Когда Ли Джэмин, всё это время живший в полубессознательном оцепенении после гибели дочери, внезапно заговорил, члены совета клана не могли не прислушаться.

Пусть он и лишился всех официальных постов, превратившись в изгоя, его авторитет внутри семьи всё ещё был велик. Он возглавлял клан почти два десятилетия, и практически каждый в этом зале так или иначе был обязан ему своим положением.

Изумлённые тем, что он наконец прервал молчание, родственники затаили дыхание.

— Пусть это и произошло по моей вине, но, как вы знаете, влияние нашего клана Ли сейчас подорвано сильнее, чем когда-либо, — глухим голосом произнёс Ли Джэмин. — С этой точки зрения… я считаю наступление к реке Ялуцзян шансом вернуть нашей семье былое величие. Разве мы уже не упустили свой кусок пирога в прошлой битве, пока сидели и сомневались?

— Хм-м…

— В этом есть смысл, но…

Ошеломительная победа на Кэсонском рубеже стала для клана Ли горькой пилюлей. Если бы они вовремя отбросили сомнения и активно поддержали фронт ресурсами, то благодаря огромному триумфу смогли бы вернуть себе утраченную власть.

Однако они не решились.

Отчасти из-за противодействия выскочек из новой фракции, но главным образом потому, что среди оборонявших Кэсон частей почти не было их прямых ставленников. Клан рассудил, что даже в случае успеха лавры достанутся чужакам, и в итоге своими руками упустил золотую возможность.

«Подумать только, мы стояли в стороне и наблюдали за битвой, вошедшей в историю…»

«Хотя новая фракция сейчас точно так же грызёт локти… Но осадок всё равно отвратительный».

Ничто так не терзает людей, как упущенные возможности.

Члены клана Ли давно изнывали от жажды реванша и боевых заслуг, и в такой ситуации слова Ли Джэмина упали на благодатную почву, разжигая их амбиции.

— По этой причине… по моему скромному мнению, мы обязаны добиться утверждения этого наступления. Конечно… можете не слушать меня, ведь именно я виновен в предыдущих неудачах…

— Ну что вы, господин Ли…

— Мы согласны, этот вопрос действительно заслуживает всесторонней поддержки.

Пусть ранее они и понесли колоссальные потери из-за безрассудства Ли Джэмина, та операция изначально выглядела опасной авантюрой, и её провал никого особо не удивил.

Но то, что Ли Джэмин предлагал сейчас, звучало безукоризненно логично. Ни у кого не нашлось веских аргументов против.

К тому же все присутствующие втайне жаждали ухватиться за этот шанс.

— Мы полностью согласны, эту операцию необходимо продвигать всеми силами.

— Обстановка на Хамхынском фронте стабильна, поэтому мы можем задействовать наши основные силы, расквартированные там.

— Отличная мысль. Так мы избежим распыления сил, которого опасались, и процесс пойдёт куда быстрее.

— Я немедленно свяжусь с их командованием. Кроме того, мы возобновим тыловое снабжение, которое до сих пор задерживали.

Окрылённые открывшимися перспективами, члены клана развили бурную деятельность.

Однако в этот самый момент…

Человек, который лично бросил искру в этот костёр…

В голове самого Ли Джэмина не было и следа тех радужных надежд, которыми упивались его родственники.

Единственным чувством, что он испытывал, было горькое облегчение.

А под ним зияла бездонная, разрывающая душу скорбь.

---

Когда человеку даётся шанс, он обязан сделать всё возможное, чтобы ухватиться за него.

Неважно, какова цена.

И не имело значения, к каким последствиям это приведёт.

Важно было лишь то, что можно получить взамен. Если цель стоила того, сомнения отметались.

И в этом отношении… Ли Джэмин просто не мог поступить иначе.

Этот шанс возник перед ним тогда, когда он пребывал на самом дне отчаяния.

Ему принесли видеозапись с дочерью, которую он давно считал погибшей.

На экране была его дочь — Исена, сидящая в инвалидном кресле, безумно и бессмысленно улыбающаяся в пустоту.

В ту секунду Ли Джэмин, утративший всякий смысл существования, почувствовал, как его сознание словно пронзило разрядом тока.

«Она жива… Моя дочь… Моя единственная девочка…»

Пусть на записи ребёнок выглядел искалеченным и безумным — какое это имело значение?

Главное — его единственная плоть и кровь всё ещё дышала.

Осознав это, он лично поехал на встречу в указанное место, совершенно не заботясь о том, кто эти люди и чего они от него потребуют.

То была уединённая вилла в глухих горах.

Неизвестные, встретившие его там, показали дополнительные кадры с Исеной и предложили сделку.

Утверждая, что действуют исключительно ради блага государства, они выдвинули лишь одно условие взамен на передачу Исены в его руки: клан Ли должен безоговорочно поддержать и продавить план наступления к реке Ялуцзян.

На первый взгляд в этом предложении не было ничего дурного. Наступление на север действительно отвечало национальным интересам страны. Однако в сложившемся политическом тупике ни одно решение не могло сдвинуться с мёртвой точки без прямого вмешательства влиятельной силы.

Казалось вполне естественным, что некие тайные патриоты обратились именно к нему. К тому же для него, сломленного старика, это был единственный способ вернуть дочь.

Но…

Ли Джэмин слишком долго варился в котле высшей политики, чтобы не почувствовать подвоха.

Он не знал деталей и не видел всей картины за кулисами.

Однако его волчье чутьё, отточенное десятилетиями интриг, кричало в голос: за этим предложением скрывается чудовищный, смертельно опасный заговор.

И всё же…

Даже прекрасно понимая это, бывший вице-министр без колебаний пожал протянутую руку.

Нет… У него просто не было выбора.

«Какой бы заговор за этим ни стоял… Что бы ни случилось со страной дальше — мне плевать. Главное, что я смогу снова быть рядом с дочерью… Этого достаточно…»

Его собственная жизнь оборвалась в тот день, когда пришла весть о гибели Исены. Если ему дарован шанс прожить остаток дней рядом с ней, просто как отцу — большего ему не нужно.

Поэтому он охотно согласился на сделку, наступив на горло предупреждениям собственной интуиции.

Чтобы исполнить свой последний отцовский долг.

И до конца дней искупать вину перед несчастной дочерью, ставшей чудовищем из-за его слепых амбиций.

---

— Это абсолютно логично и обоснованно, — твёрдо заявила адмирал Чхве Ён.

— В таком случае мы должны немедленно поддержать проект. Нельзя уступать инициативу другим фракциям.

Офицеры нейтральной фракции, всегда отличавшиеся крайней осторожностью, под началом Чхве Ён проявили небывалую прыть.

«Даже когда идеальный шанс лежит прямо перед носом, приходится буквально разжёвывать всё этим идиотам, чтобы они хоть пальцем пошевелили… С этими политиканами каши не сваришь», — мысленно усмехнулась Чхве Ён.

И всё же на её губах промелькнула спокойная улыбка облегчения от того, что всё идёт строго по плану.

Она была искренне рада, что замысел её истинной госпожи воплощается в жизнь с безупречной точностью…