Тихое признание, прозвучавшее в конце весны, мягко разнеслось по коридору дворца.

Люси набралась смелости, чтобы высказать свои чувства, но Даниель был лишь ошеломлён.

'Обнять? Так неожиданно?'

Непонятная просьба не давала его голове нормально работать.

А поскольку голова не работала, он не мог сразу ответить.

В наступившей тишине Даниель начал перебирать разные предположения.

'Она хочет поставить меня в неловкое положение? Мстит за то, что я только что отчитал её перед залом заседаний?'

Вероятность была не нулевая, но Люси не казалась ему человеком, способным на такую мелочность.

'Новый способ убийства? Сделать вид, что обнимает, а затем сломать мне позвоночник…'

Это уже совсем нелепо.

Самому Даниелю стало смешно от этой мысли, и он тихо хмыкнул.

Даже если бы Люси затаила злобу, она не стала бы устраивать такое во дворце.

'Тогда, может, это часть соблазнения? Возможно, она ещё не отказалась от этой идеи.'

Если это соблазнение, то поведение Люси вполне объяснимо.

Но считать это соблазнением мешало выражение её лица, которое выглядело слишком искренним.

В её дрожащих алых глазах, полных жизни, читался стыд.

Это было настолько естественное проявление эмоций, что его невозможно было принять за притворство.

'…Неужели я ей нравлюсь?'

Оглядываясь назад, он провёл с Люси больше года.

Если не считать настоятельницу монастыря и детей, она была самым близким человеком, с которым он поддерживал связь.

Вместе они пережили множество происшествий: были моменты, когда Люси угрожала его жизни, и моменты, когда она его спасала.

'Не исключено, что в процессе у Люси могли возникнуть ко мне человеческа симпатия.'

Хотя он не считал эту вероятность высокой.

'В оригинальной истории Люси была бесчувственным биологическим оружием без слёз и крови. У неё почти не менялось выражение лица, и она редко говорила, если это не было необходимо.'

Люси Эмилия механически уничтожала имперских солдат, скитаясь по полям сражений.

На протяжении всей игры рядом с ней раздавались не смех, а лишь крики.

'Чтобы такая женщина испытывала ко мне человеческую симпатию и следовала за мной…'

Это казалось ему каким-то противоречием.

Тем не менее, в просьбе Люси не чувствовалось злого умысла.

Какими бы ни были её намерения, Даниель решил, что нет причин отказывать, и осторожно заговорил:

— Ты уверена, что этого достаточно?

Плечи Люси вздрогнули.

Из-за затянувшегося молчания она думала, что Даниель откажет, но оказалось иначе.

Когда Люси слегка кивнула, Даниель спросил ещё раз:

— Адъютант, ты же знаешь, что я - чрезвычайный верховный комиссар, управляющий Центральным управлением безопасности Империи. Такой человек спрашивает, чего ты хочешь. Это редкая возможность. Не лучше ли ещё раз подумать, прежде чем отвечать?

Люси покачала головой.

Словно ей ничего другого не нужно.

— Я уверена, что не пожалею о своём выборе.

После такого ответа отказать было невозможно.

Кивнув, Даниель шагнул вперёд и слегка обнял Люси.

Когда их тела соприкоснулись, глаза Люси широко распахнулись.

— Ах.

Осознание того, что она в объятиях Даниеля, заставило её сердце биться быстрее.

Некоторое время не зная, что делать, Люси осторожно подняла руки и обняла его в ответ.

Затем она уткнулась лицом в его грудь.

— …Раньше такое уже было.

Когда её взволнованное сердце немного успокоилось, Люси продолжила:

— Я всегда капризничаю перед вами, господин полковник.

Она не знала точно, что это за чувство.

Но в одном была уверена.

'Как Даниель сказал, что я для него важный человек…'

Люси тоже считала Даниеля важным для себя.

Ощущая тепло его тела, Люси медленно закрыла глаза.

В его объятиях все тревоги, что терзали её разум, казались незначительными.

Ей хотелось продлить этот момент, но она знала, что это невозможно.

Если бы их увидели служащие дворца или имперские чиновники, пошли бы странные слухи.

Не желая ставить Даниеля в ещё более неловкое положение, Люси разомкнула объятия и отступила на шаг.

— …Простите. Кажется, я на миг потеряла рассудок.

Собравшись, Люси слегка поклонилась Даниелю.

— Я буду впредь внимательнее к своему поведению, чтобы такого больше не повторилось. Прошу прощения за беспокойство, вызванное событиями в зале заседаний.

Вернувшись к своему обычному бесстрастному выражению, Люси подняла голову и сказала:

— Тогда я пойду и скажу водителю завести машину. Я подготовлю всё к вашему возвращению, так что, господин полковник, можете завершить свои дела и выйти, когда будете готовы.

С этими словами Люси прошла мимо Даниеля и направилась по коридору.

Её каблуки цокали, а уши слегка покраснели.

В воздухе остался лёгкий аромат лаванды.

Глядя на удаляющуюся фигуру Люси, Даниель подумал:

'Может быть, больше, чем я думал…'

В Люси, возможно, сохранилось больше человеческого, чем он предполагал.

*****

Десять дней спустя.

Кабинет верховного комиссара Центрального управления безопасности.

— По особым военным процедурам продолжаются суды над дворянами. На первом заседании герцогу Белвару и ключевым дворянам вынесен смертный приговор. Теперь остались только индивидуальные суды над теми, чья вина менее тяжела.

Даниель кивнул на доклад офицера разведки Фелпа.

'Продвигается быстрее, чем я ожидал.'

Обвинения сопровождались немедленными судами.

Сами суды были скорее формальностью, так как судьи фактически исполняли волю императрицы.

'Как бы то ни было…'

Мысль о том, что внутренние враги устранены, принесла облегчение.

Расслабившись, Даниель откинулся на спинку кресла и спросил:

— Когда назначена казнь герцога Белвара?

— Через три дня в полдень на площади состоится публичная казнь.

— Через три дня? Разве это не день прибытия дипломатического представителя из Велланоса?

— Верно. Похоже, Её Величество хочет показать Велланосу, что Империя расправилась с зачинщиками мятежа.

— Понятно. Это логично - показать, что Империя стабилизировалась, чтобы укрепить позиции на переговорах.

Считая это хорошей идеей, Даниель кивнул, а Фелп понизил голос:

— Кстати, господин верховный комиссар, что вы планируете делать с семьёй герцога Белвара?

— Они ответят за грехи отца. Их имущество будет конфисковано, а дворянский титул отобран. Кроме того, компании, которыми управляет семья герцога Белвара, перейдут в собственность Её Величества.

— Значит, станут государственными предприятиями. Не знаю, уместно ли это говорить, но их жаль. Жили в роскоши, а теперь в один момент потеряют всё.

Честно говоря, Даниель сомневался, в чём их вина, но выбора не было.

Наказание семьи зачинщика снижало вероятность новых мятежей.

Тем не менее, учитывая обещания, данные герцогу Белвару за предоставленную информацию, Даниель не мог допустить их гибели.

— Убивать их не будут. Напротив, я организую для них несколько пустующих домов в пригороде столицы, чтобы они могли там жить. По сравнению с прежней жизнью это будет ужасно, но они смогут существовать.

— Что? Даже если вы обещали, господин верховный комиссар, вам не обязательно…

Фелп замолчал, ощутив лёгкий холод.

'Неужели.'

Конфискация имущества и титулов у некогда процветающей семьи, принуждение к жизни в пригороде с минимальными средствами - всё это указывало на одно.

Даниель Штайнер хотел «законсервировать» поверженную дворянскую семью в столице.

'Люди, видя, как жалко живут дети герцога Белвара, будут думать.'

Что противостояние Даниелю Штайнеру приведёт к такой же участи.

'Исторически правители нередко играли с семьями своих врагов, как с игрушками…'

Для союзников он великий человек, но для врагов — настоящий дьявол.

Даниель лишь пожалел семью герцога Белвара, но Фелп этого не знал.

Ещё одно недоразумение о Даниеле укрепилось, когда раздался стук в дверь.

Подняв голову, Даниель велел войти, и Люси, открыв дверь, отсалютовала.

— Господин верховный комиссар.

Даниель ответил на салют, и Люси сказала:

— Прошу прощения за беспокойство в разгар дел.

— Ничего. В чём дело?

— Один бизнесмен хочет встретиться с господином верховным комиссаром. Говорит, что желает сделать пожертвование на создание Бюро национальной безопасности и заодно обсудить это.

Пожертвование на Бюро национальной безопасности? Это была приятная новость, и Даниель наклонился вперёд.

— Неплохо, но если он связан с дворянами или политиками, отправь его обратно. Бюро национальной безопасности должно оставаться нейтральным.

— Об этом можете не беспокоиться. Я проверила, и он чист в этом отношении.

— Интересно. Кто этот бизнесмен?

— Для человека, ведущего множество дел, он довольно необычен - мужчина-афроимперец. Сказал, что его зовут…

Люси сделала паузу и продолжила:

— Хамтал.