Солдат обязан подчиняться приказам.

Это непреложное правило любой армии мира, краеугольный камень, на котором держится военная дисциплина. Даже если приказ кажется несправедливым, воин не имеет права ставить свои сомнения выше долга.

Этому закону безоговорочно следовала она — Чок Чун-ян, гильдмастер 1-й Гильдии Охотников, носившая неофициальный титул сильнейшего бойца Республики Корея.

«Остановить мятежников. Ради защиты государства уничтожить любую угрозу конституционному строю. Никаких иных мыслей быть не должно».

Она прекрасно знала, что общество презирает власть. Она не была слепой и глухой: читала новости, видела комментарии в сети и слышала разговоры сослуживцев.

И все же ее решение оставалось непоколебимым.

Какой бы прогнившей и коррумпированной ни была верхушка, она оставалась законным правительством. Разрушение правового порядка во имя благих намерений неизбежно порождает еще больший хаос. Порядок суров и порой кажется слепым, но без него государство обречено на гибель. Вся история человечества доказывала: революции, начатые во имя великих целей, почти всегда заканчивались разрухой.

Именно поэтому Чок Чун-ян непоколебимо стояла на рубеже, игнорируя потоки проклятий, лившиеся на нее со всех сторон.

И вместе с ней стояли ее бойцы.

Прибыв на передовой рубеж обороны, Чок Чун-ян лично проинспектировала позиции 1-й гильдии. Впереди, за рядами стальных заграждений, простиралась широкая равнина, переходящая в горные хребты.

— Где сейчас находятся мятежники? — спросила она у подошедшего адъютанта.

— По данным разведки, они только что миновали Кэсон и продолжают движение. Передовые части выйдут к нам завтра утром, основные силы — самое позднее через двое суток.

— Понятно. Усилить наблюдение. Напоминаю всем: мы — солдаты. Не отвлекайтесь на посторонние мысли. Наша задача — сокрушить врага, который встанет перед нами.

— Слушаюсь!

Адъютант козырнул и поспешил выполнять распоряжение.

Чок Чун-ян вновь перевела взгляд на горизонт.

«Завтра… Самое позднее через два дня вся эта равнина покроется знаменами мятежников».

Сто тысяч человек.

Среди них было множество тех, с кем она делила окопы и проливала кровь в боях против Бездны. Гильдмастер 4-й гильдии Квак Дже-хён, названная одной из зачинщиц восстания, и вовсе была ее ближайшей подругой. Некогда они вместе клялись защищать эту землю, а теперь стояли по разные стороны баррикад.

Сердце Чок Чун-ян сжалось от глухой боли, но рука на рукояти клинка не дрогнула.

«Дружба бесценна… но долг перед государством превыше всего».

Разумеется, она попытается избежать бойни. Перед тем как обнажить меч, она предложит им сложить оружие. Позиции 1-й гильдии были сильны, но мятежников было вдвое больше. Проливать кровь соотечественников — последнее, чего ей хотелось.

Однако если уговоры не подействуют, она без колебаний отдаст приказ на уничтожение. В ее сердце не останется места для жалости.

Отбросив лишние эмоции, сильнейший охотник страны застыла на командной вышке, устремив холодный, как лед, взор на север.

---

Армия мятежников сделала короткий привал в районе Кэсона.

На лицах солдат и охотников, преодолевших тяжелейший марш-бросок, читались крайнее истощение и голод. Они дошли сюда лишь благодаря скудным запасам, захваченным на складах по пути, и той самой «песочной каше», ставшей символом их гнева.

Каждый из них понимал: времени почти не осталось.

— Сколько у нас продовольствия?

— От силы на два дня, — мрачно отозвался один из офицеров. — И то, если варить жидкую похлебку из того самого риса с песком.

— Ха, отличная диета для штурма столицы, — невесело усмехнулся кто-то рядом.

— Лучше не придумаешь…

Адъютанты и командиры пытались шутить, скрывая тревогу. Но, несмотря на сосущую пустоту в желудках и ноющие от усталости мышцы, боевой дух войск не угас. Напротив, близость цели лишь распаляла их ярость.

«Мы почти у цели. Еще немного — и столичный регион наш».

«Остался последний рывок. Скоро мы вышвырнем этих зажравшихся свиней из их кресел».

«В столице мы хотя бы не сдохнем с голоду. Там на каждом углу магазины и склады».

Мятежники копили силы перед решающим броском.

В то же время руководители похода — адъютант Сон Дана и гильдмастер Квак Дже-хён — стояли над развернутыми картами со сложными, сосредоточенными лицами.

— Рубеж удерживает 1-я гильдия во главе с Чок Чун-ян, — произнесла Сон Дана.

— Я знала, что так будет… — тяжело вздохнула Квак Дже-хён.

Она ничуть не удивилась. Зная несгибаемый характер своей подруги, Квак Дже-хён с самого начала не сомневалась, что Чок Чун-ян останется верна присяге даже под угрозой гибели.

Но от этого положение мятежников не становилось легче.

— Их около сорока тысяч, и за ними автоматизированный оборонительный комплекс. Мы потеряем людей, если пойдем напролом, а затяжной бой для нас — верная смерть от голода.

— Боеприпасов осталось на один-два серьезных боя, провизия на исходе.

— Отступать некуда. Завтра на рассвете мы должны сокрушить их одним ударом.

Поставив все на карту, руководители восстания готовились к лобовому столкновению.

— 1-я гильдия — это элита из элит, — продолжала Квак Дже-хён. — А сама Чун-ян… ты знаешь, на что она способна.

— Знаю. Но мы дойдем до Сеула. Чего бы нам это ни стоило.

Обсудив последние детали расстановки сил, они направились в центральный пункт связи.

Оставалось сделать последнее: отдать общий приказ на наступление.

---