У Эвелин в ушах отдавался стук сердца, пока она заканчивала Буйство золоколеса.

Веер вращающих огненных лезвий разлетелся перед ней широкой дугой. Лицо девушки окатило жаркой волной. Губы сжались в тонкую линию. На бровях повисли жемчужины пота, угрожая упасть в глаза. Но моргнуть Эвелин не смела.

Штука перед ними была… не совсем рыцарем.

Она имела форму рыцаря. На броне присутствовали намёки на сочленения, в руках – меч. Поза явно принадлежала тому, кто когда-то знал, что такое дисциплина и цель. Но всё это было неправильным, словно отражение, когда смотришь на него сквозь грязное стекло. Края силуэта размывались, когда Эвелин пыталась на них сфокусироваться, а от пустого пространства на месте тела начинали болеть глаза.

Огненные лезвия бились об фигуру, шаг за шагом заставляя ту отступать. Они не могли её прорезать, но этого и не требовалось.

- Пойдёмте, - выдавила из себя Эвелин, слегка повернув голову к людям за её спиной.

Лорена Винтерсворт крепче сжала плечо матери и потащила ту вперёд. Мантия с гербом Ассамблеи Аструм болталась на ней мешком, один рукав сгорел почти до локтя, и выглядела она полностью опустошённой, но всё равно продолжала твёрдо держать леди Винтерсворт.

Пожилая женщина перенесла вес на раненую ногу и поморщилась.

- Дорогая, не трать на меня силы, - её голос был тонким, но в нём оставалась нежная твёрдость, которую Эвелин так хорошо знала. – Тебе стоит побеспокоиться о себе.

- Нет, - ответила Лорена. – Матушка, лучше побереги дыхание. Ещё чуть-чуть, и мы с Эвелин начнём выходить из себя.

Леди Винтерсворт выглядела так, будто хотела возразить, однако увидела выражение лица Эвелин и ограничилась вздохом.

Лорена подарила Эвелин короткий кивок благодарности. Та в ответ блекло улыбнулась, прежде чем сфокусироваться на предстоящем пути.

Их группа, построившись неровным клином, двигалась по разрушенному двору. Эвелин в настоящий момент шла первой, поскольку у неё было больше всего маны. Впрочем, с каждой минутой от этого преимущества оставалось всё меньше. Трое дворцовых гвардейцев прикрывали фланги, а два солнечных рыцаря удерживали тыл. Ярко-золотая аура вспыхивала вокруг них каждый раз, когда они отгоняли что-то, пытавшееся пуститься в погоню. В середине сбились в кучу гости, неспособные защитить себя, несколько испуганных чиновников, горстка слуг, а также маги, оставшиеся почти без маны.

Все они принимали участие в активации барьера, поэтому оказались уязвимы, когда началась атака. Лорена, в частности, потратила последнюю ману, прикрывая группу от Стеклянного шторма, который накрыл половину двора. Его осколки летали так близко, что почти ослепили Эвелин. Остальные маги сохраняли ротацию, по мере надобности помогая Эвелин или рыцарям, а вот Лорена мало что могла, кроме как поддерживать свою мать и помогать той идти.

Эвелин обеспокоенно обернулась через плечо и посмотрела на заклинание, оставленное позади.

Огненные нити отлетали от колеса и исчезали в искажённом пространстве вокруг сущности, словно конструкцию потихоньку разъедало снаружи.

Чем уникально Буйство золоколеса – так это тем, что его клинки продолжают вращаться и расширяться, пока позволяет вложенная в них мана. Эвелин потратила столько маны, что полый рыцарь должен был оставаться на месте, как минимум, две минуты. Однако сейчас девушка видела, что заклинание не продержится и одной. После этого сущность освободится и либо продолжит преследовать группу, либо пойдёт охотиться на кого-нибудь ещё.

Что-то в этих созданиях вносило нестабильность в структуры из маны.

Неприятный факт.

Эвелин даже не понимала, с чем сражается.

Скарлетт рассказывала ей о невозможных местах, древних угрозах и монстрах, которым не место в современном мире. Эвелин слушала эти истории. Верила им. Мысленно готовилась, насколько можно подготовиться к тому, что фрагментарно описывает сестра, привыкшая относиться к невозможному как к простому неудобству.

Но столкнуться с чем-то подобным лично – совсем другое дело.

Эти сущности были не просто сильными. Они появлялись без предупреждения. Иногда – из дыр в воздухе, иногда – из мест, в которых (Эвелин могла поклясться!) ещё один удар сердца назад ничего не было. Некоторые двигались, будто животные. Другие застывали, как статуи. Третьи принимали форму людей, которые ещё несколько мгновений назад стояли рядом.

А те, кто их касался, время от времени просто исчезали.

Эвелин не единожды видела, как это происходит. Придворный потянулся за упавшей женщиной, но исчез в размытом искажении прежде, чем успел её коснуться. Стражник толкнул дворянина в сторону от опасности и пропал посреди движения: пространство вокруг него свернулось само в себя. Одна из горничных замерла на лишних полсекунды – и просто перестала существовать прямо там, где стояла.

Ни крови, ни трупа, ни даже крика. Ни разу.

Каждый раз, когда Эвелин об этом думала, в её груди собиралось холодное давление.

Никак не получалось избавиться от предчувствия, что она станет следующей.

Её внимание привлёк вопль слева. Имперский чиновник с почти серым от страха лицом скорчился за перевёрнутым столом. Стол, очевидно, не обеспечивал реальной защиты, но мужчина, как-то уцелевший до этого момента, теперь цеплялся за предмет мебели, словно за крепость. Когда он увидел, как мимо проходят другие выжившие, в его глазах загорелась отчаянная надежда.

Чиновник перелез через стол и побежал к группе Эвелин.

Эвелин, не сбившись с шага, подняла руку в указующем жесте:

- Оставайтесь в середине.

Раздавая приказы, она странно себя чувствовала. Она ведь не боец, и никакими великими достижениями похвастаться не может. Но её как-то занесло на роль лидера, и Эвелин сама не заметила, как одолжила командный тон сестры для более эффективного общения с окружающими.

Чиновник подчинился без вопросов. Он почти врезался в одну из горничных, но дворцовый гвардеец вовремя поймал его за плечо.

Эвелин продолжила движение.

Она пыталась вывести группу куда-нибудь в безопасное место, но не знала, осталось ли хоть одно такое место на всей территории дворца. Просторный двор, не так давно забитый знатью, должностными лицами, торговцами, рыцарями, гвардейцами, магами, почётными гостями и сопровождающими, сейчас почти опустел. Кто-то убежал. Кого-то определённо затянуло в эти невозможные прорехи. Некоторые неподвижно лежали среди обломков камня и разбитых платформ.

Остальных разбросало по всему двору.

Такие же группы формировались везде, где можно было найти защиту. Одни укрылись за призванными барьерами. Другие кучковались вокруг рыцарей или магов. Некоторые – как мужчина, встреченный только что – просто спрятались в первом попавшемся месте, слишком напуганные, чтобы двигаться, и слишком беззащитные, чтобы прожить долго, если кто-нибудь их заметит.

А вот земля между этими карманами безопасности превратилась в неописуемое поле боя. Невероятно, как быстро преобразилось это место. Эвелин даже не сомневалась: не исчезни эти люди сразу – и, как минимум, половина из них уже умерла бы в хаосе, который развернулся после того, как магия первого архимага вышла из-под контроля.

Эвелин не уследила, кто из архимагов ответственен за это, однако Стеклянный шторм был лишь одним из мощных заклинаний, которые могли сегодня оборвать её жизнь. Девушка была очень благодарна, что поблизости случились маги, способные противостоять этим эффектам.

Она замерла: воздух в дюжине метров впереди пошёл рябью, и там появилась пустота в форме дерева. Эвелин подняла руки, готовя следующее заклинание, но неизвестная штука не сдвинулась с места.

У Эвелин вырвался вздох облегчения.

Не все сущности охотились активно. Лишь худшие из них. Многие оставались на месте, словно ловушки, оставленные случайностью. Они становились агрессивными, только если к ним приблизиться.

Некоторые люди погибли, потому что не смогли этого осознать. Поэтому Эвелин старалась держаться открытых пространств, даже если ради этого приходилось делать крюк.

Из-за стен дворца раздался звук.

Эвелин сбилась с шага.

Это был не одиночный взрыв, а протяжный, невыносимо громкий скрежет. Как будто штормовой ветер бил в скалы, и одновременно с ним волны врезались в стену гавани. Снова и снова, без перерыва. А ещё к нему примешивался резкий треск, от которого давление на двор подскочило, а воздух начал дрожать.

Несколько мгновений спустя что-то врезалось в стену снаружи с такой силой, что землю тряхнуло.

Несколько людей за спиной Эвелин вскрикнули. Кто-то упал на колени. Лорена тоже потеряла бы равновесие, если бы ещё один маг не подошёл, чтобы удержать её и её мать.

Эвелин посмотрела в сторону внешней стены, но та была слишком высокой, да и обломки закрывали обзор. Эвелин увидела лишь цветные вспышки над камнем.

Они показались ей почти такими же странными, как и сам звук.

Вот была бы здесь Скарлетт!

Сначала сестра стояла рядом с ней, как и дьякон Абрам. А потом, как только начался бой и появилось несколько первых прорех, дьякон Абрам откинул Эвелин в сторону. Она до сих пор помнила, как его рука давила на её плечо. Она помнила, как обернулась, не успев закончить даже половину заклинания – как раз вовремя, чтобы увидеть, как пустая форма приближается к мужчине.

После этого двор погрузился в хаос, и Скарлетт тоже куда-то делась.

Эвелин крепче сжала кулаки.

Ей не хотелось даже думать о том, что может случиться. В конце концов, это же Скарлетт.

Но что, если…

Они даже ни разу не поговорили по душам. Эвелин думала, что так оно будет лучше. Избегая лишних бесед, они могли поддерживать иллюзию того, что между ними нет вопросов, оставшихся без ответа.

А теперь сама мысль о том, что сестра просто исчезла…

Нет.

Эвелин тряхнула головой.

Речь ведь о Скарлетт.

Она не умрёт.

Эвелин подавила тревогу и потянулась к мане.

Сбоку мелькнуло расплывчатое движение.

- Слева! – закричал один из дворцовых гвардейцев.

Девушка резко повернулась. Пустой силуэт мага в мантии, стоявший рядом с расколотой платформой, поднял руки. Воздух над его головой исказился, и там начали формироваться бледные копья света, выстроившиеся полумесяцем. Все они были нацелены в сторону группы Эвелин.

Эвелин смогла завершить заклинание раньше.

Пылающий залп.

Пламенные стрелы появились вокруг девушки, плотным потоком устремились вперёд и врезались прямо в копья, взорвав несколько штук и сбив с курса остальные. Одно световое копьё с шипением пролетело мимо плеча Эвелин – так близко, что её барьер маны вспыхнул куда ярче, чем хотелось бы. Другое, попав в щит дворцового гвардейца, отбросило того на два шага.

Один из солнечных рыцарей сорвался со своей позиции в тылу, золотой вспышкой пронёсся мимо и достиг полого мага прежде, чем тот смог подготовить новую атаку. Меч обрушился вниз, и аура кричала на его режущей кромке.

Удар не рассёк создание чисто. Как и всегда. Но он отвлёк его достаточно надолго, чтобы ещё один гвардеец вступил в бой. Вместе они смогли сладить с оппонентом. Эвелин, тем временем, обернулась, проверяя, не появилось ли ещё одной угрозы сзади. И группа возобновила движение.

Они пересекли участок на краю двора, куда неведомым образом прилетела одна из центральных мраморных платформ. Та встала торчком, задрав вверх неровно обломанный борт. Группа медленно обошла её стороной. Как только это случилось, Эвелин заметила ещё одну группу возле внутренней стены.

Поначалу девушка решила, что завела людей в тупик. Двор здесь сужался и переходил в крытую галерею, пристроенную к стене и ведущую, предположительно, к коридору с фресками. Опасное место, чтобы прятаться. Слишком тесно, слишком мало путей к отступлению. Если одна из прорех откроется прямо здесь, пространства для уворота не будет.

Перед обеими входами в галерею мерцали по три барьера, расположенных друг поверх друга. Она располагались так близко, что Эвелин почти пропустила второй и третий слой, спрятанные под первым.

Эффективно ли это против пустых форм?

Девушка узнала гранд-волшебницу Адалицию Менденхолл из башни Элистеда. Та стояла возле центра защищённой области, подняв одну руку. Другую она прижала цепочке рун, вырезанных на стене. Женщине помогали ещё два мага.

Она подняла взгляд, заметила группу Эвелин и немедленно подала сигнал окружающим. Миг спустя три солнечных рыцаря и два мага из башни Элистеда вышли из-под барьера, чтобы помочь завести группу Эвелин внутрь.

Эвелин чуть-чуть замешкалась, прежде чем поторопить людей двигаться вперёд. Стоило им оказаться внутри, в относительной безопасности галереи, один из гвардейцев вышел вперёд, чтобы помочь поддержать леди Винтерсворт вместо Лорены.

Та после недолгих колебаний позволила это.

- Леди Эвелин, - поздоровалась гранд-волшебница Менденхолл.

Выглядела она немногим лучше, чем сама Эвелин: мантия порвана в нескольких местах, чёрные волосы частично потеряли укладку, а на лице крупными буквами написано истощение. По крайней мере, видимых травм у неё не было.

- Укройтесь внутри, - продолжила женщина, - вместе с остальными. Места здесь не так много, поэтому будьте осторожны. Кажется, внутри они появляются реже, чем снаружи, но не позволяйте себе потерять бдительность.

- Спасибо, - отозвалась Эвелин. – У вас ещё остались зелья маны?

Менденхолл неуверенно взглянула на неё, но затем кивнула:

- Внутри. Поговорите с мастером-доцентом Реллином.

Эвелин и остальные осторожно зашли в узкий коридор с фресками, расположенный непосредственно в дворцовой стене. В замкнутом пространстве каждый звук снаружи казался более тяжёлым, особенно если он исходил с внешней стороны стен.

В коридоре дежурили дворцовые гвардейцы с мечами наголо. Также здесь лежало два остатка полых сущностей.

Эвелин предпочла обойти их стороной.

Она не знала, трупы это или что-то ещё, но пребывание рядом с ними вызывало у неё глубокий дискомфорт.

Наконец, она добралась до чуть более крупных помещений, тоже встроенных непосредственно в стену. Скорее всего, обычно они служили временными казармами для рядовых солдат. Там обнаружилось ещё больше гвардейцев и рыцарей, значительное количество гостей, а также несколько магов, вырезающих массивы на полу и стенах.

Среди них Эвелин заметила герцога Валентино, который общался с группой офицеров. Неподалёку от него кронпринц, выглядящий бледным, но собранным, отдавал приказы гвардейцам. Один из дьяконов Церкви занимался ранеными. Его руки светились мягким светом, пока он переходил от пациента к пациенту.

Здесь тоже лежало несколько останков полых. Все они были неподвижны.

Эвелин знала многих собравшихся, однако не стала подходить ни к кому из них. Для начала она убедилась, что леди Винтерсворт, Лорена и прочие устроились в безопасном месте. А после этого, перекинувшись парой слов с одним из магов, нашла мастера-доцента Реллина. Этот тощий, лысеющий мужчина выглядел таким издёрганным, что Эвелин почти почувствовала себя виноватой, подходя к нему с просьбой. Однако, стоило девушке упомянуть Менденхолл, как он кивнул и достал два зелья маны из почти пустой сумки.

Эвелин выпила оба. Резкий, явно искусственный поток маны наполнил её резерв, утолил внутреннюю боль, но ничего не сделал с утомлением, охватившим тело. Эвелин сжала зубы, подождала, пока головокружение прекратится, и спросила, где она сможет принести пользу.

Не будучи экспертом по массивам, она не могла помочь Менденхолл или другим волшебникам с охранными чарами, поэтому предложила вернуться во двор и собрать ещё выживших. Однако кронпринца явно больше беспокоила битва за пределами стен.

Толчки теперь шли почти непрерывно, и некоторые из них даже выбивали камни из потолка. Не единожды комната тряслась так сильно, что люди замолкали и смотрели наверх, словно ожидая, что вся структура обрушится им на головы.

После короткого разговора с герцогом Валентино и офицерами кронпринц отправил пару рыцарей, чтобы сопроводить Эвелин и ещё нескольких магов на парапет для оценки ситуации.

Пока они поднимались по проходам, высеченным в стене, камень под ногами продолжал трястись. Эвелин пришлось держаться рукой за покрытую фресками стену, чтобы удержать равновесие. Шум стал громче, а воздух почти гудел от напряжения, вызванного тем, что атаковало дворец снаружи.

Поднявшись, наконец, на вершину стены, девушка застыла.

Перед ней раскинулось озеро Реллария. Вдалеке из вод поднимался силуэт Белд Тилелион. Собственно, из всего обычно прекрасного пейзажа получилось узнать только эти два ориентира. Даже под безоблачным небом озером выглядело как филиал Преисподней Пытки. В утёсы под Рассветным дворцом бились волны высотой с несколько домов, взбивая пену, которая доходила почти до парапета.

Массивное животное, которое поднимало эти волны, не походило ни на что, виденное Эвелин ранее.

Во всяком случае, оно напоминало животное.

Как и прочие полые сущности, оно не совсем присутствовало. Глазам было сложно ухватить его форму, а если вглядываться слишком пристально – каждая деталь начинала меняться. В целом, неведомая штука походила на кальмара, только размером почти с весь дворец. Колоссальное тело наполовину торчало из озера, а длинные щупальца били по воде, тем самым вызывая волны.

Перед кальмаром, невероятно маленькие по сравнению с ним, парили две фигуры.

Эвелин потребовался лишь миг, чтобы узнать в них Варлея Годвина, декана башни Элистеда, и леди Блеквуд, советницу императора.

Годвин на глазах девушки взмахнул рукой. Воздух над озером выгнулся и сложился в громадный полумесяц из сжатого ветра, который был бы невидимым, если бы не водяная пыль. Архимаг отправил его вниз и отсёк одно из щупалец. В эту атаку он вложил столько сил, что воды Релларии расступились.

Отсечённая конечность свернулась кольцом, но на её месте уже начала отрастать новая.

Над поднятой рукой леди Блеквуд раскрылся кластер тёмных печатей, переплетённых между собой. Раскрылся – и тут же сжался в одну точку тёмного света, которая полетела вперёд и врезалась в тело монстра. На миг водная гладь стала абсолютно ровной. А потом ударная волна полетела во все стороны, подняв столько брызг и пены, что оба мага скрылись из виду.

А в следующую секунду черед этот водопад опять прорвались щупальца.

Эвелин могла лишь таращиться.

Она никогда раньше не видела такой мощи лично. Ни от собственного отца, ни от прочих магов, с которыми встречалась.

Это просто за пределами её возможностей.

А ведь она – подумать только! – когда-то считала себя одарённой.

Какая горькая, почти постыдная мысль, наслаждаться которой у Эвелин сейчас нет права.

Люди гибнут.

Эвелин оторвала взгляд от озера. Раз уж она не может помочь в борьбе с полым монстром за стенами – значит, будет помогать там, где может.

Она подошла к другой стороне стены, выходящей во внутренний двор.

- Леди Эвелин… - сказал один из магов сбоку.

Его голос дрожал.

Эвелин поняла, отчего.

Сверху двор выглядел ещё хуже, чем изнутри. Кажется, вид огромного создания в озере как-то сдвинул спектр восприятия, поскольку теперь девушка видела существ внизу куда более чётко.

Как же много их было.

Слишком много.

Как её группе вообще удалось через них пробиться?

- Сколько из них остались от людей?.. – прошептал другой маг.

Эвелин не ответила.

Она подняла трясущуюся руку и собрала ману для дальнобойного Обстрела огнекопьями. Внизу целую группу выживших прижали к остаткам упавшей платформы. Впереди стоял один мужчина, вокруг которого пылала золотая аура. Он держался на чистом упрямстве, но существа его теснили.

Эвелин прицелилась. Она не знала, как они с этим справятся, но…

Что-то изменилось.

Как будто мир, перевёрнутый вверх тормашками, вновь занял привычное положение.

Девушка моргнула, и двор под ней наполнился людьми.

Пропавшими.

- О-они вернулись! – закричал кто-то. – Они не погибли!

На один краткий, невозможный миг душу Эвелин затопило облегчение.

А потом его сменил ужас.

- Нет!..

Появились-то они не где-нибудь в безопасном месте. Их разбросало по разрушенному двору – среди обломков, шрамов от заклинаний на камнях и всех этих полых сущностей. Даже с помощью вернувшихся рыцарей и магов никак не получится предотвратить повторение истории.

А то и хуже…

Женщина в парадном платье появилась возле покосившейся мраморной плиты и едва успела оглянуться, как на неё прыгнула одна из пустых форм.

На этот раз женщина не просто исчезла.

У Эвелин перехватило горло.

Отсюда она видела всё. Ставшую ловушкой территорию, вернувшихся рыцарей, раненых гостей и существ, движущихся между ними.

Должно быть что-то, что она может сделать.

Она не настолько сильна, чтобы остановить их. Но если она сможет купить хотя бы минуту…

Её внимание привлекла красная вспышка.

Девушка повернулась туда, но та уже исчезла.

А сбоку взвихрился туман.

- Эвелин, мне нужна твоя помощь.

Она рывком повернула голову:

- Скарлетт!..

Сестра уже прошла мимо неё к центру стены. Её взор прикипел к битве, которая так и кипела над водой. Поток алых волос трепетал на свирепом ветру, поднятом битвой монстра и двух архиволшебников.

В руке баронессы появился изогнутый серебряный клык в круглой костяной раме.

- Что ты?.. – начала Эвелин.

- Не могли бы вы одолжить мне свою руку?

Она вновь развернулась и обнаружила, что рядом стоит женщина с пурпурными волосами и мягкой улыбкой.

У Эвелин глаза на лоб полезли.

Она перестала понимать, что происходит.

- Вы…

- Ямина Вард, да, - перебила её женщина. – К несчастью, для большего у нас нет времени. Вашей сестре нужна ваша помощь.

Эвелин посмотрела на Скарлетт.

И послушно протянула руку.

Ямина взяла её, подняла свободную ладонь, и там появился толстый том. Его страницы начали перелистываться сами по себе.

- Боюсь, будет больно, - сказала она. - Но мне известен лишь способ, который задействует кровное родство. А ваша сестра подозревает, что её маны не хватит, если она после этого ещё хочет остаться на ногах.

Не успела девушка спросить, что это значит, как очки Ямины вспыхнули тусклым синим светом. Она начертила большим пальцем символ на тыльной стороне кисти Эвелин, а затем сотворила печать в воздухе.

Боль опалила кожу Эвелин.

Впереди такой же символ появился на руке Скарлетт.

Скарлетт подняла клык. Ветер донёс откуда-то издалека шёпот, похожий на вой.

А затем из Эвелин вырвали ману.

У неё почти подкосились колени. Это ощущение ничуть не походило на вливание маны в заклинание. Оно казалось насильственным, будто по венам пытаются протащить целую реку, да ещё и не в ту сторону. В то же время мана появилась и вокруг Скарлетт. Больше, чем у неё должно было быть. Столько, что поток маны казался почти осязаемым.

Прочие маги издали возгласы ошеломления, однако их восхищение и неверие были едва заметны на фоне боли, пронзившей Эвелин.

- Терпите, если можете, - раздался рядом голос Ямины.

Скарлетт тоже продолжала источать ману. Наконец, процесс, очевидно, достиг критической отметки.

Вой прекратился.

Руны на клыке засветились.

- Изначальная пиромантия, - тихо, почти торжественно произнесла Скарлетт. – Первое Возгорание.

На миг настала тишина.

После этого вой вернулся.

Вот только он больше не казался далёким. Вой просочился сквозь зубцы стены и пронёсся по двору, неся с собой слова, которые Эвелин не могла разобрать. С каждым словом серебряный клык в ладони Скарлетт разгорался ярче; руны вспыхивали синхронно с голосами ветра. Эвелин костями почувствовала нарастающее давление. Искры пламени закружились вокруг пальцев Скарлетт, растянулись в широкие, крутые дуги, которые взмыли в воздух над её головой.

Постепенно дуги слились в единую звезду, пылающую высоко в небе. Она источала такой жар, что воздух вокруг дрожал и колебался. На огненном ядре сами собой появлялись составные руны – настолько сложные, что Эвелин даже не знала, с какой стороны подступиться к их чтению. Полые сущности внизу, кажется, тоже это заметили. Деформированные головы повернулись по всему двору. Громадина вылезла из озера ещё сильнее и забила щупальцами с внезапным остервенением.

Скарлетт опустила клык.

На мир опустился ослепляющий занавес энергии. Из звезды вырвались бесчисленные потоки огня.

Во дворе замка будто разразился пожар.

Живых огонь огибал, порой проходя так близко, что одежда и волосы трепетали из-за внезапного порыва ветра. Однако на них не загорелось ни единой ниточки. А вот там, где стояли полые, пламя глубоко рассекало пространство. Искажённые фигуры исчезали одна за другой, оставляя за собой на память только обгорелые отметины, висящие в воздухе.

За пределами стен огненная буря сконцентрировалась на массивном кальмаре.

Атаки обрушивались на него со всех сторон, рассекали водяную взвесь, а постоянные взрывы грохотали не хуже грома. Щупальца попали под удар первыми. Горящие линии появились по всей их длине, и озеро взорвалось облаком пара. А звезда изливала из себя всё новые потоки пламени, волна за волной, пока непостоянная фигура монстра почти полностью не исчезла из виду за красно-оранжевым сиянием.

Несколько секунд Эвелин не могла разглядеть на озере ничего, кроме огня и кипящего тумана.

Когда последние клочки пламени Скарлетт рассеялись, в Рассветном дворце впервые с начала нападения стало тихо.