Грозный окрик Сон Даны заставил Чой Ю Джин мгновенно захлопнуть рот.

Тяжело дыша от с трудом сдерживаемого бешенства, генерал-лейтенант повернулась к Ли Джин Хёну и заговорила сдавленным, виноватым голосом:

— Я… прошу прощения… Мне невероятно неловко…

— Ха-а… Ничего страшного, — тяжело вздохнул Джин Хён, мягко улыбнувшись, чтобы успокоить ее. — Эта особа всегда была такой. Не принимайте близко к сердцу.

Убедившись, что инцидент не вызвал у него отторжения, Ли Джин Хён медленно повернулся к онемевшей Чой Ю Джин.

В его голосе зазвучали ледяные нотки:

— Эй, Чой Ю Джин… Ты действительно до сих пор не поняла, в какую яму себя закопала?

— Ч-что… что ты имеешь в виду?..

В его взгляде не осталось и следа от прежнего покорного адъютанта времен 28-й гильдии.

От исходящего от него глухого давления у Чой Ю Джин мороз пробежал по коже, и она инстинктивно втянула голову в плечи.

Глядя на нее сверху вниз, Ли Джин Хён с презрительной усмешкой полез во внутренний карман пиджака:

— Что я имею в виду?

Он извлек на свет толстый белый конверт.

Сквозь полупрозрачную бумагу отчетливо просвечивали корешки пятидесятитысячных купюр — внутри лежало аккурат два миллиона вон.

Небрежным жестом Ли Джин Хён швырнул конверт прямо под ноги застывшему начальнику отдела аудита.

Едва Пак Джин Тэ сообразил, что это значит, его лицо окончательно потеряло всякую окраску, став белее мела.

А Ли Джин Хён, скользнув по Чой Ю Джин взглядом, полным неприкрытого презрения, бросил убийственно холодную фразу:

— Это значит, что вы оба крупно облажались.

— Ч-что?.. — растерянно пискнула Чой Ю Джин, все еще не в силах сопоставить факты.

Проигнорировав ее жалкий лепет, Ли Джин Хён сухо кивнул Сон Дане на прощание и развернулся к выходу вместе со своими спутницами.

Перед тем как перешагнуть порог, На Джи Сон, Иаре и Джоггс синхронно одарили незадачливую снайпершу такими свирепыми взглядами, что у той едва не подкосились колени.

Как только дверь за ними закрылась…

Генерал-лейтенант Сон Дана повернулась к начальнику аудита, и ее голос прозвучал подобно удару бича:

— Чего застыл? Забирай штраф. Ты ведь ради этого устроил весь этот гребаный цирк?

— Д-да… Слушаюсь… Конечно… Сию минуту… — заикаясь и едва не плача, забормотал Пак Джин Тэ.

Он прекрасно понял скрытый смысл ее слов.

Вот и весь масштаб «преступления».

Все, что совершил стоявший перед ними человек по имени Ли Джин Хён, оценивалось ровно в эту сумму.

Сколько бы аудиторы ни рыли землю, больше они бы не наскребли при всем желании.

Большая часть сведений, переданных На Джи Сон, вообще с натяжкой тянула на категорию «для служебного пользования». Даже если бы военный суд взялся рассматривать это дело с микроскопом, максимум, что грозило Джин Хёну — тот самый административный штраф в два миллиона вон, который он только что швырнул им под ноги.

И вот ради этой копеечной ерунды Пак Джин Тэ поднял на уши национальную прессу, выставив ситуацию как «раскрытие шпионской сети».

Да еще и нанес удар по человеку, перед которым само верховное командование готово было ходить на цыпочках.

Осознав, что его карьера, свобода, а возможно, и жизнь только что разбились вдребезги, начальник аудита окончательно вжал голову в плечи.

Оставив дрожащего чиновника наедине с его ужасом, Сон Дана перевела тяжелый взгляд на Чой Ю Джин, которая все еще хлопала ресницами в полнейшей прострации.

— Ты до сих пор не догнала, дура? Не понимаешь, во что ты всех нас вляпала?

— …

— Ясно… В твоей пустой башке ни одной мысли. Что ж, тогда я объясню тебе все по пунктам, медленно и доходчиво. А ты в это время начнешь усердно думать, как будешь искупать этот грандиозный провал.

Голос Сон Даны клокотал от бешенства, готового вырваться наружу разрушительным взрывом.

И по мере того как слова главнокомандующей начали складываться в чудовищную картину реальности, лицо Чой Ю Джин стало медленно заливать мертвенной бледностью первобытного ужаса.

---

Генерал-лейтенант Сон Дана.

Став фактическим лидером новой военной хунты, она столкнулась с ворохом сложнейших проблем, грозивших похоронить молодое правительство.

Одно дело — командовать отдельной гильдией охотников или даже крупным боевым соединением, и совсем другое — держать в руках вооруженные силы целой воюющей страны.

Проблемы сыпались отовсюду: от логистики до дипломатии. Но острее всего стоял вопрос катастрофической нехватки толковых кадров.

Какими бы прогнившими и вороватыми ни были генералы прежнего режима, внезапный вакуум, образовавшийся после их поголовной ликвидации, оказался колоссальным.

Они были моральными уродами, предпочитавшими грызться за власть вместо снабжения фронта, но при этом обладали колоссальным административным опытом и десятилетиями тянули на себе бюрократическую махину.

С их уничтожением мгновенно оборвались сотни наработанных связей, особенно тех, что держались на авторитете клана Ли, безраздельно правившего армией на протяжении многих лет.

Государственный аппарат буквально трещал по швам.

Пытаясь заткнуть зияющие дыры, новое руководство во главе с Сон Даной бросило все силы на поиск и привлечение незапятнанных профессионалов. В первую очередь искали тех, кто был вынужден уйти в отставку или был списан на гражданку из-за самодурства клана Ли.

И среди всех кандидатур была одна, которую Сон Дана, Чон Гон Хё и остальные боевые офицеры жаждали вернуть на службу больше всего на свете.

Человек, чьи безупречные стратегические расчеты сделали возможным сам успех революции.

Гений, дважды подаривший стране невозможные победы при полном отсутствии потерь.

Величайший гроссмейстер войны.

Ли Джин Хён, адъютант ЧВК «Dreamers».

Офицеры генштаба дни и ночи напролет готовили почву для его возвращения. Они были готовы осыпать его любыми почестями, предоставить в его распоряжение целый армейский корпус и наделить беспрецедентными полномочиями.

Но…

Была одна непреложная истина, сформулированная старой поговоркой: «Даже если тебе предлагают пост губернатора, если сам ты не хочешь — ничего не выйдет».

Иными словами, какими бы сладкими ни были посулы, последнее слово оставалось за самим Ли Джин Хёном.

Человека, официально уволенного в запас, невозможно призвать обратно против его воли. А шансы на то, что он добровольно бросит сытую, свободную жизнь ради возвращения в армейское ярмо, изначально стремились к нулю.

«Как ни крути, а гражданская жизнь в сто раз слаще армейской лямки…»

«По слухам, в день своего дембеля он вылетел за ворота части со счастливой улыбкой и больше не оглядывался. С какой стати такому человеку возвращаться в казарму, пусть даже генералом?»

Прекрасно понимая все сложности, штабисты тщательно выверяли каждое предложение, стремясь подобрать идеальный ключ к его сердцу.

И вот в этот самый критический момент…

Два идиота устроили грандиозный публичный скандал.

Сфабрикованное дело о «сливе военных тайн» между адъютантом Ли Джин Хёном и На Джи Сон разнесло все многонедельные дипломатические усилия в щепки.

Вместо того чтобы прийти к гению с поклоном и молить о помощи, армейское ведомство умудрилось публично вывалять его имя в грязи из-за пустякового повода!

Неудивительно, что вся ярость Сон Даны, армейской верхушки и боевых гильдмастеров обрушилась на головы инициаторов этой катастрофы — проворовавшегося начальника аудита и безмозглой охотницы S-класса Чой Ю Джин.

Они умудрились одним махом навлечь на себя гнев всех высших сил государства.

И теперь…

Непроглядная тьма отчаяния окончательно накрыла души незадачливых заговорщиков, наконец-то осознавших масштабы содеянного.