— …Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

Ледяной рык Сон Даны эхом метался по стенам кабинета, пригвождая Чой Ю Джин к месту. От ужаса у охотницы перехватило дыхание, а колени предательски задрожали.

Командующая армией не скрывала своего бешенства.

Сложившаяся ситуация ставила новое военное руководство в невероятно уязвимое положение. Страна переживала жесточайший кадровый голод, фронт требовал уверенного руководства, а генералитет отчаянно нуждался в гении Ли Джин Хёна.

Они готовили для него беспрецедентное предложение: полное помилование по всем прошлым формальным нарушениям, присвоение высшего офицерского звания, баснословное жалование и, самое главное — абсолютное командование целым армейским корпусом без какого-либо вмешательства со стороны бюрократов.

Они собирались вручить ему судьбу восточного фронта на золотом блюдечке.

И тут на сцену вылезли эти двое со своим мелочным, высосанным из пальца доносом!

— Ли Джин Хён… — сквозь зубы процедила Сон Дана, сверля Чой Ю Джин уничтожающим взглядом. — Человек, благодаря которому эта страна вообще еще существует на карте. Человек, чьи тактические схемы спасли сотни тысяч жизней при Хамхыне и Кэсоне. И ты, ничтожная идиотка, посмела обвинить его в государственной измене из-за пары служебных заметок?!

— Я… я не знала… — заикаясь, выдавила Чой Ю Джин, по щекам которой уже катились слезы паники. — Я думала… я думала, что поступаю правильно…

— Ты не думала вообще! — отрезала Сон Дана. — Ты руководствовалась своими мелкими обидами и завистью, как делала это все четыре года службы в 28-й гильдии! Ты хоть на секунду задумалась, каково это — вернуть человека, над которым вы издевались годами, обратно в строй?! Мы месяцами наводили мосты, а ты сожгла их за один вечер ради дешевой сенсации!

Чой Ю Джин опустила голову, не смея поднять глаз.

Каждое слово Сон Даны падало тяжелым камнем, окончательно разбивая ее иллюзии. Она-то наивно полагала, что Ли Джин Хён остался тем самым бесправным мальчиком на побегушках, которого можно было безнаказанно пинать. А он, оказывается, был краеугольным камнем, на котором держалась вся военная стратегия нового правительства.

— Слушай меня внимательно, Чой Ю Джин, — голос генерал-лейтенанта стал тихим, но от этого еще более зловещим. — Пак Джин Тэ отправится под трибунал за превышение полномочий и старые коррупционные дела. Его песенка спета. Но ты… Формально ты подала рапорт как военнослужащая. Закона ты не нарушила, посадить тебя я не могу.

В глазах Чой Ю Джин на мгновение блеснула слабая искорка надежды.

Но следующая фраза Сон Даны мгновенно растоптала ее в прах:

— Однако армейская служба — штука тонкая. Если ты не исправишь то, что натворила… Я лично позабочусь о том, чтобы оставшиеся годы контракта превратились для тебя в сущий ад.

— Г-госпожа генерал-лейтенант…

— Ты отправишься на самый гиблый, забытый богом пограничный форпост. Будешь месить грязь в штрафном батальоне, чистить оружие рядовым и забывать, что такое сон. Никаких увольнительных, никаких наград, никакого перевода. Ты сгниешь там заживо, Чой Ю Джин. Как S-класс ты не имеешь права на досрочную отставку до достижения сорока лет. Представь себе двадцать лет этого кошмара.

Снайпершу затрясло крупной дрожью. Перспектива оказаться заживо погребенной в штрафной части среди отбросов армии была в тысячу раз страшнее мгновенной смерти.

— Но… но что я могу сделать?! — в отчаянии взмолилась она, падая на колени. — Скажите, я сделаю все что угодно!

— У тебя есть только один выход, — холодно произнесла Сон Дана, складывая руки на груди. — Ты пойдешь к Ли Джин Хёну. Упадешь перед ним на колени, будешь ползать, умолять, целовать ему ноги — мне плевать. Но ты обязана добиться его прощения и убедить его принять наше предложение о сотрудничестве.

— Ч-что?.. Но он… он же никогда…

— Это твои проблемы. Ты заварила эту кашу — тебе ее и расхлебывать. Если он откажется окончательно и бесповоротно из-за твоей выходки — готовь вещмешок для отправки на северную границу. Срок — три дня. Пошла вон с глаз моих!

— С-слушаюсь… — всхлипнула Чой Ю Джин и, спотыкаясь, на негнущихся ногах выбежала из кабинета.

Оставшись одна, генерал-лейтенант Сон Дана тяжело опустилась в свое кресло и с силой потерла виски.

«Какая же непроходимая глупость… Надеюсь, это хотя бы немного смягчит его гнев. Если Джин Хён окончательно отвернется от нас… нам ни за что не победить в грядущей войне».

С этими мыслями она взяла телефон, чтобы лично набрать номер человека, от которого зависело будущее всего полуострова.