаследую силу Арованы! Он изберет меня, и я стану великим драконидом!»

Предание о драконидах было еще одной легендой, связанной с Арованой.

Оно гласило, что однажды появится великий воин, испивший драконьей крови, и приведет племя к небывалому величию и процветанию.

Бату, будучи сиротой, всегда страстно жаждал силы и готов был пойти на все, лишь бы стать могущественнее.

Его знакомство с Сейлором, случайно зашедшим в их земли, началось точно так же.

Когда сильнейший боец племени пал от руки чужака, мальчишка с упрямством дикого волчонка потребовал обучить его владению мечом.

— Зачем тебе меч?

— Я просто спрашиваю: зачем?

— Разве не ясно?

— Отвечай.

— Если я стану сильным, никто больше не посмеет тронуть меня. И я смогу защитить Сарнай!

Сейлор мгновенно разглядел искру редчайшего таланта в мальчишке, и это зажгло в нем любопытство.

Но вопрос он задал не просто так: старик хотел проверить, не поглотит ли юного воина слепая жажда разрушения.

Скажи тогда Бату, что мечтает отомстить обидчикам, Сейлор развернулся бы и ушел не оглядываясь.

Однако ответ оказался иным.

Стать сильным, чтобы никто не смел перечить.

И защитить слепую девочку Сарнай.

Услышав столь искренние, простые слова, Сейлор лишь со вздохом развел руками.

В конце концов, давным-давно он сам взял в руки клинок ровно по той же причине.

«Сейлор... прости меня. Я не сумел уберечь тебя.»

В памяти старика всплыла горькая улыбка и угасающий взор его приемного отца. Сейлор тряхнул головой и вновь перевел взгляд на Сарнай.

Минуло двадцать лет с тех пор, как он видел ее в последний раз, и в статной женщине перед ним было трудно разглядеть ту перепуганную сиротку.

И все же суть ее осталась прежней.

Доброе сердце, заботящееся о других, тихий, мягкий голос и незримый взор, видящий суть вещей куда глубже зрячих, несмотря на плотную повязку.

— Он всегда хвастался, что однажды ворвется в Священную Землю. Похоже, он действительно сумел вырвать оттуда силу.

Логово Арованы было строжайшим табу для соплеменников.

Это место почиталось столь священным и гибельным, что ни один смертный, переступивший его порог, не возвращался назад.

— Бату был единственным, кто вошел туда и вышел живым.

— И это ты помогла ему?

Сарнай лишь безмолвно улыбнулась.

Но Сейлор знал правду.

Даже сейчас под белой тканью, скрывавшей ее глазницы, непрерывно сменялись тысячи видений.

Сарнай обладала даром абсолютного ясновидения.

Она видела все, что происходило, происходит и должно произойти под небесным сводом.

Прошлое, настоящее и будущее — вне рамок времени и пространства — сливались в ее сознании в причудливый калейдоскоп.

Многие в свое время пытались подчинить себе эту силу, едва прознав о редчайшем даре девочки.

Глаза Лазурного Неба.

Так называли ее способность те немногие, кто был посвящен в тайну.

Говорили, будто сам бог неба даровал смертной деве эти лазурные зеницы.

Но для самой Сарнай в этом слове не было ничего возвышенного.

Из-за проклятого дара, о котором она никогда не просила, ее семья была зверски перебита. Вся их родная деревня обратилась в пепел. Лишь чудом спасшись вместе с Бату, она стала свидетельницей того, как в мальчике зародилась фанатичная жажда силы.

Для нее эти глаза были проклятием. Но для Бату они стали путеводной звездой.

Именно благодаря им он испил Кровь Дракона и встал во главе объединенных племен.

Теперь она была верховной жрицей, почитаемой всем народом Борфур.

— Полагаю, именно поэтому ты и позвала нас сюда.

Шаги Сарнай на мгновение замерли.

— ...Ты знал?

— Пусть я и лишен дара Лазурных Глаз, но на своем веку повидал достаточно, чтобы складывать два и два.

На морщинистом лице Сейлора проступила теплая улыбка.

Сарнай виновато склонила голову:

— Прости меня.

Это было признанием. Решение предоставить убежище «Звёздному Легиону» было принято вовсе не из одной лишь былой сентиментальности.

Впрочем, Сейлор вовсе не сердился.

— Ты когда-то звала меня отцом. А дети имеют полное право просить помощи у родителей. Когда они взрослеют слишком быстро и пытаются тащить все в одиночку — родительскому сердцу от этого лишь тревожно и горько.

Эти слова тронули Сарнай до глубины души.

Она прикусила нижнюю губу и после долгого молчания заговорила глухим, надтреснутым голосом:

— Прошу тебя... останови Бату.

— Каким образом?

— Он слишком опьянен этой кровью.

— Хм?

На этот раз остановился сам Сейлор.

Он мгновенно уловил ледяную серьезность в ее интонациях.

— Он будет становиться все сильнее. И в конце концов в этом мире не останется никого, способного обуздать его.

— Расскажи подробнее.

— Как ты думаешь, сколько времени потребовалось Бату, чтобы испить Кровь Дракона и подчинить себе племя?

— Хм. Лет десять?

— Всего пять.

— Что?

Брови Сейлора взметнулись вверх.

Пять лет. За столь ничтожный срок Бату стал воином, сумевшим лишить глаза самого Германа Вейла. Он превратил племя Борфур в доминирующую силу среди горных варваров. И все это — за пять лет?

Насколько знал Сейлор, стремительнее всех на континенте рос в силе Элрик Мелвингер. Но скорость развития Бату не просто не уступала юному герцогу — она опережала ее.

— Сила Драконьей Крови превзошла все мыслимые пределы. Но беда в том... что вместе с силой...

— Бату опьянел от власти?

— Не просто от власти. Кровь пробуждает в нем саму природу дракона. Драконий разум, драконью логику, драконье восприятие мира... Пройдет еще немного времени, и человек по имени Бату исчезнет навсегда. Останется лишь дракон в человеческом обличье.

Сарнай прерывисто вздохнула и добавила:

— И с каждым днем пробуждение крови лишь ускоряется.

— Дурное дело.

— Хуже того: Бату начал поить своей кровью приближенных воинов.

— А вот это уже катастрофа.

Сейлор помрачнел. Теперь он понимал, почему во время недавней стычки бойцы Борфур двигались с такой нечеловеческой, противоестественной прытью.

---

Между ними повисла тяжелая тишина.

Из-под плотной белой повязки Сарнай скатилась одинокая прозрачная слезинка.

— Спаси его.

— ...

— Умоляю, Отец... вырви его из лап дракона.

Слово «лапы» резануло слух.

Учитывая, что дракон почитался племенем как священный покровитель, это прозвучало едва ли не святотатством.

Но для Сарнай это была единственная правда.

— Я сделаю все, что в моих силах. Если сын сбился с истинного пути, долг отца — вернуть его обратно. Так что не терзай себя, дочка.

Отец. Дочь. Между ними не было кровного родства, но связь, сотканная общей судьбой, была крепче гранита. Им не требовалось лишних слов, чтобы понимать друг друга без остатка.

— Итак, что от меня требуется?

Сарнай поколебалась секунду, а затем выдавила с невыносимой мукой:

— Заберите силу дракона... прошу вас.

Должно быть, это решение далось ей чудовищной ценой.

Она лучше кого бы то ни было знала, через какой ад прошел Бату, чтобы заполучить эту кровь.

Но для Сарнай не имели значения ни величие дракона, ни статус великого вождя.

Ей был не нужен полубог.

Все, о чем она молила небо, — это тихий очаг, где они с Бату могли бы просто жить в мире и покое.

Этого было бы более чем достаточно.

Сейлор молча кивнул:

— Хорошо. Тогда начни с самого начала. Расскажи мне все о драконе-хранителе, которому вы поклоняетесь...

Но не успел Сейлор договорить, как со стороны поселения донесся отчаянный вопль:

— А-а-а-а-а!

Оба мгновенно повернули головы на крик.

В лагере что-то стряслось.

---

Причиной вспыхнувшего конфликта стало глухое напряжение, тлевшее внутри объединенного войска на протяжении целого месяца.

— А что, если доворачивать клинок вправо? Но ману при этом закручивать влево?

— Хочешь создать эффект спирального бура?

— Именно.

— Любопытная мысль. Надо будет спросить у милорда при встрече.

Брайан довольно улыбнулся, глядя на Ате, который сосредоточенно крутил в руках копье, обдумывая движение.

Они познакомились в «Звёздном Легионе», но за короткий срок сблизились так, словно знали друг друга с пеленок.

Ате был излишне нелюдим и молчалив, что порой раздражало.

Однако его искренняя страсть к совершенствованию и фанатичная преданность Дому Мелвингер вызывали у Брайана глубочайшее уважение.

Посмотреть хотя бы сейчас: он совершенно естественно называл Элрика «милордом».

Брайан не сомневался — они с Ате дышат одним воздухом и смотрят в одну сторону.

«Жаль только, он почти ничего не рассказывает о себе.»

Это было единственным, что слегка огорчало Брайана.

Но раз Ате не любил ворошить прошлое, Брайан не лез ему в душу. У каждого мужчины есть раны, о которых не хочется кричать на перекрестках.

Рано или поздно, когда придет время, он сам все расскажет.

В этот момент тишину тренировки нарушили приближающиеся шаги:

— Копье?

— Красиво машешь.

Оба вздрогнули, увидев вышедших из-за деревьев воинов племени Борфур.

Охотники тащили на плечах тушу матерого вепря — судя по всему, только что вернулись из чащи. Они с неподдельным интересом жестикулировали, указывая на стойку Ате.

Их имперский язык был ломаным, корявым, но при желании разобрать смысл не составляло труда.

Хотя по договору обе стороны должны были избегать любых контактов, дикари, будучи прирожденными бойцами, просто не смогли пройти мимо столь искусной работы с оружием.

«И что будем делать?»

Брайан выразительно посмотрел на Ате.

Если угрюмому товарищу претило общество туземцев, Брайан был готов немедленно выпроводить незваных гостей.

Однако реакция Ате превзошла все ожидания.

— Ваша техника перехвата древка тоже хороша. Очень хлесткий выпад.

Ате заговорил с охотниками на их родном наречии! Фраза была короткой и рубленой, но произношение оказалось настолько чистым, что Брайан едва не выронил оружие.

Варвары остолбенели от изумления, а затем дружно загоготали и затараторили наперебой.

Родной язык мгновенно разрушил стену настороженности.

Уже через четверть часа Брайан, Ате и охотники сидели у костра, оживленно переговариваясь.

Языковой барьер все еще мешал, но искреннее желание понять друг друга творило чудеса.

Разговоры о боевых искусствах, тонкостях контроля маны и приемах выживания сблизили их куда быстрее любых дипломатических речей.

И с того памятного дня случайные беседы между бойцами «Звёздного Легиона» и племенем Борфур переросли в полноценный культурный обмен.

Бойцы Легиона показывали варварам основы техник, полученных от Элрика, а горцы охотно делились тонкостями выживания и яростными приемами ближнего боя.

Однако, как это всегда бывает...

Нашлись те, кому это зрелище встало поперек горла.