Когда вводная лекция Ок Хён Чжинина подошла к концу, наступило время долгожданного перерыва.

Пока Би Рюён с ленивым видом переваривал услышанные древние предания, к нему с заговорщической миной подсел Хё Рён:

— Скажи, а ты правда его ни капельки не боишься?

— Кого? Честно говоря, для меня великая новость, что в подлунном мире вообще существует кто-то, перед кем мне положено трепетать... — с беззаботной усмешкой отозвался Би Рюён.

Ответ явно не устроил Хё Рёна.

— Ну ты же прекрасно понял, о ком речь! Зачем придуриваться? О нем! О самом...

Хё Рён намеренно избегал называть это имя вслух. Неужели страх перед древним демоном пустил столь глубокие корни даже в его смелом сердце? Би Рюён с искренним любопытством оглядел приятеля:

— А с какой стати мне его бояться?

— Ну... так ведь... — Хё Рён запнулся, тщетно пытаясь облечь смутный трепет в связные слова.

— Он же само воплощение первобытного ужаса для воинов как светлого, так и темного пути!

Би Рюён смерил его взглядом, каким обычно смотрят на редкую диковинную зверушку:

— Ты ведь не хочешь сказать, что я обязан дрожать от страха только потому, что перед ним трепещут все остальные?

— Н-нет, конечно... — неуверенно буркнул Хё Рён, но в голосе его сквозила явная фальшь. Слова Би Рюёна укололи его гордость.

— Ну и славно. А то я уж испугался, что связался с круглым дураком, способным сморозить подобную нелепицу.

— Не стоило так беспокоиться, — натянуто улыбнулся Хё Рён, украдкой утирая выступивший на лбу холодный пот, и невольно добавил с искренним восторгом: — А ты и впрямь ничего не боишься.

Ему еще не доводилось встречать воина, чье сердце не сжималось бы при одном лишь намеке на силу этой зловещей тени прошлого. Даже признанные патриархи бледнели при звуках этого имени. На их фоне Би Рюён выглядел существом с совершенно иной планеты.

— Как гласит древняя мудрость, неведение — это благоденствие.

Би Рюён от души рассмеялся:

— Нашел чему удивляться! Зачем мне бояться того, кого я в глаза не видел? Ты сам-то хоть раз встречал этого Кровавого Бога?

При этих словах лицо Хё Рёна едва заметно дернулось.

— Не произноси это имя так легкомысленно! Разумеется, не встречал.

— Вот именно. И я тоже. Так с чего бы мне пугаться призрака из пыльных сказок, с которым я, вполне вероятно, никогда в жизни не пересекусь? Разве можно всерьез трястись от обрывков старых преданий?

Конечно, для самого Хё Рёна, как и для Чан Хона с Юн Джунхо, эти «сказки» с колыбели въелись в плоть и кровь. И все же неоспоримая логика в словах Би Рюёна присутствовала.

— Это не сказки, а чистая правда. Пусть даже ныне она обратилась в легенду.

— Ну, даже встреться я с ним лично, вряд ли бы сильно испугался, — пожал плечами Би Рюён. — По-настоящему я боюсь только одного: влачить жалкую долю нищего подмастерья, вкалывающего до седьмого пота за плошку риса. Так что не трать попусту силы на пустые страхи.

С этими словами Би Рюён резко повернулся к тихо сидевшему рядом Юн Джунхо:

— Тебя это тоже касается.

— А? Ч-что? — вздрогнул застенчивый юноша от внезапного окрика.

— Всякий раз, когда старик поминал секту Чхонгоб-рён или Кровавого Бога, ты вздрагивал так, словно тебя шилом в зад кольнули. Усек?

Юн Джунхо смущенно кивнул, принимая эту странную заботу. Сам же Би Рюён тем временем погрузился в раздумья совсем иного рода.

«Бог Войны Тайцзи... Сдается мне, я уже слышал где-то это имя...»

Он напряг память, пытаясь вспомнить, где именно в наставлениях учителя или пьяных байках старика мелькало это прозвище. Но образ ускользал.

«Впрочем, какая разница...»

Насиловать память понапрасну Би Рюён терпеть не мог, посему легко отбросил лишние мысли.

— Рано или поздно само вспомнится, — протянул он вслух с беззаботным вздохом.

Тот самый Бог Войны Тайцзи Хёк Вольрин в свое время не просто избежал гибели: именно он настоял на учреждении Академии Чхонму, стал ее первым ректором и, посвятив долгие годы воспитанию преемников, около тридцати лет назад внезапно сложил полномочия и исчез в неизвестном направлении. Ищейки Союза Мурима сбились с ног, разыскивая его следы, но великий старец словно растворился в утреннем тумане.

— Ох, чует мое сердце, эти достопочтенные старцы задались целью уморить меня скукой, — сокрушенно вздохнул Би Рюён.

Наконец дневные занятия подошли к концу. Увы, последовавшие за историей лекции оказались куда менее захватывающими. Второй час был посвящен «Теории применения меча» — предмету, в котором Би Рюён не нуждался вовсе.

— Ты бы хоть на Моён Хви поглядел, поучился бы прилежанию! — шепнул Чан Хон.

Моён Хви на протяжении всего урока ни на миг не выпускал из пальцев кисть, методично и каллиграфически безупречно покрывая свитки иероглифами. Одно лишь зрелище подобного рвения внушало оторопь.

Би Рюён лишь скривился:

— Лучше сразу прирежьте меня на месте. Я к такой писанине и под страхом смерти не притронусь.

— Хватит молоть чепуху, — беззлобно осадил его Чан Хон. — Радоваться должен, что слушаешь наставления, о которых мечтают тысячи юных воинов по всей Поднебесной!

— Да уж, великая радость... — протянул юноша с кислым видом.

— Ладно, будет тебе дуться. Раз уж тебе так тошно на уроках, отведу вас в одно по-настоящему веселое местечко, — видя, что спорить с Би Рюёном бесполезно, сменил тему Чан Хон.

— Куда это? — тотчас оживился Би Рюён. Вся напускная скука мигом слетела с него, уступив место неутомимому любопытству, бившему ключом.

— Сами все увидите. Пошли.

Чан Хон зашагал вперед широкими шагами, распаляя интерес спутников одним лишь видом своей широкой спины.

Место, куда он их привел, оказалось весьма необычным кварталом: широкую мощеную улицу с обеих сторон обрамляли десятки больших и малых построек. Вокруг стоял невообразимый гвалт, смех и крики. Толпа здесь колыхалась поистине огромная.

Каждое здание пестрело вывесками, флагами и зазывными транспарантами из небеленого холста, исписанными броскими, кричащими лозунгами: «Добро пожаловать! Кратчайший путь к цветению сотни смертоносных приемов!», «Путь Святого Меча! Врата открыты для всех, кто ищет новых глубин фехтования!», «Стезя Святого Сабли ждет сильнейших!», «Молниеносный парящий клинок сквозь ветер и тучи!». Если плакатов не хватало, у дверей выстраивались бойкие зазывалы в форменных одеждах, наперебой расхваливавшие свои объединения.

С одной стороны доносились звучные выкрики:

— Если желаете постичь абсолютную мощь клинка, вступайте в общество Тобэкхве — братство Души Сабли! Предел искусства сабли сокрыт именно здесь! Не медлите, если хотите обрести сокрушительную силу! Двери открыты для каждого, но прием закончится уже завтра!

Здесь стояли сплошь крепкие воины с широкими клинками за спиной или на поясе.

С противоположной стороны улицы им яростно вторили совсем другие голоса:

— Наглая ложь неотесанных рубак! Вершина воинских искусств — это меч, и только меч! Любое дитя знает древнюю истину: «Сто дней на копье, тысяча дней на саблю, десять тысяч дней на меч»! Кто посмеет оспорить, что меч — истинный Владыка Десяти Тысяч Оружий?!

Слыша эту поговорку, Би Рюён лишь хмыкнул. На горе Эмэй он слышал ее сотни раз: три месяца требовалось, чтобы освоить копье, три года уходило на саблю, и тридцать долгих лет — на постижение меча. Но в ордене Бирэмун бытовала собственная присказка: «Сто миллионов дней на Летающий Громовой Клинок» — наглая и дерзкая гипербола, намекавшая, что на полное овладение их тайным оружием не хватит и трех сотен перерождений. Вполне в духе его безумного учителя.

Мечники тем временем продолжали надрывать глотки:

— Все пути сходятся к клинку меча! Фехтование — это благородное совершенствование духа, а не примитивная бойня! Разве может грубая сабля сравниться с изяществом меча? Мечтаете стать Первым Мечом Поднебесной? Вступайте в ряды Гёмхонхве — братства Души Меча!

Это перекрикивались представители двух крупнейших и самых многолюдных обществ. Конкуренты не стеснялись поливать друг друга отборной бранью, напрочь забыв о правилах приличия. Вокруг них кипели страсти калибром поменьше: десятки кружков и клубов заманивали новичков всеми мыслимыми посулами.

— Что это за сумасшедший дом? — ошарашенно огляделся Би Рюён. — Тут точно от скуки не помрешь.

Ничего подобного на тихой горе Эмэй он отродясь не видел.

— Где мы вообще?

— А, ты и этого не знаешь? — усмехнулся Чан Хон. — Перед вами знаменитая Улица Клубов Академии Чхонму.

— Улица Клубов? — хором переспросила троица.

Чан Хон снисходительно пояснил:

— Сегодня и завтра идет запись в студенческие сообщества. Потому я вас сюда и притащил. Каждый из нас обязан выбрать себе хотя бы один клуб по душе.

— А-а, так сегодня ярмарка сообществ! — хлопнул в ладоши Хё Рён, сообразив, в чем дело.

Би Рюён же остался в полном недоумении. В вопросах устройства Академии его познания уступали даже пятилетнему карапузу:

— И что это за клубы такие? С чем их едят?

— Клуб — это добровольное объединение учеников для совместного изучения и оттачивания определенных направлений боевых искусств, — терпеливо начал Чан Хон.

— Слишком заумно, — поморщился Би Рюён.

— Проще говоря, это кружки по интересам. Люди собираются вместе и изучают то, что им любопытно, без прямого вмешательства наставников. Старейшины могут дать совет, но главное здесь — самостоятельность.

Би Рюён, Хё Рён и Юн Джунхо по-прежнему взирали на него с видом полнейшей растерянности. Чан Хон тяжело вздохнул:

— Похоже, до вас опять ничего не дошло. Придется разжевать подробнее. И очень надеюсь, что мне не придется повторять это в третий раз!

Все трое навострили уши, изобразив предельную внимательность.

— Вы же знаете философию нашей Академии? Здесь не пичкают насильно тайными манускриптами и не навязывают чужие техники. Задача Чхонму — помочь развить, углубить и отточить то мастерство, которым вы уже владеете. Академия на собственном горьком опыте поняла, что беспорядочное заучивание сотен чужих стилей не ведет к истинному прозрению. Нельзя найти воду, если копать сотни мелких ям там и сям — нужно бить глубоко в одну точку.

— Это понятно. Дальше-то что? — поторопил его Би Рюён.

— А то, что обычные лекции наставников все равно остаются односторонними. Вот старейшины и придумали выход.

— Какой?

— Как разжечь в учениках страсть к боевым искусствам, научить их стоять на собственных ногах и при этом привить дух товарищества? К тому же ученикам всегда хотелось обмениваться опытом с выходцами из других сект. Стоячая вода быстро тухнет, а лягушка на дне колодца видит лишь клочок неба. Нигде в Поднебесной не сыскать столь пестрого сборища школ, как в Чхонму. Вот руководство и дало добро.

— То есть ты хочешь сказать...

— Именно так и родились студенческие клубы. Любители меча объединяются для познания тайн фехтования, поклонники сабли исследуют рубящие техники, знатоки захватов отрабатывают приемы циньна. Яды, метательное оружие, механизмы, боевые построения — на каждое ремесло найдется свой кружок. Ну и пара-тройка совершенно безумных сборищ тоже образовалась по пути.

— Теперь хоть немного прояснилось, — облегченно вздохнули слушатели.

Чан Хон довольно улыбнулся:

— Вот и славно.

— Короче говоря, мне это и даром не нужно, — отрезал Би Рюён и развернулся, собираясь уйти.

— Ты вообще ни черта не понял! — возмутился Чан Хон, хватая его за рукав. — Куда намылился?

— А что я не так сказал? Зачем мне тратить время на эту ерунду?

— Да ты чем вообще слушал на вступительном собрании?!

Би Рюён на собрании либо сладко дремал, либо витал в облаках, представляя, как парит в небесах наперегонки с соколами.

— Каждый ученик Академии Чхонму обязан состоять как минимум в одном сообществе! Без исключений! Это железное правило устава!

Би Рюён досадливо прищелкнул языком. Придется выбирать.

— Эй, ты! Постой-ка!

Позади них раздался властный, уверенный окрик. Голос явно предназначался Хё Рёну.

— Это вы мне? — обернулся тот.

Перед ними стоял рослый юноша в желтых шелках. Твердый взгляд и безупречная осанка выдавали в нем бойца высокой закалки. На поясе покачивался изящный меч с пышной пятицветной кистью.

— Не желаешь ли вступить в Гёмхонхве — величайший, сильнейший и самый многочисленный клуб Академии Чхонму? — с ходу предложил незнакомец.

— Я? — Хё Рён шутливо ткнул себя пальцем в подбородок.

— Именно ты.

На левой стороне груди юноши красовалась вышивка: пять мечей в кольце из пяти драконов. Ранг Огёмрён — Пятый Меч-Дракон! Подобного уровня достигали лишь истинные гении, превосходившие прямых учеников большинства именитых сект. На первых курсах такие мастера встречались нечасто.

— Позвольте узнать, с кем имею честь?

— Ах, прошу прощения за бестактность. Я — Со Чхонгун по прозвищу Меч Лазурного Ветра из школы Цинчэн. Учусь на третьем курсе и вхожу в совет Четырех Великих Мечников общества Гёмхонхве.

При словах «Четыре Великих Мечника» юноша горделиво расправил плечи, явно ожидая благоговейного трепета. Увы, даже самый звонкий титул теряет силу, если собеседник о нем слыхом не слыхивал.

— Мое имя — Хё Рён из школы Тайцзи.

Хё Рён вежливо сложил ладони в воинском приветствии, отдавая дань правилам приличия.

— Школа Тайцзи? Хм, признаться, мои познания скромны, но о такой секте я не слышал.

— Немудрено, — добродушно улыбнулся Хё Рён. — Наша школа малочисленна и передается от учителя к единственному ученику, так что широкой известности не снискала.

— Вот как? Что ж, Мурим полон сокрытых драконов, тем он и прекрасен! — благосклонно кивнул Со Чхонгун и вновь окинул его оценивающим взором: — Судя по твоей поступи и сложению, ты искусный мечник. Так что скажешь? Вступай в Гёмхонхве! Наш клуб объединяет лучших юных фехтовальщиков Поднебесной. Для такого мастера, как ты, это станет величайшим благом.

— Неужели этот клуб столь хорош?

— Еще бы! Это мощнейшая сила в Академии! Мы вместе постигаем глубочайшие тайны Дао меча. Я гарантирую: с нами ты шагнешь на принципиально новую ступень мастерства. Устав все равно обязывает тебя выбрать клуб. По рукам?

— Хм-м... звучит заманчиво, — протянул Хё Рён.

Однако договорить ему не дали.

— Я бы на твоем месте не совершал столь глупой ошибки, парень!

Все разом обернулись на новый голос. Чуть поодаль стоял широкоплечий смуглый юноша в темном грубом одеянии, с тяжелой саблей на широком кожаном поясе. Густые брови вразлет и упрямый подбородок придавали ему вид грозный и диковатый.

При виде него лицо Со Чхонгуна тотчас перекосило от неприязни:

— Ты что здесь забыл, Гу Чхан?

— Да вот, решил выступить в роли благородного избавителя и спасти заблудшую овечку из твоих цепких лап, — с ядовитой усмешкой отозвался новоприбывший.

На его груди темнела точно такая же эмблема с пятью драконами — Огёмрён, боец равного ранга.

— Слышать речи о благородстве от цепного пса из Тобэкхве — верха невежества и дикости — просто смехотворно! — процедил Со Чхонгун. — Гу Чхан, «Один Разрубающий Удар Саблей»!

— А уж слушать нотации от лакея из Гёмхонхве — воплощения спеси, лицемерия и подлости — так и вовсе курам на смех! Мои предки в гробах со смеху переворачиваются!

— Что ты вякнул?!

Оба мечника смерили друг друга столь свирепыми взглядами, словно готовы были вцепиться друг другу в глотки прямо здесь. Дикие звери вели себя приличнее. Вражда между Гёмхонхве и Тобэкхве была притчей во языцех: эти двое не смогли бы мирно поделить даже чашу с чистой водой.

— Эй, парень! — Гу Чхан властно ткнул пальцем в сторону Хё Рёна.

— Да? — отозвался тот, с интересом наблюдая за перепалкой.

— Этот хлыщ пытается заманить тебя в свои сети красивыми речами, но послушай доброго совета: к чему тебе эта хрупкая, показная зубочистка? Настоящий мужчина выбирает саблю — воплощение сокрушительной мощи и ярости! Бросай это дохлое общество и вступай в Тобэкхве! Мужчина создан для сабли!

— Заткнись, чурбан! — вскипел Со Чхонгун. — Перед тобой благородный мечник, чье понимание клинка неизмеримо выше твоего убогого кругозора! Склонять благородного воина к грубой, уродливой резне — неслыханная наглость! Не слушай этого мужлана, Хё Рён! Вступай в Гёмхонхве!

— Ха! Да что ему делать в вашей лавочке? Вас там и за людей-то не считают, если вы не из избранных!

— На что это ты намекаешь? — похолодел Со Чхонгун.

— Да весь Чхонгван знает, что ваше хваленое Гёмхонхве — всего лишь марионетка зажравшихся Девяти Великих Школ! Каким бы талантом ни обладал новичок, если за его спиной нет благословения одной из Девяти Истин, в вашем кружке его сгноят на задворках!

Слова Гу Чхана попали не в бровь, а в глаз: лицо Со Чхонгуна потемнело. Возразить ему было нечем.

— Я лично никого не притесняю!

— Ты, может, и нет, да только система от этого не меняется! Впрочем, и ты хорош.

Со Чхонгун захлопнул рот, словно раковина жемчужницы. Гу Чхан бил по больному: общество Гёмхонхве и впрямь служило теневым оплотом фракции Куджонхве — союза учеников Девяти Великих Школ, и чужакам там ходу не давали. Впрочем, Тобэкхве грешило ровно тем же самым.

— Вы сами сбились в свору и делите власть! — огрызнулся мечник Цинчэн.

— А мы этого и не скрываем! Но наше Тобэкхве создавалось кланами Пхальгахоэ и вольными мастерами Кунунхве, чтобы обуздать вашу спесь и не дать Девяти Школам подмять под себя всю Академию! Этот парень не из ваших заносчивых сект, так что его место среди нас!

Так и обстояли дела: под благовидным предлогом постижения Дао меча и сабли обе организации вели непримиримую войну за влияние. Доходило до абсурда: отпрыски Восьми Великих Кланов, даже фехтовавшие исключительно мечами, демонстративно шли в сабельное братство Тобэкхве назло конкурентам. Обе фракции отклонились от изначальных заветов основателей этак на тридцать четыре тысячи ли, превратившись в непримиримых кровников.

— Дохлые фанатики зубочисток!

— Безмозглые мясники с тесаками!

Это были их дежурные взаимные оскорбления. Стоило им сорваться с губ, как воздух между бойцами задрожал от ярости.

— Бесформенная ци... — прищурился Чан Хон, уловив невидимые глазу колебания пространства.

То была нематериальная внутренняя энергия, доступная лишь мастерам высочайшего ранга. Сила ее удара могла сравниться с гневом матерых старейшин.

— Ох, добром это не кончится, — покачал головой Чан Хон. — Сцепились, как петухи...

— Давление нарастает. Просто так они уже не разойдутся, — заметил Хё Рён.

Силы противников были равны. Невидимый поединок внутренней энергии грозил перерасти в катастрофу: одно неверное движение — и оба могли получить тяжелейшие внутренние травмы.

— Эй, Хё Рён, как думаешь, кто кого сборет? — с нескрываемым удовольствием поинтересовался Би Рюён. Созерцание чужих драк со стороны, словно пожара за широкой рекой, всегда было его излюбленным развлечением. — Этот крепкий дуболом с тесаком или изящный франт со шпагой?

— Хм... Пожалуй, у Со Чхонгуна шансов чуть больше.

— Это ты из солидарности к собратьям-мечникам ему победу пророчишь?

— Вовсе нет, трезвый расчет. Парень из Тобэкхве кипит от ярости и внутри, и снаружи. А вот Со Чхонгун только с виду распален — внутри он холоден как северный лед. Его взгляд прозрачен. Он явно умеет держать рассудок в узде, а это редкое качество.

Хё Рён рассуждал с непринужденностью человека, давно перешагнувшего этот рубеж мастерства.

— Эх, вот бы они прямо тут друг другу бока намяли, — с легким разочарованием протянул Би Рюён. — Но, похоже, ограничатся гляделками.

— Упаси небо, — усмехнулся Хё Рён. — Хватит с меня вчерашнего разгрома в общежитии Гомхон. За один вечер годовая норма происшествий выполнена!

Он искренне верил, что вчерашнее безумие с ловушками Хо Чхонгана исчерпало лимит бедствий, не подозревая, что настоящие катастрофы рядом с Би Рюёном еще даже не начинались.

— В общем, ни туда, ни сюда вступать не стоит, — подытожил Би Рюён.

— Согласен, — кивнул Хё Рён. — Каждый день вариться в этой склоке — никаких нервов не хватит.

Тем временем воздух между Со Чхонгуном и Гу Чханом раскалился до предела. Даже в трех шагах от них кожа ощущала покалывание бесчисленных невидимых игл. Противостояние зашло в тупик: отступить первым означало признать позорное поражение, а вмешательство третьего лица грозило разорвать неосторожному смельчаку энергетические каналы.

— Ого, на что это вы тут так загляделись, молодежь?

Юн Джунхо аж подпрыгнул на месте: чужой голос прозвучал у самого его уха. Он даже не почувствовал, как к нему приблизились сзади! Случись это в реальном бою, его голова уже катилась бы по пыльной мостовой.

Зато Би Рюён, Хё Рён и Чан Хон даже бровью не повели — они прекрасно знали, кто подошел со спины.