Уэсли, если смотреть объективно, была поистине выдающимся человеком.

Никто не знал её настоящего имени и возраста, и это говорило о том, что она была родом из самых низов. Но в итоге она добилась звания самого молодого министра, поста главы магического ведомства и стала возлюбленной второго принца Гейла, второго человека в империи. Тех, кто сделал такую карьеру в империи, можно пересчитать по пальцам.

— Ну, не может быть… Иан, как бы то ни было, это уж слишком? Чтобы глава Уэсли хотела превратить принца Гейла в нежить.

Романдро, услышав слова Иана, смотрел с полным недоверием. Хотя они были в своём доме, он говорил тихо, опасаясь, что кто-то подслушает.

— Но в сложившихся обстоятельствах другого предположения не сделать. Думаю, она пыталась найти обходной путь из-за благословения императорского дворца.

— Б-благословение императорского дворца? Ты имеешь в виду, что на императорскую семью не действует магия контроля разума?

Глаза Романдро снова расширились. Казалось, они постоянно вместе, но где Иан поднабрался таких знаний?

«Всё же маги ‒ это другое», — подумал он, издав лёгкий возглас восхищения.

— Да. Нежить даёт схожий результат с магией контроля разума. Ею можно управлять по своему желанию. Но ритуал отличается, и, если уж на то пошло, это ближе к колдовству, чем к магии.

— Прости, но я в этом ничего не понимаю.

— Магия требует наличия маны. А для колдовства мана не нужна. Оно использует родословную, личные тренировки или различные предметы для создания таинственной силы.

Хашар был именно таким. У него не было маны, но он был из рода колдунов, передающих искусство из поколения в поколение, и создавал нежить собственными методами. Чем больше Иан объяснял, тем яснее он понимал скрытые намерения Уэсли.

— Итак, если кто-то хочет управлять членом императорской семьи, ему нужно искать способ, отличный от маны. Ясно, что Уэсли пыталась превратить живого в нежить, и у неё мог быть только один мотив ‒ Гейл.

— А если принц Гейл сам приказал Уэсли?

Эта возможность тоже существовала. Раз он замышлял мятеж, естественно, он мог нацелиться на императора или Марива. Но…

— Нет. Вероятнее, что Гейл не знает.

Как раз историческая запись о том, что некромантия не использовалась в мятеже, убеждала Иана в этом. Если бы Гейл знал, он бы использовал некромантию без колебаний. История определённо изменилась бы.

— Тогда что же ты собираешься делать? Глава Уэсли ‒ большая сила для принца Гейла, а это угроза для принца Марива, так что это, пожалуй, хороший шанс.

— Я тоже так думаю.

— Уэсли…

Романдро резко прикрыл себе рот. Даже произнести это было боязно, но Иан, улыбнувшись, легко парировал:

— Нужно отсечь.

Сейчас магическое ведомство прогнило. Если сменится верх, то и низ переменится. Это означало лучшее будущее для Бариэля. Также это позволило бы эффективно сдержать Гейла, который планировал мятеж, опираясь на магическое ведомство.

«Но есть ещё одна загвоздка. Сейчас Уэсли ‒ самая большая сила Гейла. Сможет ли Гейл легко от неё избавиться? Он может использовать любовь как предлог и попытаться переманить её на свою сторону иначе».

Чтобы устранить Гейла, нужно устранить Уэсли, а чтобы устранить Уэсли, нужно использовать Гейла. Тогда нужно просто дать Гейлу выбор.

«Если Гейл увидит, что магическое ведомство может обойтись без Уэсли и даже мятеж может пройти без неё… тогда он сможет от неё избавиться. То есть, нужен маг, который её заменит».

Есть ли в магическом ведомстве кто-то, кого знает Иан, кто подходит на эту роль? Нет. Глава отдела магических операций Хейл выглядит надёжным, но он не уверен, и раз он конфликтует с Уэсли, он явно не подходит Гейлу.

«Тогда я должен это сделать. Судя по силе маны, только я могу ей противостоять».

Клубок в голове Иана начал распутываться. Пока он молчал, его глаза продолжали блестеть, и Романдро мог только наблюдать.

— Иан, о чём это ты так задумался?

— Ах, господин Романдро. Быстро поднимитесь и попрощайтесь с госпожой Вивианной.

— С Вивианной? Зачем?

— Похоже, некоторое время вы не сможете попасть домой.

От этого громоподобного заявления лицо Романдро исказилось.

— По-почему?

— Если письмо главы Каренны дошло до Уэсли, она сразу поймёт, что мы знаем о нежити. Это вопрос времени. Думаю, у нас есть дня три, не больше.

— Это значит…

— Она попытается нас уничтожить.

Бах! Сердце ухнуло. Значит, нужно сразу бежать, нет, куда бежать с беременной женой?

— Н-нужно просить помощи у принца Марива!

— Нет. Я сам скажу принцу, когда придёт время.

— Ты уверен?

— Конечно. Так нужно.

Иан, отдавая распоряжения Романдро, продолжал легонько пощёлкивать пальцами. Привычка, появляющаяся, когда он приводит в порядок мысли.

— Кстати, прежде чем идти во дворец, заберите часть рурона, который мы оставили на хранение. Одного куска будет достаточно. И, как я просил, зайдите в административное ведомство, а затем приходите туда, где буду я.

— Куда? В магическое ведомство?

— Нет. Во дворец принца Гейла.

— Что? Ты серьёзно?

— Абсолютно. И, кстати, вы знаете, когда в новом году будут назначать высших чиновников?

— М-м. Секунду.

Романдро, глядя на календарь, порылся в памяти. Не так далеко, соберутся император и ключевые фигуры, чтобы пересмотреть кадры. А через несколько дней после этого состоятся церемонии назначения.

— Думаю, на следующей неделе.

— Время подходящее.

— Из-за вопроса с "зельем истины" неизвестно, чем закончится дело. Это я тоже постараюсь выяснить. В каждом ведомстве сейчас борьба усилилась… Ох, в последнее время всё непросто.

— Для нас это хорошо.

— А? Почему?

— Потому что тот, кто побеждает в хаосе, доказывает свои способности.

Иан, отряхнув руки, поднялся. Пора начинать действовать.

— Я заеду в магическое ведомство, а потом во дворец принца Гейла. Увидимся после заката.

— Д-давай. А этот парень?

— Кх-р-р.

Берик, безмятежно спавший, почесал подбородок. Нужно было защитить Вивианну и Мини от Уэсли, а этот охранник, нет чтобы быть настороже…

— Не волнуйтесь. Таких серьёзных избиений в его жизни по пальцам пересчитать. Сейчас главное ‒ действовать быстрее Уэсли. Идём.

— Ах, хорошо.

Вжух.

Иан, спрятав письмо, снова заторопился. Романдро тоже. Они сели в разные кареты, обменявшись взглядами, что встретятся во дворце.

— Ох, куда прикажете, господа?

— Мы поедем отдельно. В магическое ведомство.

— А я в торговый квартал.

— Ах, да. Понял!

Их кареты помчались по прямой, а затем разъехались на развилке. Иан ‒ во дворец, Романдро ‒ к тайнику с руроном.

Ии-и-и!

Топ-топ-топ!

Романдро, полный тревоги, всё оглядывался на удаляющуюся карету Иана. Иан же, не оборачиваясь, сосредоточенно что-то просчитывал в уме.

— Эх.

«Вот поэтому во дворце всё так запутано», — Романдро в очередной раз пообещал себе, что обязательно выйдет на пенсию и уедет с Вивианной в деревню.

— Кстати, куда же запропастился Хашар?

* * *

Тем временем Хашар мчался через переулки, где таял снег и было грязно. От переполнявших его чувств он решил обежать весь квартал, и вот во что это вылилось.

Р-р-р! Р-р-р!

Знакомый запах родины коснулся носа. Сердце защемило от мысли, что он может исчезнуть с первым дуновением ветра. Хашар, не сбавляя скорости, бежал по следам едва уловимого аромата.

«Это запах астанийцев!»

Точнее, запах пряностей, которые в основном используют в Астане. Кисло-сладкий, характерный запах, которого он не чувствовал очень давно, но он отчётливо запечатлелся в его памяти.

Хлоп!

Если это "восточный ветер"*, и если небеса помогут, и они из одного клана, возможно, они отвезут его в Астану. Хотя в Астане преобладает некромантия, разве не было кланов, которые веками хранили и продолжали традиции различных видов колдовства? Даже если он сейчас не в своём теле, возможно, он найдёт способ снова стать человеком.

Всё это ‒ надежда, рождённая едва уловимым запахом пряностей.

«Здесь? Нет, нужно идти дальше! Только не спешите! Собратья с Востока!»

— Ой, какая собака…

— Прочь, пошла!

— Ох, чего это она внезапно набросилась?

Хашар, пользуясь своим маленьким телом, бежал как можно быстрее, следуя за запахом. Он пробирался через груды ящиков, между пьющими на улице стариками и не боялся ступать в ледяные лужи.

Хлоп!

И вот настал момент, когда он уже не шёл по запаху, а словно погрузился в него. Хашар, максимально скрывая своё присутствие, огляделся. В сыром, грязном, тёмном переулке никого не было.

— Ха-ха-ха! Ну и что?

— Не говори, я его схватил за шкирку, а он в слёзы. Впервые вижу, чтобы мужик так плакал.

— Хвастунишка ты, день ото дня всё хуже. М-м. Хуже.

— Да правда же!

В этот момент донеслись голоса грубых мужчин, выходящих из здания. Судя по сигаретам в руках, у них был перерыв в каком-то деле.

— М-м? Что это?

— Похоже, собака.

С первого взгляда было видно, что они опасные типы. Покрытые шрамами лица, неряшливые волосы, да и взгляд был какой-то безумный.

— Собака?

— Ага, собака.

Хашар не успел улизнуть и застыл на месте. Ему показалось, что он сглотнул от неожиданности, но мужчины, приняв его за обычную собаку, лишь пыхтели сигарами.

— Чего вылупилась, сука?

— Сожрать её, что ли? Кха-ха-ха!

— Ах, ты заговорил о еде, и я правда проголодался. Когда вернётся господин Пакенс? Нужно получить расчёт, чтобы хотя бы в трактир сходить. Ах, вот же.

Пакенс? Хашар навострил уши.

Потому что имя было знакомым. Он, делая вид, что тычется носом в землю и ничего не понимает, исподлобья следил за ними.

— Так говорят, товар на этот раз куш увесистый? Как он там? Не-не…

— Нежить, дурак. Сколько раз слышать надо, никак не запомнишь.

— Точно. Как думаешь, много за него дадут?

— Ах!

Хашар невольно ахнул.

Пакенс, он вспомнил. Тот самый работорговый караван, которому разбойники в Каренне якобы продавали нежить, созданную с помощью его колдовства! Караван назывался Пакенс!

— Ах?

— Это ты только что вскрикнул?

— Нет, я ничего не говорил.

Пых! Пых!

Мужчины, стряхнув пепел, медленно повернули головы. А из живых существ здесь была только белая собака?

Хашар, пуская слюни, изо всех сил изображал невинность. Проклятье.

*Игра слов: "동향" (donghyang) — "земляк", "человек из одного региона", но "동" (dong) также означает "восток". Хашар ищет "восточный ветер" ‒ людей из Астаны.