Часть 7

Тонкие кончики пальцев взяли один крекер с большой тарелки, стоявшей на столе, покрытом скатертью из атласного донсу.

– Вкусно?

– Не очень.

---

Прошло три дня после поражения в суде.

Мы находились в банкетном зале дорогого отеля. Резные мраморные колонны, ослепительно-белый лепной потолок с роскошной люстрой, под которой играл блестящий духовой оркестр, а гости вели утончённые, благовоспитанные беседы.

К слову, это здание возвышалось так, что из него открывался вид на центральную городскую площадь Революции и место казней, где мы недавно побывали с Кроникой. Что ж, вкус у них, надо признать, отменный.

Владелец, разумеется, Шелли Гордон. Он же — организатор этого званого ужина.

Именно сюда мы с Кроникой и проникли. Как именно мы обошли регистрацию, рассказывать не нужно. Достаточно было одного взгляда.

– И всё-таки… ты умеешь краситься?

– Ты же знаешь мою профессию. Обманывать и приукрашивать — моя сильная сторона.

Внешность Кроники я подогнал под обстановку. Впрочем, благодаря её природным данным больших усилий не потребовалось. Шёлковые алые волосы были слегка зачёсаны назад, открывая шею, и закреплены гребнем из панциря черепахи. Лёгкая помада, немного пудры на щеки — и готова импровизированная актриса.

Чёрное вечернее платье на Кронике с самого начала привлекало ненавязчивое внимание. Сама же она не скрывала недовольства, хмуря брови. Когда я спросил, в чём дело, она ответила:

– Настроение портится. Мужчины смотрят с похотью, женщины — с враждебностью и завистью. Они думают, что скрывают это, но я всё вижу.

– И что в этом плохого?

– К сожалению, я не такая стерва, как ты. …Ах да, совсем забыла спросить — скажи, Лайнас, этот наряд… он в твоём вкусе?

Сдержав обещание, данное несколько дней назад, Кроника оставила левый глаз закрытым и задорно посмотрела на меня.

– Не задирай нос. Ещё лет десять расти тебе до того, чтобы я на такое польстился. Сейчас ты — просто лошадь в дорогой попоне.

– …Это из какой пословицы и что вообще значит?

Наш нынешний план был, по сути, крайней мерой. Поэтому простым и прямолинейным. Проникнуть в зал, под видом приветствия приблизиться к организатору — Гордону, привлечь его внимание, а затем…

– Мне нужно будет забрать его воспоминания.

– Ага. Где лежит имущество, адреса любовниц, заодно и лица родителей отбери. И дело с концом.

После проигрыша в суде законных способов вернуть наследство больше не осталось.

– Но как-то это слишком грубо. Ты столько секретов скрывал, а план оказался таким… разочаровывающим. Разве не было более изящного, более мошеннического варианта?

– Не требуй невозможного. Бить морды злодеям — не моя специализация. …Так на каком расстоянии тебе нужно быть?

– Минимум пятнадцать метров. Дальше взгляд не свяжется.

– Понял. Тогда выдвигаемся.

Если всё пойдёт гладко, на этом всё и закончится. Предварительная подготовка не прошла даром.

Благодаря страховке, пока что не было и намёка на те неприятности, которых я опасался.

Я протянул руку, и в ладонь легли собранные вместе тонкие пальцы. Я медленно повёл Кронику по красному ковру через зал.

Пока я играл роль отца, сопровождающего застенчивую дочь на её светский дебют, мы постепенно сокращали расстояние до толстяка-цели, который развалился в главном кресле. В этот момент внезапно сменилась музыка. Под весёлый ритм люди расступились. Начиналось время танцев.

Просто так игнорировать это было нельзя.

– Кроника, ты...

Умеешь танцевать? — хотел спросить я и повернулся к девушке, которая должна была идти рядом.

Но…

– Добрый вечер. Рада познакомиться, глупыш.

За руку я держал уже не Кронику.

Девушка бесследно исчезла.

Вместо неё на меня смотрели ледяные голубые глаза из-под мокро-чёрных волос.

Не успел я и вдохнуть, как холодное, словно выточенное изо льда, лицо безапелляционно произнесло:

– Потанцуем?

---

…Второе: всегда сохраняйте спокойствие.

– Хорошо танцуешь.

– …Кто ты?

Я положил руку на талию, украшенную белым волнообразным узором муаре, и взял ладонь в шёлковой перчатке. Правильные черты лица под чёрными волосами казались кукольными — холодными и неживыми. Стеклянные голубые глаза пристально, почти обжигающе изучали меня.

– Я — секретарь и телохранитель господина Гордона. Эвелин.

Короткое представление почему-то доносилось будто издалека.

– Что ты сделала с Кроникой?

Голос прозвучал удивительно холодно даже для меня самого.

В висках пульсировало жаркое давление, будто голову сжимало в тисках. Я изо всех сил давил крышкой притворного равнодушия рвущийся наружу крик.

– Та девчонка?

Шаг, поворот. Из моего нагрудного кармана ловко выскользнул платок.

– Я её стёрла. Вот так.

Эвелин уронила белый лоскут в собственную тень, отбрасываемую люстрой. Ткань трепеща опустилась и, коснувшись чёрной области, растворилась, словно сахарная фигурка в воде.

Ошибки быть не могло. Это сверхъестественная способность.

Это определённо фактор благородной крови.

Поэтому я понял: Кроника исчезла из этого мира, даже не успев оставить после себя крика.

– На мой взгляд, вместо того чтобы переживать о том, что уже случилось, тебе лучше побеспокоиться о себе.

Её голос и музыка звучали далеко.

Сознание будто покинуло тело и теперь странно кипело в шаге позади реальности.

В холодных, как иней, глазах женщины отражалось моё такое же лишённое тепла лицо.

– Ты уже и сам всё понял.

Шаг, шаг, поворот, шаг, поворот.

Моё тело двигалось почти автоматически, словно марионетка на нитях. А голова, потерявшая всякое ощущение реальности, механически повторяла одну и ту же фразу.

– Поэтому, к сожалению, сейчас ты умрёшь.

Сохраняй спокойствие. Спокойствие.

Музыка закончилась. После финального поворота мы несколько секунд стояли, глядя друг на друга.

С трудом подняв лицо, я увидел стоявшего неподалёку Гордона с сигарой во рту. На лице у него было скучающее выражение.