— Ква-а-а-а...

Последний монстр Бездны с глухим стуком рухнул на землю, сраженный метким выстрелом.

В следующее мгновение перед глазами Охотников и солдат предстала панорама места, к которому они так долго стремились.

— Неужели... это правда...

— Наконец-то... Мы дошли!

Впереди раскинулась величественная, широкая река.

Пусть из-за морозного дыхания зимы у берегов уже встал лед, лица бойцов озарились непередаваемым восторгом и глубоким волнением.

— Это река Ялуцзян... Крайний рубеж Корейского полуострова со времен эпохи Чосон...

— Ха-а... Мы сделали это... Мы правда смогли!

Река гордо несла свои холодные воды, закованные в ледяную броню.

На первый взгляд — просто водная преграда. Но для тех, кто понимал ее сакральное значение, этот вид растопил годами копившуюся в сердцах горечь.

— Благодарю всех за службу! — торжественно объявил адъютант Чон Гон Хё, едва сдерживая дрожь в голосе. — Сим объявляю: наша главная задача — выход к реке Ялуцзян — успешно выполнена!

Среди солдат и Охотников грянул оглушительный рев ликования, сдерживаемый до этой секунды.

— Ура-а-а-а-а!

— Мы сделали это! Мы победили!

Люди обнимались, плакали и кричали от счастья. Многие доставали смартфоны, стремясь запечатлеть этот исторический миг на фото или спешно звоня родным по видеосвязи.

— Мама! Смотри! Я на реке Ялуцзян! Видишь?!

— Гляди! Это край нашей земли!

По уставу военнослужащим строго запрещалось вести съемку на позициях, но сегодня командиры закрыли на это глаза. В конце концов, они сами были переполнены эмоциями и не хотели омрачать этот великий день казенными запретами.

Это касалось и двух старших офицеров, руководивших всей наступательной операцией, — адъютанта Чон Гон Хё и адъютанта Сон Даны.

— В итоге мы все-таки справились.

— И не говори. Я знала, что у нас получится, но оказаться здесь лично — совсем другое дело, правда?

Если говорить начистоту, для них как для стратегов в этом походе не было ничего сверхсложного.

Стычки случались часто, но масштаб их был невелик, а перебои со снабжением до поры оставались терпимыми. По сложности операция тянула максимум на цепочку стандартных миссий ранга C и B.

Разумеется, фундаментальной причиной этого триумфа был вклад адъютанта Ли Джин Хёна, который в предыдущей битве переломил ход войны, разгромив армию врага с невероятным разменом — ноль потерь среди своих при полном уничтожении Бездны.

«Честно говоря, было бы справедливо, если бы адъютант Ли Джин Хён стоял сейчас здесь, вместе с нами...»

«Даже если бы он не руководил операцией, его имя должно было быть вписано золотыми буквами в этот триумф...»

Оба офицера испытывали глубокое сожаление из-за отсутствия Джин Хёна.

Дело было не в том, что им требовалось его руководство в текущий момент. Им было искренне неловко и стыдно, что человека, внесшего решающий вклад в эту победу, лишили заслуженной славы на историческом пьедестале.

Освобождение берегов Ялуцзяна и все, что последует за ним, было бы немыслимо без Ли Джин Хёна.

«Как говорится, медведь пляшет, а барин деньги гребет... Неприятно осознавать, что мы оказались в роли таких вот бар...»

«Когда все закончится, мы обязаны вознаградить его сполна. Хотя для этого нам еще предстоит преодолеть неприступные горы...»

С этими мыслями оба адъютанта перевели взгляды на подходящие колонны бронетехники и инженерные части, приступившие к возведению оборонительных рубежей.

Первичная цель была достигнута, и теперь требовалось надежно закрепиться на реке Ялуцзян на случай внезапных вылазок Бездны. Даже если сверху поступит приказ наступать дальше, без крепкого тылового рубежа удержать отвоеванную землю было невозможно.

Однако...

Руководя строительством укреплений, оба прекрасно знали горькую правду.

Радость от исполнения вековой мечты скоро рассеется, и тогда здесь начнется настоящая буря.

«Проблемы, которых мы ждали, уже дают о себе знать... Скоро нарыв лопнет окончательно».

«Было бы чудом, если бы все обошлось миром... Но если нет — нам придется сделать выбор. Единственно верный».

Понимая это, они молча сосредоточились на текущей работе, в глубине души надеясь на невозможное.

---

Операция по возвращению реки Ялуцзян всколыхнула всю Южную Корею.

Кадры триумфа вызвали в народе волну искренней эйфории.

— Ура-а-а-а!

— Наконец-то! Наша армия сделала это!

Историческое событие затмило любые спортивные праздники вроде чемпионатов мира или Олимпийских игр. В отличие от спорта, эта победа напрямую влияла на жизнь каждого гражданина.

— Значит, скоро мы сможем свободно поехать на Ялуцзян?

— Прямо сейчас вряд ли, но скоро точно! В новостях сказали, что даже в Пхеньяне гражданская жизнь наладится в течение полугода.

— До реки путь неблизкий, на востоке еще бродят остатки Бездны, но главное сделано.

— Почти весь Корейский полуостров очищен, за исключением района реки Туманная. Это невероятное достижение.

— Будем честны, фундамент заложили в двух прошлых битвах, но армия на передовой заслужила каждый цент славы!

Народ ликовал, превознося доблесть солдат. Но вместе с гордостью в сердцах людей разгорался новый аппетит:

«Раз уж мы дошли до реки... не пора ли забрать и Ляодун?»

«Глупо останавливаться, когда набрали такой темп. Жалко бросать дело на полпути...»

Стремительное продвижение к границе породило дерзкие надежды.

И точно такие же мысли бродили в головах высокопоставленных сановников в столице, которые прямо сейчас ожесточенно грызлись за ресурсы в кабинетах Министерства обороны.

— Вы серьезно намерены упорствовать?! Прекращать наступление сейчас — преступная расточительность! Ради блага нации уступите!

— Если вы первыми обуздаете свое упрямство, мы рассмотрим этот вопрос. Дайте добро на переброску подкреплений с Восточного фронта, и мы разблокируем снабжение!

— Думаете, текущих сил мало?! Все прекрасно понимают: вы тянете восточные части только для того, чтобы приписать победу своей фракции!

— Без дополнительных сил продвижение за реку невозможно! Так что пеняйте на себя: мы не станем разбазаривать ресурсы на заведомо провальную авантюру!

— Ах вот как вы заговорили?! В таком случае мы запрещаем любые перемещения ваших войск!

— Да делайте что хотите! Если солдаты там передохнут с голоду — вся вина падет исключительно на ваши головы!

Совещание в очередной раз закончилось катастрофой.

Клан Ли панически боялся потерять влияние, если не внедрит своих людей в наступающую группировку, а новая военная элита костьми ложилась, чтобы этого не допустить. Нейтралы же традиционно отмалчивались, выжидая победителя.

Бесконечные споры зашли в глухой тупик. Ни одна из сторон не желала делать уступок, опасаясь усиления конкурентов.

И этот тупик неизбежно...

Для тех, кто из последних сил держал границу, ожидая помощи на далеком севере...

Оставил лишь один-единственный выход.