— Господин Иан?

Ребенок позвал Иана, поглядывая на его настроение. Цвет лица у того был нормальным, но взгляд как-то странно заострился. Ходили слухи, что сегодня Иан вёл себя странно, но чтобы до такой степени...

— А-а. Да.

Лишь теперь Иан понял поведение Челса.

Его мать использовалась как рычаг давления, поэтому тот и посмел выпалить такую мерзость. Иан улыбнулся и поблагодарил ребенка.

— Передавать ничего не нужно.

— Извините? Но...

Похоже, такое впервые, глаза у девочки округлились.

Тот ли это Иан, который каждый раз, перед уходом, нагружал всякой всячиной? Ребенок тоже ведь не умел писать, и Иан обычно делал зарисовки, чтобы девочка ничего не забыла.

— Отец вышел.

— Граф?

Сегодня был день особого обеда вместе с гостями. Значит, и расписание графа сегодня изменилось. Девочка, выходившая каждый раз в определенное время, похоже, упустила это из виду.

— Если случайно столкнётесь, будет неприятно. К тому же, ты же еще молода. Будь осторожнее.

Слушая упоминания квартала красных фонарей, Иан подумал, что и в его времена это было опасное место. А уж сто лет назад ‒ и подавно.

В случае неудачи даже здоровенный мужик может рухнуть от снотворного, а его карманы обчистят. Нельзя же отправлять ребенка в такое место.

— Вы будете в порядке?

— М-м? В чем дело?

— Вы же каждую ночь допоздна плачете...

Она знает, что Иан плачет допоздна? Значит, кто-то живет с ним в комнате? Если нет, то это означает, что поздно ночью у двери Иана кто-то есть.

«Похоже, приставили наблюдателя».

Что ж, есть и хорошее. Полезно, что выяснил такое, прежде чем совершить оплошность. Иан улыбнулся и ответил:

— Все в порядке. Я больше не плачу.

— Тогда... а плата за поручение...

— Плата за поручение?

Скорее уж служанка была готовой заплакать. Она вертела кончиками пальцев, на лице отразилось смущение. Иан машинально пошарил в карманах, но там ничего не было.

— Если сегодня я не принесу еды, братья и сестры могут остаться голодными. Я правда в порядке, поручите же мне что-нибудь. В этот раз я дословно передам все, что скажете, без единой ошибки.

А, так плата была не в деньгах. Ну да. В прошлом он был ребенком, родившимся и выросшим в бедности, а сейчас ‒ ребенком, насильно заточенным в усадьбе. У него, наверное, и монетки-то нет, чтобы наесться перед смертью.

— Пожалуйста, господин Иан.

Тогда что же Иану дают в этой усадьбе? Как раз три сытных приема пищи в день.

«Вот оно. Немудрено, что он такой худой, хоть и не должен бы».

Чхорё был крепким и выносливым варварским народом. Настолько сильные существа, что даже один из них мог сражаться с десятками, и было неясно, кто победит. Из-за этого даже такая община была головной болью для Бариэльской империи.

Между ними была огромная разница в телосложения, как между небом и землей, и если бы они отправили такого исхудавшего ребенка, как Иан, сплетен было бы не избежать.

Поэтому, по крайней мере, в еде ему выдавали столько же, сколько и членам графского семейства. Это было все, что он получал, и по сути ‒ единственная валюта для связи с внешним миром.

— У меня пятеро младших братьев и сестер. Если я не принесу плату за поручение, им придется набивать животы травой.

Служанка взмолилась, сложив руки в мольбе. Хоть Иан и догадывался, что дела в поместье шли плохо, но не думал, что настолько.

Но сейчас он и сам не мог гарантировать свою безопасность. Нельзя было просто так согласиться, не думая о последствиях.

Иан немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Но с условием. На этот раз ‒ в долг. Плату за поручение я дам вперед, а позже, когда мне будет нужно, ты тогда и отработаешь.

— Ах!

Видимо, предложение было действительно желанным, ребенок без устали кланялся.

Все же здесь у Иана был кто-то, кто помогал. Хоть их и связывали торговые отношения, но и это уже что-то. Помощник в любом виде ‒ это лучше, чем ничего.

— И еще, хотелось бы как-то поудобнее называть тебя.

Решив, что сейчас стоит узнать имя ребенка, он осторожно спросил. В этих словах был намек: "Похоже, мне придется многое тебе поручать в будущем".

Уловив намек, ребенок сияюще улыбнулся и ответил:

— Зовите меня Хана! Все в усадьбе меня так зовут!

До этого Иан звал её «эй» или «слушай». Словно ждал этого, Хана четко и ясно сказала свое имя.

Комната Иана была в дальнем конце коридора на третьем этаже.

В момент открытия двери ему навстречу ударил запах плесени. Маленькое окно выглядело совершенно недостаточным для проветривания. Ясно, что это была не гостевая комната, а комната для прислуги, которую ему и отдали.

Скрип.

Старый стул скрипнул, но не смог отвлечь внимание Иана. К счастью, в углу лежали дешевая бумага и чернильница с пером. Видны следы, как ребенок упражнялся в письме. Скорее это напоминало рисование, чем письмо.

«1100 год по имперскому летоисчислению».

Иан смог узнать точную дату от Ханы.

Он был из 1198 года, значит, он вернулся в прошлое почти на целое столетие. Его примерная догадка о 100 годах оказалась верна. Иан устало выдохнул и откинул золотые волосы.

«И с чего же и как мне теперь начинать...»

Был то Наум или нет, но ясно, что он попал в чьи-то чары пространства-времени. Или же это была галлюцинация, которую он увидел в момент смерти.

«На данный момент я знаю лишь то, что имя у этого тела, в которое я вселился, такое же, как у меня».

Но и это трудно было считать большим совпадением. Ведь само по себе имя Иан не было редким или особенным.

Шурш-шурш.

Чтобы очистить голову, Иан начал записывать на бумаге основные события, которые должны произойти. Если это галлюцинация или другой мир, все может пойти не так, как он предполагает.

— Хм.

Иан без особого труда составил хронологию будущей истории Бариэля. Хоть там и были кое-где пробелы, это не имело значения. Отсутствие событий, достойных запоминания, означало мирное время.

— Кстати, неужели на столе ребёнка, который якобы учится, так мало бумаги?

Чистый лист бумаги быстро заполнился строками крошечных иероглифов. Оставшиеся листы были исписаны чем-то, похожим на корявые каракули самого Иана или что-то в этом роде. Иан, вздохнув, попытался разобрать, что же это такое. Хотя разобрать было невозможно.

«Это ведь буквы? Судя по повторяющемуся узору, что-то он писал... Но это не бариэльский язык?»

Тук-тук.

Именно в этот момент. Услышав шорох снаружи, Иан незаметно сунул бумагу в ящик стола и обернулся. Если бы кто-то, кто умеет читать, увидел это, были бы проблемы.

— Входите.

— Я принесла ужин, господин Иан.

А, это Хана.

Он погладил смятую бумагу в ящике и посмотрел в окно. Солнце уже садилось. Ранняя весна ‒ вечернее небо еще несло в себе следы зимы. Яркий камень на потолке начал светиться.

— Хана.

— Да?

Яркий камень был гораздо дешевле свечей. Он лишь слабо светился в темноте, позволяя различать очертания.

— Не могла бы ты принести мне подсвечник?

— А-а... Это... Для входа в комнату господина Иана нужно разрешение госпожи графини.

Из-за двери донесся смущенный ответ ребенка. Судя по скромному, если не сказать убогому, состоянию комнаты, разрешения бы точно не дали. Этот ребенок ведь и есть та самая ошибка, которую совершил хозяин на стороне. Можно было представить, каким он был бельмом на глазу.

«Надо быть благодарным, что хоть не морят голодом».

— ...Мне спросить разрешения?

Вероятность получить недогоревшую свечу и вероятность быть допрошенным с пристрастием.

Что из этого было более вероятно? Да еще в день, когда гордый сын Челс допустил оплошность в гостиной.

— Нет. Ладно. Можешь идти.

— Тогда я откланиваюсь.

Послышались удаляющиеся шаги Ханы.

Иан снова взял в руки перо. Он несколько раз пытался продолжить писать, но стало так темно, что уже и чернильницу не разглядеть. Он откинулся на спинку стула и уставился на дверь.

Скрип.

Перед дверью стоял маленький поднос. Два куска ржаного хлеба, кусок дешевой ветчины и вода.

— Вот как?

Это был ужин, который Хана оставила, отложив свою долю за поручение. Питаясь таким, немудрено, что сил нет. Иан цокнул языком, взял поднос и зашел в комнату.

Не шикарно, но перед пустым желудком все средства хороши?

Он размачивал хлеб в воде и жевал. Кстати говоря, даже сироты на войне не ели так. Тогда хоть похлебку-гута...

— Ах!

Такое чувство, будто ветер пронесся по затуманенному сознанию. Все прояснилось, и он словно почесал зудящее место.

Да, он смотрел на кухню и думал, что что-то не так.

Обед был обильным, но чего-то не хватало.

«Не было гута».

Гут ‒ это овощ, богатый питательными веществами, который ели и как самостоятельное блюдо. Вкус ‒ вне конкуренции, и его можно использовать в самых разных блюдах, так что для жителя Бариэля это был необходимый запасной продукт.

Открытие гута было настолько важным событием, что его можно назвать поворотным моментом для Империи.

Оно сократило число умирающих от голода почти на 85% в год, так что в экономическом и бытовом плане Бариэль разделился на эпохи до и после открытия гута.

«В обычном течении событий гут должен быть открыт лишь лет через 50».

Именно открыт, а не изобретен.

Не создали то, чего не было, а распознали то, что было. Гут, пришедший с Востока, был ядовит во всех частях, кроме семян, поэтому до сих пор не считался съедобным и, будучи выброшенным в горы и поля, естественным образом натурализовался.

«Никто не знал, как есть незнакомую восточную пищу. Целых 50 лет».

Но Иан знал, как его готовить. Это означало, что если он просто откроет гут, то сможет стереть Великий голод из истории Бариэля.

— Боже мой.

Иан вдруг пожелал, чтобы все это было реальностью.

Не магической иллюзией, а истинным путешествием в прошлое Бариэля. Чтобы он мог изменить историю.

— Господин Иан. Все в порядке. Шанс есть всегда. Бог не дает неразрешимых задач.

Последние слова Наума зазвучали у него в ушах. Хотя он еще не понимал до конца, у него странно появилось чувство, что он сможет найти ответ. Какой бы он ни был.

«Для начала попробую выжить любыми способами».

А потом ‒ во дворец, искать следы Наума.

Это был первый ответ, который нашел Иан.