Будь это возможным, Скарлетт с превеликим удовольствием осталась бы в Забытой башне, чтобы без спешки исследовать всё, что притащили сюда древние зуверы. Окунуться в глубины потайных галерей. Сунуть нос в промежуточные пространства, связывающие башню со Странствующим Планом и Преисподними. Прибрать к рукам секреты, скрытые – Скарлетт это точно знала – в бездне под фундаментом. Возможно, даже изучить и понять феномен на вершине, притягивающий все штормы из соседних регионов.

Как и Белд Тилелион, Забытая башня – место, по которому можно гулять целыми днями, и при этом изучить лишь малую долю доступного пространства. Как жаль, что в запасе у Скарлетт этих дней не оказалось.

Приближалась дата введения Эмпирейского барьера в строй, а вместе с ней – и торжество Хозяйки. Если Скарлетт не желает прибыть неподготовленной и плохо экипированной, ей необходимо попасть в столицу до того, как всё начнётся, чтобы познакомиться с ситуацией и кое-что организовать.

Реально, какая жалость.

Свяжись Ямина с ними раньше, или потрать Скарлетт в псевдо-Воспоминании хоть на день меньше – возможно, получилось бы исследовать хотя бы самые интересные места, например, зону связи со Странствующим Планом. Но с момента прошлой встречи с Хозяйкой прошло уже почти две недели, и с этим ничего не поделаешь. Кроме того, Скарлетт всегда сможет вернуться сюда позже, когда представится возможность.

Это, по крайней мере, немного сглаживает дискомфорт.

Единственное, что баронесса успела сделать перед отбытием – поработать с Яминой над «расширением» сердца Олголзкреха. Ямина рекомендовала присвоить данной задаче высший приоритет, если Скарлетт вообще планирует воспользоваться силой сердца как положено. А для работы с ядром древнего дракона мало какие места подходят лучше, чем Забытая башня. Фоновой магической энергии и встроенных массивов, облегчающих сотворение заклинаний, здесь даже больше, чем в лучших лабораториях Вздымающегося острова.

Не то чтобы процесс расширения стал от этого совсем уж простым. Скарлетт поняла, почему Ямина сказала, что в нормальных условиях он потребовал бы, как минимум, помощи архиволшебника. Большую часть времени сердце Олголзкреха вело себя спокойно, но силы внутри него содержалось столько, что контролировать её в одиночку было бы просто невозможно. А сверху на этот факт наложилась ещё и сила Аномалии, которая в данном сердце хранилась.

Скарлетт бы не удивилась, если бы полдюжины архиволшебников Вздымающегося острова, собравшись вместе, так и не смогли обработать сердце. В конце концов, она не встречала никого, кроме себя самой, кто мог бы контролировать аномальную энергию. И никого, кто знал бы зуверианское и современное магическое ремесло так же хорошо, как Ямина, и так же хорошо понимал бы, насколько опасными были Олголзкрех и Аномалия. В этом смысле две новоиспечённые подруги идеально подходили для данного задания, особенно с помощью Слейт. Гомункул ведь с самого начала сыграла ключевую роль в перемещении всей силы Аномалии в сердце.

В целом, Скарлетт сочла это интересным опытом.

Во Фрейбруке она уже накопила определённый опыт работы с массивами, ограниченный, впрочем, специфическими, умеренными образцами. Поэтому ей не хватало гибкости настоящего волшебника. Работа с Яминой помогла расширить горизонты, открыла глаза на несколько аспектов, которые Скарлетт упускала, а также на новые способы применения знаний из наследия.

Она бы не сказала, что «расширение» шло легко – им с Яминой пришлось провозиться больше 24 часов, делая лишь небольшие перерывы и освежаясь чарами Розы. Но, судя по всему, достичь успеха всё же получилось. Судя по базовым экспериментам, из сердца Олголзкреха получился непревзойдённый источник магической энергии. Фантомный дракончик, охраняющий сердце, по-прежнему не демонстрировал особой активности, однако в течение процесса он, как минимум, несколько раз открывал глаза.

Теперь осталось только скомбинировать его с Лоцией и посмотреть, какого эффекта получится добиться.

После окончания работы и нескольких часов отдыха группа, готовая к отбытию, собралась возле печь-камня Забытой башни. Ямина к ним не присоединилась – у неё оставались дела на Вздымающемся острове. Бесследно пропав на несколько месяцев, она, пожалуй, заработала гнев половины совета. Женщина и сама признала, что рано или поздно ей придётся с ним встретиться.

Впрочем, баронесса вытянула из неё обещание встретиться в Элистеде, как только Ямина сможет сбежать. Скарлетт всерьёз вознамерилась втянуть волшебницу в подготовку к торжеству Хозяйки.

Попрощавшись с Яминой, Скарлетт активировала печь-камень. Первой остановкой стали горы Витдаун. Оттуда группа дошла до Димфроста, где Финна ждала его семья. После краткого воссоединения, в ходе которого двое молодых Грехалдреев, пожалуй, капельку перевозбудились из-за относительно быстрого возвращения брата, Финн отвёл их в сторону для серьёзного разговора.

Скарлетт уже обсуждала это с ним раньше. Финну захотелось, чтобы они сами сделали выбор, и у них было несколько дней на раздумья, пока Скарлетт зачищала подземелья и гостила в Забытой башне. Пожалуй, части братьев и сестёр хотелось отправиться с Финном только потому, что он – их брат. Но, в то же время, они провели в Димфросте практически всю жизнь. Покинуть маленькую деревню – не такое однозначное решение, как можно было бы подумать.

Несмотря на это, все они решили так и поступить. Очевидно, Франка – няня, которая когда-то была близка с их матерью – усерднее всех подталкивала семью к переезду. Она не хотела, чтобы дети связывали свою жизнь с местом, где почти ничего нет, не считая ненадёжной связи с прошлым их родителей. Кроме того, многие жители уже разъехались, и Франке не нравились текущие шансы на выживание деревни в случае нападения монстров.

Грехалдреи попытались уговорить её поехать с ними, однако она отказалась. Возможно, лично для неё Димфрост значил нечто иное, чем для них? Так или иначе, Скарлетт в эти материи не вмешивалась.

Завершив дела в деревне, Скарлетт повела ещё сильнее разросшийся отряд обратно в горы, к печь-камню. По ощущениям, детей волчьего племени к ним присоединилось не четверо, а целый эскадрон.

В отличие от дороги до Димфроста, обратный путь прошёл далеко не так гладко.

Основной причиной послужили двое младших. Семилетний Келнорин и десятилетняя Инайра явно были физически неспособны воспринимать странствия иначе, чем приключение. Прошло не так много времени, и они втянули несколько членов группы в свои игры в снегу. В основном неподобающему поведению предались Кэт (Скарлетт всегда знала, что у неё есть слабость к детям), Алисса и сам Финн.

Надо сказать, дух тоже не остался в стороне. До этого он, кажется, был бесконечно восхищён зимним горным пейзажем. Но, очевидно, он не смог проигнорировать такое новшество, как двое необычайно ловких беловолосых детей, мечущихся между снежными течениями и склонами так, словно вся гора была создана исключительно ради их развлечения. Те, в свою очередь, обнаружили, что играть в догонялки с духом – не менее восхитительно.

Скарлетт даже не пыталась отрицать, что задержки её раздражают, но всё же попыталась закрыть на них глаза. В конце концов, дети покидали привычный им дом. Если и есть время, когда им можно позволить немного вольностей, то это сейчас. Также сильно помогло то, что они, будучи прирождёнными горцами, не попадали в настоящие неприятности. Нетрудно было заметить: дети перемещались по этой поверхности с такой лёгкостью, что замедляли отряд существенно меньше, чем могли бы.

Вот если бы Слейт и Нол`виз тоже решили присоединиться – получилась бы настоящая катастрофа.

В этом отношении Скарлетт оптимизма не проявляла. Если бы эти двое внезапно решили, что концепт игры в снежки – интригующий феномен, который требует активного исследования, то отряд мог бы всерьёз застрять на полдня, пока кто-нибудь выкапывает Слейт или Нол`виз из-под лавины.

К счастью, эта парочка была слишком поглощена новым объектом интереса, чтобы обращать существенное внимание на что-либо ещё. После обработки сердца Олголзкреха они начали изо всех сил наблюдать за ним и вести счёт тому, сколько раз фантомный дракон открывал глаза.

Наконец, группа достигла места, где раньше жило племя Финна, и откуда открывалась прямая дорога на печь-камень. Прежде чем направиться к артефакту, Финн отвёл братьев и сестёр к их старому дому. Их не было примерно полчаса. Когда они вернулись, Финн выглядел таким же собранным, но вот на лицах Велрирт и Темияра – старших из четырёх детей – появились дорожки слёз.

Скарлетт дала им немного времени, прежде чем отвести всех к печь-камню и переправить во Фрейбрук.

Она почувствовала крохотный всплеск жалости к чиновникам, отвечающим за печь-камень, когда артефакт активировался без предупреждения и выплюнул почти дюжину новых лиц. Наверное, это настоящий шок, особенно с учётом того, что половина группы имеет внешность детей, а среди оставшейся есть громила в плотном плаще, выглядящий так, словно может без особых усилий раздавить человеческий череп одной рукой.

По-настоящему впечатляющим было то, что никто из официальных лиц не закричал.

А вот два торговца в нарядной одежде, которые стояли рядом с телегой прямо за печь-камнем, справились с потрясением менее достойно. Один споткнулся и упал на пятую точку, стоило ему увидеть Карнведейна, а второй от страха вскрикнул так громко, что испугал лошадей. Те, в свою очередь, резко дёрнулись и почти опрокинули повозку.

Ближайший чиновник несколько секунд таращился на группу Скарлетт, распахнув глаза. Лишь затем его лицо озарилось осознанием, он принял более профессиональный вид и слегка поклонился:

- Баронесса Хартфорд. Добро пожаловать во Фрейбрук.

- Спасибо, - коротко кивнула она в ответ.

Она уже договорилась с ведомством, отвечающим за сеть телепортации, поэтому с тем, что она использует печь-камни для личных путешествий, проблем не ожидается. Но даже так она оценила, что головной офис нашёл время сообщить отделению во Фрейбруке, кто она такая, чтобы в подобных случаях не возникало даже малейших накладок. Когда придёт время отплатить за их щедрость, Скарлетт полностью намеревалась сотрудничать с ними так хорошо, как только позволят обстоятельства.

Разобравшись с мелкими формальностями, Скарлетт собрала весь отряд и попыталась найти достаточно экипажей, чтобы отвезти всех в поместье.

Что само по себе превратилось в отдельную задачу.

Братья и сёстры Финна никогда раньше не бывали в настоящем городе. Стоило им покинуть структуру, в которой располагался печь-камень, как остатки сдержанности словно испарились. Начиналось всё прилично. Дети просто задирали головы и смотрели на высокие здания вокруг площади с таким видом, будто не верили, что люди могут создать что-то подобное. Вскоре полетели вопросы. Насколько велик город? Почему некоторые здания такие огромные? Почему часть из них выглядит повреждённой? Почему вокруг печь-камня так много народу? Куда все спешат? Настанет ли час исследовать город?

Скарлетт оставила ответы на совести компаньонов.

Сама она всмотрелась в очередь, тянущуюся через площадь. Торговцы, рабочие и участники программы по восстановлению дожидались доступа к печь-камню. Почти все они, за редкими исключениями, смотрели на отряд Скарлетт со смесью замешательства и лёгкого восхищения и шептались между собой. Вероятно, пытались сообразить, кто это только что прибыл и явно устроил небольшой переполох.

А вскоре кто-то начал узнавать баронессу.

По-видимому, первыми догадались перевозчики, связанные с её собственным баронством или с Церковью, которые с помощью печь-камней доставляли припасы туда, где империя сильнее всего в них нуждалась. Скарлетт услышала, как зазвучало её имя, и некоторые направленные на неё взгляды превратились в уважительные. В отдельных случаях – наверное, даже в благодарные.

Это заставило её замереть и всмотреться в толпу получше.

Она иногда мелькала на улицах Фрейбрука, поэтому уже видела, как реагируют на неё люди. Но обычно она или сидела за окном кареты, или проходила мимо. Ей редкое доводилось стоять на открытом пространстве, где ничто не отделяет её от народа, поэтому она не привыкла к такому количеству взглядов. Во всяком случае, не в этом контексте.

Это немножко выбило её из колеи.

А вот что застало её врасплох по-настоящему: стоило шёпоту распространиться, как всё больше и больше удивлённых взглядов превратились в уважительные.

Эти люди… действительно говорят о ней что-то хорошее?

Она отвлеклась на дальний конец площади, где стояли экипажи, помеченные дворянским гербом. Она осознала, что уже видела этот герб на собрании местных дворян, которое проходило дома у графа Кнотли.

В одном из окон она заметила барона Фултона – широкого и, судя по их немногочисленным взаимодействиям, достаточно приятного в общении человека. Он смотрел на неё в лёгком замешательстве, словно не мог понять, почему она стоит посреди площади на своих двоих. Секунду спустя он всё же приветственно кивнул ей.

Скарлетт после недолгих колебаний вернула жест.

И, к собственному неудовольствию, почувствовала крохотный прилив гордости.

После трансмиграции она никогда по-настоящему не делала ставку на такие вещи, как статус, репутация и приличия. Если точнее – так усердно не обращала на них внимания, словно решила поднять тихое восстание против одержимости изначальной Скарлетт именно этими вещами. К тому же, в голове неоткуда взяться месту для таких забот, когда на горизонте маячат то Белд Тилелион, то Заговор и Совет нежити, то прочие катастрофы.

Но… если начистоту, эти ощущения – немного приятные, не так ли?

Когда тебя признали. Когда на тебя смотрят с неподдельным уважением, причём достигнутым без помощи угроз.

Интересно… что эти люди видят, когда смотрят на неё? Респектабельную аристократку? Такую, которая достойна своего нынешнего положения?

Стоило крохотному следу улыбки появиться на губах Скарлетт, как случился неприятный сюрприз.

Дух, которого Скарлетт спрятала под дорожным плащом, внезапно вырвался на свободу и принялся шустро нарезать круги вокруг её головы, оставляя за собой мягкий шлейф лавандового аромата. Со стороны наблюдателей раздалось сразу несколько испуганных возгласов. Ранее дух был послушен в те моменты, когда это действительно требовалось. Но сейчас он завис прямо перед лицом Скарлетт, блеснул своей неясно-гуманоидной улыбкой, развернулся и, жужжа крыльями, поторопился в сторону площади. Очевидно, он вознамерился исследовать все открывшиеся виды одновременно.

Почти-улыбка Скарлетт застыла.

Сбоку от неё взметнулся ветер – Финн бросился в погоню.

Келнорин и Инайра будто только этого и ждали. Двое детей, хохоча, метнулись к ближайшему ряду зданий. Они проскользнули между людьми, лошадьми и повозками, прежде чем хоть кто-то смог полноценно отреагировать.

Скарлетт даже не успела понять, что две крохотные беловолосые угрозы исчезли, а те уже скрылись в глубине толпы.

Настроение на площади изменилось. Теперь взгляды, направленные на группу, были наполнены замешательством, удивлением и даже толикой смеха. Несколько людей показывали пальцем на Финна, пустившегося ловить полупрозрачную голубую помеху. Двое оставшихся детей стояли поблизости. Судя по виду, их разрывали на части переживания за младших брата и сестру, а также беспокойство о том, как на это отреагирует Скарлетт.

Ничуть не помогло и то, что Кэт и Роза выглядели так, словно рассмеются в следующую секунду.

Скарлетт заметила, что барон Фултон по-прежнему наблюдает из окна. И ещё один дворянин, сидящий рядом с ним, наклонился, чтобы посмотреть поближе. Её лицо разгладилось.

…Вот тебе и респектабельный вид.

Она сделала глубокий вдох. Охладила нервы. Убедила себя, что дети – милые существа, которых не следует пускать на растопку. Подняла руку, в которой появился [Атам ткачихи вечного огня]. Прочертила перед собой пылающую линию прямо в воздухе. И щёлкнула пальцами.

Дух на другой стороне площади немедленно очутился в клетке из воды. Сразу после этого точечная буря врезалась в клетку и отправила её прямо в ожидающие руки Финна.

Скарлетт же, пройдя сквозь открытый портал, встала прямо перед Келнорином и Инайрой. Водяные петли охватили их запястья и лодыжки, и теперь дети неловко висели на месте, глядя на баронессу широкими, моргающими жёлтыми глазами.

- Келнорин, насколько я помню, ты однажды назвал меня «лгущей королевой с классными волосами». А ты знаешь, что королевы делают с озорными детьми, которые убегают?