Часть 4

…Я назвал своё настоящее имя, потому что не было смысла его скрывать.

Если бы у меня при себе оказался список настоящих правительственных дипломатов, разговор был бы другим. Но, к сожалению, в этом пиджаке не было такого удобного кармана.

Если лгать слишком подробно, это лишь создаёт новые слабые места. Ложь должна быть минимальной. Пусть это будет пятым правилом.

(Вообще-то, с моим глазом я могла бы прямо сейчас разобраться со всеми ними... Хочешь?)

(Спасибо за предложение, но этом нет необходимости. Рыцари уже появились в этом городе. Нам необходимо где-то укрыться хотя бы на время. Силовые методы — крайняя мера.)

Мы ещё раз обменялись взглядами, и я снова посмотрел вперёд.

— Дипломат, значит?

Откровенное недоверие прозвучало в голосе мужчины, который недавно отдал приказ открыть огонь.

Высокий, примерно моего роста, в очках. Его белая форма выглядела слишком опрятной и недостаточно «полевой» — верный признак того, что в посольстве он занимает довольно высокий пост.

— Рад знакомству. И ещё раз прошу прощения за беспокойство.

Он лишь уставился на меня и промолчал. Дипломатический этикет у них, видимо, своеобразный. Но жаловаться бесполезно.

Я уже собирался искать хоть какую-то возможность завязать разговор, когда сбоку раздался голос — чистый, словно звон колокольчика, прорезавший напряжённую тишину.

— Господа, что здесь происходит?

Все замерли. До меня донеслись слова «жрица», «госпожа посол» и другие подобные обращения.

Неизвестно когда, но у края кольца солдат, окружавших нас с Кроникой, появилась женщина в сопровождении слуги.

Её смуглая кожа отливала лёгким розовым оттенком. Белоснежное одеяние жрицы, головной убор, из-под которого виднелись серебристые волосы, и белый священный пояс на талии. Но всё это меркло перед одной деталью: её глаза были закрыты чёрной повязкой, напоминавшей театральный занавес.

— Приятно познакомиться, гости.

Она удивительно точно повернулась в нашу сторону, хотя не могла видеть.

Сложив руки у груди, женщина отвесила плавный имперский поклон и представилась:

— По воле Его Императорского Величества я исполняю служение великой жрицы Симургмиры и одновременно занимаю пост чрезвычайного и полномочного посла в отношениях с вашей страной. Меня зовут Анахиту Хварати. Если произношение покажется вам трудным, можете просто называть меня Анахита.

Её спокойное приветствие явно застало врасплох и солдат, и мужчину в очках.

Я не слишком разбирался в тонкостях титулов, но «чрезвычайный и полномочный посол» звучало как должность весьма высокого ранга. И именно этот человек, едва увидев нас, назвал нас гостями.

Мужчина в очках, словно выражая общее недовольство солдат, возразил:

— Прошу прощения, госпожа посол, но эти люди — всего лишь нарушители границы. Более того, они принесли конфликт на территорию, которая, как бы то ни было, является землёй Империи. Не кажется ли вам, что обращаться с ними как с гостями — это чрезмерное человеколюбие?

Уголки губ Анахиты тронула лёгкая улыбка.

— Ах, ах, ах, Кальман. Такие холодные слова противоречат нашему учению. Я слышала их объяснение. Похоже, они оказались в безвыходном положении и потому были вынуждены прорваться через ворота.

Возлюби человека и будь любим человеком. Мы находимся вдали от родины и, по милости Императора, представляем его волю и воплощаем учение о добре.

А значит, если кто-то попал в беду, мы обязаны помочь.

Скорее всего, этот ответ был подготовлен заранее. Анахита говорила красивые, почти идеалистические слова, но в её тоне слышалась игривая лёгкость, словно ребёнок, затеявший шалость.

Кальман замолчал — не потому, что согласился, а потому, что формально возразить было нечего.

— Итак, господа. Простите нашего упрямого очкарика за грубость. Сейчас вам подготовят место, и там мы сможем спокойно обсудить всё подробнее.

После этого мягкого решения Кальману пришлось нехотя подчиниться. Солдаты тоже неохотно опустили оружие, хотя настороженность никуда не исчезла.

И, наблюдая за всем этим, я пришёл к одному выводу.

— Добро пожаловать в Альбион, Империю Добра. Примите наше скромное гостеприимство.

Из всех присутствующих именно этой женщине я доверял меньше всего.