Порывистый ветер свистел, накатывал, нёс с собой запах соли, а также тонкий аромат глубоководных существ, кем бы они ни были. Корабль скрипел от натуги. Палуба сильно накренилась, а затем выровнялась вновь. Такелаж над головой резко затрещал. Люди по всему кораблю кричали, поправляли лини, тянули паруса и отвечали на приказы, наполовину проглоченные ветром.

Скарлетт покрепче замоталась в шаль, накинутую на плечи, чтобы отогнать фантомный холод. Настоящий-то холод давно отступил под натиском пирокинеза.

Она стояла на шканцах (прим. пер.: часть верхней палубы между грот-мачтой и бизань-мачтой), наблюдала за тем, как белая пена отделяет волны друг от друга, и изо всех сил боролась со скукой.

На периферии зрения мелькнул матрос, закрепляющий бухту троса на утке (прим. пер.: в морском деле – двурогая деталь, предназначенная для фиксации и натяжения канатов). Его взгляд соскользнул на Скарлетт, и матрос, закончив задание, подошёл ближе.

- Холодно, а? – он сверкнул улыбкой, в которой недоставало ровно на два зуба больше допустимого предела. – Ах, вам, наверное, скучно стоять здесь одной. Милая леди, как насчёт…

Скарлетт подняла руку и щёлкнула запястьем.

Его улыбка застыла, как и он сам. Раздался звук, похожий на сотню разбившихся ваз. Мужчина – и кусок палубы, где он стоял – разлетелся на тысячи бесцветных хлопьев. Пятнисто-серое отсутствие протекло на освободившееся пространство, образуя рану в реальности.

Позволив силе Аномалии вернуться на место, Скарлетт отвернулась к воде.

Её уже начало тошнить от всего этого.

Прошло несколько дней – буквально, целых дней – с того момента, как она оказалась заперта в этом псевдо-Воспоминании. Иное не удосужилось помочь ей, прежде чем исчезнуть, а контакт с Яминой оказался потерян. Таким образом, ни одного реального пути получения информации не осталось.

Поначалу баронесса перепробовала многое. Пыталась выйти из таверны. Пыталась звать Ямину. Даже пыталась прибегнуть к силе Аномалии, чтобы заставить Воспоминание подчиниться. Ничего из этого не сработало.

Ямина предупреждала, что непроверенная магия может работать не так, как задумано. Скарлетт с этим смирилась. Пожалуй, в этом есть и доля её вины, но было бы неплохо, если бы волшебница взяла за труд объяснить, что именно может пойти не так – и что в этом случае следует делать. А теперь Скарлетт даже не знала – Ямина ждёт, что она найдёт собственный путь отсюда, или ей самой следует подождать, пока кто-нибудь её не вытащит.

Поначалу Скарлетт надеялась на второй вариант. Но к концу первого дня её терпение иссякло, и она принялась искать способ выбраться.

Из всех мыслимых возможностей одна выглядела наиболее разумной и рабочей. Вот почему Скарлетт оказалась на борту этого судна в качестве пассажирки.

Данное Воспоминание не походило ни на те, к которым она привыкла на Вздымающемся острове, ни на эхо, где обитал Джахрор. То были живые, достоверные слепки давних событий, и они несли в себе ощущение настоящей жизни. А вот сцены данного Воспоминания обладали лишь первым из этих свойств. Интерактивные лишь частично, слишком хрупкие и искусственные, чтобы по-настоящему отвечать баронессе, они больше напоминали грубую реконструкцию. А ещё они оказались куда более хаотичными.

Например, таверна, где появилась Скарлетт, явно стояла где-то в Иностранном квартале Элистеда. Но стоило Скарлетт выйти наружу – и она очутилась на какой-то несущественной улочке округа Монет. А если идти по такой улице слишком долго, она либо растворится в пропущенном пространстве, ограниченном тёмной пустотой, либо прыгнет в сторону и приведёт в новую сцену, никак не связанную с первой – в другом конце Монет, а то и в соседнем округе. Скарлетт чувствовала себя так, словно идёт по карте, которая прогрузилась лишь наполовину.

То же касалось и людей. На первый взгляд их было не отличить от настоящих, но спустя некоторое время они начинали повторяться, а если слишком сильно с ними взаимодействовать – просто зависали и таращились на Скарлетт пустыми глазами. Нет, для начала, с большинством местных она взаимодействовать не могла, поскольку и сама присутствовала здесь лишь частично. А те, кто её замечал, кажется, видели не её, а некоего дублёра по умолчанию. Соответственно, все разговоры, по мнению Скарлетт, выходили настолько бессмысленными, насколько вообще возможно.

Всё вместе обеспечивало опыт, который сводил её с ума тем сильнее, чем дольше затягивался. Скарлетт потратила раздражающее количество времени лишь на то, чтобы методом проб и ошибок обнаружить корабль, отплывающий из Элистеда на юг, в сторону моря Иннислинг. И даже тогда она наполовину ожидала, что судно развалится, стоит ему пересечь границу города.

К счастью, этого не случилось. Таким образом, последние несколько дней Скарлетт одним глазом созерцала виды, проплывающие за бортом, пока судно двигалось в сторону устья Трёх Потоков. Центральные земли империи. Деревни. Прерывистые участки реки. Прерывистые – потому что бесшовностью в этом месте даже не пахло, и каждый раз, когда местный аналог стабильности заканчивался, Скарлетт приходилось смотреть в пустое ничто, пока следующая сцена не собирала себя из лоскутов.

Но, по крайней мере, оно всё-таки восстанавливалось. Мужчина, которого Скарлетт «удалила», вернётся в течение часа, и вскоре, наверное, опять примется к ней приставать.

Откуда-то с носовой части раздался крик. Затем – ещё один. Другие подхватили крик и разнесли его по всей палубе. Судя по тону, моряки не паниковали – лишь обращали на что-то внимание.

Скарлетт повернула голову к тому, что заставило их заголосить.

Далеко к югу небо перестало быть чистым. Тёмные тучи, более плотные в центре, клубились возле горизонта. А с востока в их сторону протянулась длинная лента облаков, словно их все тянуло в одну точку.

Скарлетт медленно выдохнула.

Наконец-то.

Ещё полдня на этом корабле – и она могла бы лишиться рассудка. Скарлетт даже не сомневалась: будь она здесь в полностью материальной форме – провела бы половину вояжа, перегнувшись через фальшборт и убеждая желудок не выворачиваться наизнанку. Постоянная качка и мёртвая монотонность путешествия лишний раз напомнили баронессе, почему она недолюбливает воду.

Она ещё раз взглянула на облака, собирающиеся вдали, и замерла. Её лицо помрачнело, а облегчение уступило место раздражённому осознанию.

…Они ведь ещё очень-очень далеко, не правда ли?

Что ещё хуже, судно почти наверняка направляется не туда. Ему просто незачем. Наверное, оно свернёт на запад, в сторону Вонейи.

Следовательно, настало время покинуть транспорт.

Тихо вздохнув, Скарлетт принялась перелезать через перила. Шаль соскользнула и растворилась на ветру, а смутно ощущаемая одежда сменилась на ту, в которой комфортнее двигаться.

Корабль покачнулся как раз в тот момент, когда Скарлетт перекинула одну ногу за борт. Но упасть она не успела – вода поднялась ей навстречу и сформировала гладкую поверхность, выдерживающую человеческий вес без каких-либо жалоб. Вода аккуратно опустила Скарлетт на уровень моря. По краям платформы бурлила белая пена. Баронесса оглянулась на корабль, который оставила позади.

Никто не заметил, как она пропала.

Скарлетт развернулась в сторону далёкого шторма на горизонта.

И начала идти, потому что больше делать было нечего. Она уже пыталась использовать [Атам ткачихи вечного огня], однако в этом Воспоминании порталы не работали. В смысле, они открывались, но вели лишь во тьму не-существования.

Если так подумать, море – довольно приятное место, если не воспринимать его, сидя взаперти на судне. Поверхность под ногами медленно, лениво перекатывалась в такт вздымающимся и опускающимся волнам, но гидрокинез легко это компенсировал. Спустя какое-то время Скарлетт вообще перестала обращать внимание на движение. Ей показалось, что это напоминает ходьбу по беговой дорожке.

В отсутствие внешних раздражителей разум начал отвлекаться. Иногда – на что-то полезное, иногда – вовсе нет. Как оказалось, перемещаться с помощью ног – намного более приятное времяпровождение, чем вынужденная неподвижность на корабле. Бездействие стало столь невыносимым, что в какой-то момент Скарлетт всерьёз начала вспоминать и мысленно повторять все песни Розы, включая неприличные.

Прошло немало времени, прежде чем она хотя бы начала приближаться к тёмным облакам. Скарлетт даже не пыталась отслеживать, сколько именно. Один раз в мозгу мелькнула дурацкая идея – попытаться рассчитать расстояние, используя базовую геометрию. Но баронесса с лёгким ужасом осознала: тучи могут парить так высоко над горизонтом, что у неё нет надёжных способов оценить, насколько далеко они находятся.

Вполне возможно – буквально в нескольких днях пути.

К счастью, пока она шла, дистанция сокращалась так, что это было видно невооружённым глазом. Вероятно, на это тоже повлияла нестабильная природа Воспоминания. Время от времени волны вокруг Скарлетт замирали, словно текстуры при переходе из одной локации в другую. Впрочем, трудно судить о таком наверняка, когда вокруг нет ни чётких ориентиров, ни промежутков тёмной пустоты.

В любом случае, Скарлетт достигла границы тёмных облаков так поздно, что думать о потраченном времени уже не хотелось. Накатившее чувство облегчения не поколебали ни грубые волны, которые вздымались вокруг, ни крепкий ветер, ни трескучие проблески молний в непроглядно-чёрных тучах впереди.

По мере продвижения вглубь шторма вокруг становилось всё темнее. Скарлетт пришлось освещать окружающую воду пирокинезом, а периодические молнии играли роль маяка, указывающего верное направление. Ни то, ни другое её тоже не смущало.

Смущало баронессу лишь одно: тихий, но настойчивый шёпот на краю сознания, который постоянно твердил о том, что нечто в глубинах заметило её и уже всплывает. Но она сочла данную опасность маловероятной и отмахнулась от неё. Если даже люди здесь не могут взаимодействовать со Скарлетт полноценно, вряд ли странствующий левиафан свернёт со своего маршрута лишь ради того, чтобы доставить ей внеплановые неприятности.

Достигнув внешнего края бури, Скарлетт наконец-то заметила пункт своего назначения. Ветер здесь стал по-настоящему сильным, а волны – такими свирепыми, что их приходилось активно успокаивать магией.

Молнии освещали чёрный каменный шпиль, вздымающийся над водой, и штормовые тучи, тянущиеся к его вершине со всех направлений.

Забытая башня.

Именно к такому решению пришла Скарлетт, когда пыталась понять, как покинуть это место. Логика достаточно проста. Данное Воспоминание неполно и нестабильно. Если где-то и существует естественный выход из него – то только там, где Материальный План тонок и подвержен аномальным искажениям. К тому же, именно здесь Скарлетт находится в реальном мире. Возможно, это тоже поможет.

Хорошо, что она заметила Забытую башню именно сейчас. По неким загадочным причинам тело Скарлетт в текущем состоянии было невосприимчиво к различным формам истощения, а вот резерв маны – отнюдь. И чем дольше она боролась со штормом, тем заметнее становились потери маны.

Но вот цель оказалась в пределах видимости, а это значит, что до неё осталось, в худшем случае, 12 километров. До сих пор Скарлетт держала умеренный темп, поскольку не знала, как долго ещё придётся идти. Но теперь можно не сдерживаться.

Вода под ногами сменила положение, приподнялась и понесла баронессу вперёд – поначалу медленно, а затем всё быстрее. Ветра, терзающие океан, тоже стали сильнее, но Скарлетт прикрылась водным барьером и полностью сконцентрировалась на тёмной башне впереди.

Чем ближе Скарлетт подбиралась, тем яростнее становилась буря. Вокруг подножия башни крутился громадный водоворот, а молнии били в волны (и в плавающих там существ) непрерывно. Однако Скарлетт оставалась невредимой.

Остановившись на краю воронки, баронесса подняла взгляд наверх.

Она позволила платформе под ногами потерять форму, сохранив лишь барьер, призвала перед собой ступеньку и взошла на неё, а затем продолжила путь к башне по водяной лестнице.

Вскоре стена оказалась прямо перед ней. Скарлетт позволила барьеру разойтись и прижала ладонь к камню, чей возраст составлял целую эпоху. Он пережил нескончаемые штормы в течение бесчисленных поколений, но по-прежнему стоял.

По идее, Забытая башня – что в игре, что в реальности – не то место, куда можно просто взять и войти. Но в нестабильном Воспоминании в распоряжении Скарлетт имелся способ, который может сработать.

Сила Аномалии проснулась и собралась в ладони. Ей редко выпадал шанс быть выпущенной наружу, и она ощутимо радовалась каждой такой возможности. Камень под пальцами начал разлетаться пятнисто-серыми хлопьями.

Скарлетт приготовилась.

Она сама не знала, откроет ли себе путь сквозь стену, или же сломает текущую «сцену» и перепрыгнет в соседнюю, уже внутри башни. Если хоть один из вариантов сработает, Скарлетт сможет…

Она моргнула.

Вой ветра и раскаты грома исчезли. Их заменили далёкие птичьи трели, мягкое касание нежного бриза и ощущение травы под ногами.

Баронесса опустила взор.

По крайней мере, это выглядело как трава, но такого глубокого, насыщенно-зелёного цвета, что Скарлетт даже засомневалась: не подводят ли её глаза?

Она медленно покружилась, оценивая, куда её занесло. Она стояла на небольшой поляне, окружённой высокими деревьями со странно искажёнными пропорциями. Слишком тонкие стволы. Слишком раскидистые, запутанные кроны, словно стеной окружающие поляну. Над головой раскинулось тёмно-синее небо без признаков Солнца. Свет, казалось, исходил отовсюду и одновременно ниоткуда.

Резкая смена обстановки застала Скарлетт врасплох, но ей не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что это за место.

Странствующий План.

Это… пожалуй, имеет смысл. В конце концов, Забытая башня – своего рода перекрёсток между Планами. Раз Скарлетт проломила границу и попала в соседнюю локацию – наверное, именно здесь она и должна была очутиться. Как минимум, состояние тела однозначно подтвердило, что вокруг – всё ещё Воспоминание.

Следующий вопрос: какая это часть Странствующего Плана? Из игры баронесса знала, что так выглядит более чем один регион.

Стоило ей начать мысленно перебирать варианты, как она услышала смех из-за деревьев.

Детский. Сладкий. Отдающийся эхом, но такой близкий, что Скарлетт должна была увидеть, как кто-то приближается.

Каждая мышца её тела напряглась.

Скарлетт не сдвинулась с места.

Смех раздался вновь и принялся прыгать по поляне: то звучал из одного места, то – из другого, а затем – до невозможности близко, почти над ухом.

А потом оборвался.

Скарлетт обернулась.

Прямо перед глазами повисла маска существенно крупнее человеческой головы. Фиолетовые, жёлтые, бирюзовые и красные завихрения кружились по её поверхности размазанными, красочными узорами, а отсутствие рта ухудшало впечатление ещё сильнее. Маска парила перед Скарлетт, глядя на неё сверху вниз тонкими белыми глазами – наполовину прикрытыми, словно в ленивом смехе.

Над маской висел клочок тьмы в форме небольшой фигуры, похожей на ребёнка, и его очертания менялись каждый раз, когда Скарлетт пыталась смотреть прямо на него. А вокруг целое кольцо зелёной травы выцвело до оттенка старой кости.

Скарлетт неосознанно сделала шаг назад и едва заметила, что стопа опустилась на иную, более мягкую почву. Её внимание было целиком приковано к существу впереди.

Это был Юхам.

Следовательно, вокруг – Лес Самосознания.

Скарлетт рефлекторно вскинула руки. Мана и аномальная энергия пробудились одновременно. Баронесса готовилась защищаться, но вместе с тем молилась, чтобы до этого не дошло.

Она сильна. Вне всякого сомнения. Но сейчас она находится внутри домена идола. А убить подобных существ в их личном домене почти нереально. Именно по этой причине Жестокого в его Преисподней не может убить даже бог, да и вообще никто, кроме другого Жестокого. С практической точки зрения, такое создание едино со своим доменом.

А единственное реальное преимущество Скарлетт – в том, что здесь она может свободно пользоваться силой Аномалии.

Юхам покружился в воздухе. Маска выровнялась. Полузакрытые глаза уставились прямо на Скарлетт. Маленькое тёмное тельце принялось раскачиваться, и знакомый сладкий смех раздался вновь.

Что-то в этом звуке не давало Скарлетт покоя. Она пыталась не отвлекаться на это, однако смех давил на всю поляну, заполнял окружающее пространство и словно угрожал свернуть весь мир, оставив лишь этот клочок земли и тьму за его пределами.

Юхам подлетел на полшага ближе.

Скарлетт попыталась попятиться, но ноги не сдвинулись с места. Она опустила голову и обнаружила, что стоит на наполовину закопанных деревянных масках. Эти тонкие, бледные предметы наслаивались друг на друга, словно опавшие листья. Пятка погрузилась в одну из них, а прочие маски начали перемещаться вокруг стопы, перекрывая друг друга и сдавливая ногу со всех сторон.

Над правой ладонью Скарлетт вспыхнуло пламя. Вокруг левой закружилась серо-белая спираль аномальной энергии. Баронесса резко перевела взгляд обратно на Юхама, готовясь…

Всё замерло.

На поляне воцарилось заряженное затишье.

Маска Юхама повернулась вверх.

Скарлетт проследила за его взором.

В небе – прямо над ними – появился одинокий, массивный глаз. Крохотные искры покрывали синюю радужку, словно та скрывала в себе все звёзды ночного неба, а продолговатый зрачок в центре пересекали белые полосы, похожие на молнию.

Он был по-настоящему колоссальным – настолько, что даже в голове не укладывалось. Глаз покрывал всё небо, и при этом Скарлетт видела его целиком, словно тот висел прямо над поляной.

Зрачок был повёрнут в сторону Юхама.

Раздался новый всплеск детского смеха. Белые глаза маски медленно закрылись. Покосившись на Скарлетт ещё раз, Юхам перевернулся и повис в воздухе вниз головой.

Стоило Скарлетт моргнуть, как идол исчез.

Кроме того, её нога освободилась, а поляна приняла прежний вид.

Глаз наверху переключился на неё.

Скарлетт посмотрела на него, но с места не сдвинулась.

И только потом вспомнила.

Она уже встречалась с этим глазом в кукольном домике Абеларда, когда неизвестный идол решил заглянуть в портал между Материальным и Странствующим Планами.

-…Вы знали, что я окажусь здесь?

Глаз не ответил. Как и в их прошлую встречу, он просто наблюдал. Скарлетт поняла лишь то, что он не был враждебным.

Окружающий воздух пришёл в движение. Это напоминало не вторжение, а, скорее, руку, которая кладёт что-то на открытую ладонь. На плече баронессы поселилось неясное, едва ощутимое тепло.

Она покосилась на него. Просто мазок света. Ничего более. Скарлетт понятия не имела, что это за объект, однако ей на плечо он уселся с таким видом, будто там ему самое место.

Когда она вновь подняла голову, глаз пропал, и небо вернуло свой привычный цвет – индиго.

- Погодите… - начала Скарлетт.

Но тут она моргнула ещё раз, и окружение вновь изменилось.

Баронесса чуть не споткнулась, почувствовав под ногами твёрдый камень. После этого она огляделась и поняла, что находится в Забытой башне – в той самой комнате, где Ямина проводила ритуал переправки в Воспоминание. Здесь было почти пусто, не считая одного размытого силуэта в центре.

Даже не видя деталей, Скарлетт поняла, что это её собственное тело.

Идол переместил её точно туда, куда она хотела попасть.

Покосившись на плечо ещё раз и убедившись, что свет никуда не делся, она подошла к телу. Остановилась перед ним. Протянула руку…

Стоило пальцам коснуться плоти, как поле зрения сделало кульбит. Реальность нанесла свой удар. Скарлетт обнаружила, что стоит на четвереньках и чувствует себя так, словно выскочила из тёплой бани прямо в зимнюю стужу.

Она сделала медленный вдох и задержала дыхание.

- Скарлетт! – раздался крик.

Она приподняла голову и увидела, что Кэт уже спешит к ней, а Финн вскакивает с пола.

Кэт достигла её первой, взяла под руку и помогла встать.

- Вы в порядке?

- Да.

Баронесса позволила поставить себя на ноги, пока её взгляд словно сам по себе метнулся на плечо. Она замерла: то, что раньше было расплывчатым пятном света, превратилось в стройный, сияющий силуэт.

Это была крохотная – не больше ладони – гуманоидная фигура с острыми краями, длинными конечностями и прозрачными крыльями из бледного бело-голубого света. Её очертания мягко дрожали, а внутри мерцала такая же похожая на звезду искра, что и в великом глазу. Сидя на плече, она с любопытством смотрела на Скарлетт двумя белыми точками, исполняющими роль глаз.

[Дух феи (уникальный)]

{Символ сделанного одолжения и причитающегося долга. Силы идола текут сквозь этого духа и несут его волю}