Глава 124

— Получить допуск в подземную молельню — невероятно сложная задача. Известно, что там сам Папа и кардиналы предаются молитвам в обете молчания, поста и воздержания. Даже в пределах Святой державы туда вхожа и следит за порядком лишь горстка приближенных…

— Мне это известно.

Ранго низко опустил голову.

— Ради того, чтобы вернуть утраченную божественную силу, я был готов на все, но…

— Священник…

— Это все мои грехи. Ишь чего удумал — спасать семью, ушедшую в зараженную зону. Разве по силам простому священнику совершить то, на что нет дозволения самого Господа?

Из глаз Ранго скатилась одинокая прозрачная слеза. Упав, она сверкнула, словно драгоценный камень, и ослепительно засияла, поймав пробившийся сквозь окно молельни солнечный луч.

Младший брат, который не совладал с любопытством, забрел в зараженную зону и пропал без вести. Родители, отправившиеся следом в ту же зону на его поиски. Ранго горько всхлипывал, причитая, что готов был отдать собственную жизнь ради их спасения и что туда должен был пойти он сам, а не его родители или брат.

— Я роптал на Господа. Именно тогда исчезла моя божественная сила. Теперь-то уж бесполезно молить о прощении. Благодарю вас за хлопоты. Я не забуду вашей доброты.

Чем дольше длилась исповедь Ранго, тем больше слез наворачивалось на глаза стоявшего рядом священника. Он тяжело рухнул на колени, схватил Ранго за руки и проговорил:

— Я, я буду молиться вместе с вами. Я помолюсь за вас.

«Да не молитва мне нужна, а пропуск!»

— Ходят слухи, что и в зараженной зоне живут люди. Не теряйте надежды. Слышите?

«К черту утешения! Пропуск гони!»

— Я обязательно добьюсь для вас допуска в подземную молельню. Я никогда не слышал, чтобы исчезнувшая божественная сила возвращалась, но если это хоть немного облегчит ваше чувство вины… Господь поймет. Ведь вы искренне раскаиваетесь.

«Вот именно!»

— Священник…

Ранго бессильно уронил голову на плечо священника и зарыдал. Его белесые глаза, порой вселявшие жуть, сейчас казались прекрасными. Даже исполненными святости.

Выбив пропуск в подземную молельню с помощью душещипательной истории и актерской игры, которой позавидовал бы любой мошенник, Ранго рассудил, что в отсутствие Папы настало идеальное время для разведки. И решил действовать в тот же день.

Спекулируя на выдуманных родителях и брате, он не испытывал ни малейших угрызений совести. Он по-прежнему считал себя детенышем снежного волка, а потому божество, в которое верят люди, не внушало ему особого страха.

В Святой державе было множество святых рыцарей и солдат, но в коридорах, ведущих к подземной молельне, было безлюдно. Изначально тех, кто имел допуск в такие глубины, можно было пересчитать по пальцам.

Облачившись в рясу высокопоставленного священника, которую он раздобыл, тайно рыская по Святой державе с помощью своих навыков ассасина, Ранго даже раздавал короткие благословения молодым священникам, почтительно склонявшим перед ним головы.

«Если есть здесь священник, который выглядит больше священником, чем я, пусть выйдет вперед».

А затем он стал спускаться все дальше, в самые глубины подземелья.

Перед ним раскинулась вереница бесчисленных комнат и коридоров, сплетающихся в лабиринт. Вдоль стен, сложенных из белого камня, виднелись двери, сплошь испещренные всевозможными узорами.

«Ой-ей».

«Госпожа маркиза, спасай».

«Куда же мне, черт возьми, идти?»

Ранго не мог понять людей, которые создают подобные пространства. Подземелья, лабиринты, бесчисленные двери. Это строение воздвиг тот, кто был до смерти напуган и отчаянно пытался что-то утаить.

Бесстрашный не прячется. Ничего не скрывает. Волки выслеживают добычу стаями и не строят домов. Они не верят в богов, но и не запихивают демоническую скверну в сердца своих сородичей ради обретения силы.

Ранго искренне верил, что в мире нет столь совершенного и прекрасного вида.

Поэтому в королевстве Ниеве с давних пор снежных зверей считали священными, оберегали их и даже сделали символом государства. Именно оттуда же пошло строгое принуждение к моногамии.

Ранго мог любить лишь одну женщину на протяжении всей жизни. Ведь он был волком, но в то же время — человеком Ниеве.

Жениться или просто завести роман он мог лишь с ней одной. Если уж сердце дрогнуло — это судьба. Рок, от которого не убежать и который невозможно сбросить со счетов.

В памяти всплыло лицо Хейли. Несоразмерно алые для ее бледной кожи губы, глаза, искрящиеся озорной насмешкой. Ее голос звучал словно песня, но стоило к нему прислушаться, как по спине пробегал холодок, а сердце начинало биться быстрее.

Люди говорили: когда кто-то не выходит из головы ни днем ни ночью, когда при каждой встрече ты совершаешь нелепые ошибки и из кожи вон лезешь, лишь бы предстать в лучшем свете…

Это и есть любовь.

Чушь собачья. Ранго вовсе не хотел выслужиться перед Хейли. Ну, то есть, хотел, конечно, но не пытался выглядеть крутым. Ему лишь хотелось, чтобы она относилась к нему с лаской.

Она правда не выходила у него из головы ни днем ни ночью, вот только каждый раз от этих мыслей его пробирала жуткая дрожь. А при встрече он, лучший ассасин Ниеве, добровольно примерял на себя роль придурковатого батрака.

Но ведь это было совершенно естественно.

«Она же мой наниматель, так? И у нее полно денег. Да и вообще, что я могу поделать с такой пугающей женщиной? А вдруг она однажды встанет не с той ноги и со злости превратит меня в какого-нибудь монстра?!»

А значит, это чувство — вовсе не любовь, а страх. Ему, дитю волков, прежде было неведомо чувство страха, и Хейли стала первой, кто показал ему, что это такое. Вот в чем дело.

Не первая любовь — первый кошмар.

Успешно найдя себе оправдание, Ранго легонько хлопнул себя по щекам.

«Очнись. Взял задаток — так делай свою работу. О чем ты вообще думаешь?»

Двигаться с ловкостью ассасина в путающейся под ногами рясе было задачей не из легких. И все же Ранго справился. Ускользая от редко попадавшихся навстречу священников и святых рыцарей, он ползал по подземельям, словно паук.

Так он провел всю ночь, проверяя незапертые помещения. И когда уже собирался вскрыть несколько оставшихся запертых дверей, из одной молельни до него донесся едва живой мужской голос:

— Как бы вы ни пытали меня, вам не вырвать из меня то, чего вы хотите.

— Какая же это пытка? Вы совершаете молитву.

— Лишая меня сна, моря голодом и держа взаперти?

— Это процесс очищения от мирских страстей. Вы, тот, кого коснулась благодать Господня, как можете этого не понимать?

— Я не предавал Господа. Я все еще его дитя. Моя божественная сила не покинула меня. Я не пытался сбежать, а пришел сюда на собственных ногах.

— Как вы вновь встретились с Хейли? Откуда узнали, что она не погибнет в зараженной зоне? Сговорились обо всем заранее? Потому-то вы так умоляли не убивать ее?

— Я не знал.

— Евгений Видемарк. Не упорствуйте.

— Я действительно не знал. Просто… если бы однажды пришлось забирать ее тело, я хотел сделать это сам. Мы вместе выросли в приюте, хотя бы это я мог для нее сделать.

— Одним упрямством делу не поможешь. Евгений, вы слишком недооцениваете Орден.

— Будь я предателем, Господь давно отнял бы у меня божественную силу!

Угасающий голос Евгения вдруг сорвался на крик.

Ситуация принимала серьезный оборот. Вместо того чтобы ворваться внутрь, Ранго остался стоять снаружи, прислушиваясь к доносящимся голосам.

— Выкладывайте все начистоту. Как Хейли удается подчинять скверну? Кто, как не вы — человек, которому она доверяет больше всех в мире, — может это знать? Ну же, я готов внимать вам. Мы должны вместе низвергнуть этого злого демона.

— Я не знаю. Я знал лишь, что Хейли достигла предела в магии, но как она заполучила скверну — откуда мне…

— Так вы умрете.

Следом раздался мучительный стон Евгения. Ранго задумался. Стоит ли вламываться: одного прикончить, а другого вытащить? Этот кардинал — он из числа приближенных госпожи маркизы или нет? Есть ли вообще смысл его спасать?

«Да, он предатель, но разве можно позволить ему умереть? И вообще, вправе ли я принимать такие решения?»

Пока Ранго взвешивал все за и против, Евгений внутри вдруг сорвался на отчаянный крик:

— Уж лучше превратите меня в монстра!

И тот, кто только что угрозами и уговорами давил на Евгения, и Ранго, подслушивавший снаружи, — оба разом лишились дара речи.

— Всадите в мое сердце ту мерзкую скверну, что вы притащили! Пусть судит Господь: если я правда отступник, мое сердце разорвется на части, и я умру. Если же нет — поверьте мне!

— …Вы готовы пожертвовать своим сердцем?

— Пожертвую. Ордену, Господу — я отдам все! Заберите мою жизнь, мою судьбу. Наденьте на мое сердце оковы! А если я сойду с ума и обернусь монстром — бросьте меня в зараженную зону и отправьте к Хейли! Я собственными руками покараю этого злого демона!

«Совсем спятил».

Ранго широко распахнул свои белесые глаза и судорожно сглотнул.