Вернувшись на Императорский остров, Дэниел около недели наслаждался покоем.

Генеральный штаб, зная о трудностях, через которые прошел генерал в Ракедраполе, предоставил ему отпуск вплоть до испытательного пуска ядерной ракеты. Чтобы выжать максимум из этого перерыва, Дэниел, изменив внешность, целыми днями посещал кондитерские и открывал для себя скрытые кулинарные жемчужины острова.

Сегодня, как и вчера, он зашёл в уютное кафе, где, несмотря на приятную атмосферу, почти не было посетителей. Однако сегодняшний визит не был праздным.

— Ты пришёл! Сюда!

Женщина в готическом платье небрежно помахала рукой из угла зала. Это была Леф, щеголявшая своими редкими для этого мира чёрными волосами. Странно, но в её облике не было ни следа маскировки.

Нервно оглядевшись, Дэниел подошёл и сел напротив, слегка сдвинув тёмные очки. Убедившись, что это действительно она, он вернул их на место.

— …Это странно.

— Что именно?

— Разве не ты предложила эту тайную встречу? Я думал, ты хотя бы замаскируешься, но ты выглядишь точно так же, как неделю назад на конференции. О чём ты думаешь?

Леф недовольно нахмурилась.

— У тебя совсем нет вкуса, да? Как ты можешь говорить, что это то же самое платье? Посмотри внимательнее — дизайн другой. Даже узор оборок отличается. Может, тебе стоит поработать над чувством прекрасного?

— …Я не об этом беспокоюсь.

— Ах, столько тревог. Кто меня узнает, кроме тебя и высших чинов Империи? В отличие от тебя, я не так часто мелькаю в газетах.

Она была права.

В отличие от Дэниела, который из-за постоянного внимания прессы не мог выйти на улицу без маскировки, Леф редко узнавали.

Всё потому, что девушка почти не появлялась на публике. Конечно, свою роль сыграло и то, что премьер-министр Велланоса категорически не желал, чтобы его дочь светилась в СМИ. По его просьбе газеты редко упоминали о ней.

Дэниел посмотрел на девушку с завистью и пожал плечами.

— Не думал, что доживу до дня, когда буду завидовать чьей-то непопулярности.

— …Ах ты мерзавец. Ты надо мной издеваешься?

— Я говорю искренне. В любом случае, зачем ты меня позвала? У тебя есть что-то важное?

Дэниел пришёл сюда исключительно по её просьбе. Несколько дней назад Леф прислала своего человека, чтобы сообщить время и место встречи.

— Ничего настолько грандиозного, чтобы называть это «важным». Я просто беспокоюсь о твоём будущем и хотела поболтать.

— Это самое смешное, что я слышал за последнее время. Ты не из тех, кто обо мне беспокоится.

— У нашего дорогого генерала привычка искажать чужие слова, я погляжу? Когда кто-то проявляет к тебе добрую волю, ты просто должен вежливо принять её с благодарностью. Понял?

Дэниел подавил смешок.

— Никогда не ожидал услышать слово «вежливо» из твоих уст. Я всегда считал тебя одним из самых далёких от вежливости людей.

— Чья бы корова мычала. Это говорит тот, кто использовал дочь премьер-министра, чтобы попасть в игорный притон. В любом случае…

Леф взяла щипчики, бросила кубик сахара в свой кофе и продолжила:

— Ты думал о том, какую жизнь будешь вести после войны?

— Кажется, ещё рано обсуждать послевоенные сценарии. И это не совсем подходящая тема для этого места.

Леф помешала кофе ложечкой.

— Я знала, что ты так скажешь, поэтому арендовала всё кафе на день. Мы можем говорить свободно. Здесь только ты и я, никаких лишних ушей.

Теперь Дэниел понял, почему в таком приятном заведении было пусто.

— Твой отец отругал бы тебя за такую расточительность.

— Он не такой человек, так что не волнуйся. А теперь, ты ответишь на мой вопрос?

— Леф, как я уже сказал, обсуждать это преждевременно. Мы можем поговорить об этом после успешного завершения ядерных испытаний.

Кубик сахара медленно растворялся в темной жидкости.

Леф убрала ложечку и неодобрительно посмотрела на генерала.

— Хватит извиваться, как угорь. Ладно, добавлю ещё одно условие. Допустим, ядерные испытания прошли успешно, и Объединённые Нации вместе с Республикой в шоке капитулировали. Чем, по-твоему, ты будешь заниматься тогда?

Леф загнала его в угол, не оставив возможности уклониться.

Помолчав, обдумывая свою жизнь, Дэниел тихо произнёс:

— Сначала я планирую уйти из армии. Учитывая мои многочисленные заслуги, Её Величество Императрица, вероятно, исполнит моё желание. Генеральный штаб тоже не станет возражать, так что всё должно пройти гладко.

— А потом?

— Ну, честно говоря, я не строил грандиозных планов. Если удастся, я, возможно, перееду в провинцию и открою небольшую пекарню.

Пекарню? Это было настолько скромное желание для того, кто вот-вот возглавит армейский корпус, что у Леф едва пар из ушей не пошёл.

— Я ожидала чего-то более амбициозного. И?

— И что?

— Я спрашиваю, кто будет той женщиной — той, что будет держать твоего ребёнка и счастливо болтать рядом с тобой, пока ты управляешь этой пекарней.

Женщиной? Застигнутый врасплох, Дэниел лишился дара речи.

Леф мягко прищурилась и озорно улыбнулась, как хищник, заметивший добычу.

— Ты ведь не собирался жить в деревне один? Ты должен хоть немного осознавать, что три женщины в твоем окружении питают к тебе чувства.

Пока Дэниел молчал, сквозь зубы Леф вырвался смешок.

— Честно говоря, даже мысль о том, что ты сможешь снять форму и уехать в глушь, кажется мне глупой. Знаешь, кто больше всех потеряет, если тебя отправят в деревню?

Леф подняла обе руки и сделала вид, что надевает невидимую корону.

— Наша драгоценнейшая Императрица. После войны Её Величество будет целыми днями сидеть во дворце, занятая государственными делами, а наш герой войны Дэниел хочет снять форму и уехать в деревню? Так тебя будет трудно увидеть даже раз в год.

Если не наступала эпоха исключительного мира, правитель редко покидал столицу. Более того, монарх никогда не путешествовал в одиночку. За ним следовала армия охраны, что делало поездки безумно дорогими.

— Если ты переедешь, наша Императрица изведётся от тоски. «Дэниел уехал, потому что больше не хочет меня видеть? Что я сделала не так?» Она может ночи напролёт проплакать в подушку.

Дэниел нахмурился, внутренне недовольный её игривым тоном.

— Ты преувеличиваешь. Её Величество отлично справится и без меня. Но в твоих словах есть доля правды, так что мне стоит пересмотреть отъезд с Императорского острова.

— Остаться на острове означает, что ты станешь мужчиной Императрицы?

— Леф, я не это имел в виду…

Девушка погладила подбородок и притворно вздохнула.

— Если ты снимешь форму и станешь Императорским консортом*, ты будешь заперт во дворце. Очевидно, дворец — это не то место, куда может свободно войти любой желающий. Естественно, майор Люси и капитан Фрин придут в ярость…
*[Супруг(а) монарха]

Леф прикрыла рот рукой, словно испугавшись.

— Церковь может отвернуться от императорской семьи, а майор Люси начнёт планировать твоё похищение. Обе женщины определённо на такое способны. В худшем случае может разразиться гражданская война. О! Дэниел Штайнер! Какой же ты роковой мужчина!

Решив, что не может больше подыгрывать её дразнилкам, Дэниел глубоко выдохнул.

— Если ты продолжишь в том же духе, я уйду. Не раздувай из мухи слона.

— …Из мухи слона? Ты правда так думаешь?

— Ты всерьёз полагаешь, что есть хоть малейшая вероятность того, что твои фантазии сбудутся?

Леф сделала глоток кофе и кивнула.

— Конечно. Ты ведь соблазнил всех этих женщин.

Дэниел недоверчиво цокнул языком.

— Соблазнил? Когда это я говорил соблазнительные слова…

Он осекся на полуслове и закрыл рот. Оглядываясь назад, он понял, что, возможно, были моменты. Хотя его намерения были чисты, с точки зрения слушателя некоторые слова действительно могли быть истолкованы превратно.

Видя его замешательство, Леф тонко поддела:

— Так всё-таки были? Что ты сказал?

— Я сказал Люси, что мы должны поехать посмотреть на океан вместе после войны. Теперь я понимаю, что она могла воспринять это как своего рода признание…

Видя тяжелый вздох Дэниела, игривость исчезла с лица Леф.

— …А что насчёт других?

— Я публично заявил Фрин, что возьму на себя ответственность за её жизнь. Я многим обязан Фрин, тебе не понять.

Это тоже, по сути, было равносильно предложению.

Леф сглотнула и после паузы спросила:

— Ты сказал что-то подобное Императрице?

— Я сказал ей, что если её чувства останутся неизменными после войны, я приму её любовь…

Лицо Дэниела стало пугающе серьёзным.

— Возможно…

Осознав масштаб катастрофы, он заговорил дрожащим голосом.

— Моя ошибка может быть глубже, чем я думал.

Леф уставилась на растерянного генерала и неловко почесала щёку. То, что начиналось как шутка, превратилось в реальную проблему.

Подумав, что ей следует предложить какое-то утешение, она осторожно начала:

— Послушай, Дэниел. Возможно, ты сейчас в замешательстве…

Протянув руку и накрыв его ладонь своей, Леф искренне прошептала:

— Но… Да, это определённо твоя вина.

Однако вместо утешения у неё невольно вырвались истинные чувства.