Недалеко от Императорского дворца, Верховный административный штаб Империи. Резиденция премьер-министра, кабинет Дэниела Штайнера.

— Ваше превосходительство. Королевство Бельмор выразило намерение вступить в Международную организацию мира.

Фелп, директор по политике Командования экономического восстановления, докладывал сидящему за столом начальнику. На лице подчинённого играла улыбка, свидетельствующая об удовлетворении результатом.

— Это означает, что в общей сложности двадцать стран присоединятся к Международной организации мира, возглавляемой Империей. Благодаря Вашим усилиям, статус державы, похоже, поднялся ещё выше. Поздравляю.

Дэниел, откинувшись на спинку стула, кивнул с усталым выражением лица.

«Я и правда вложил в это много сил…»

Даже для победителя создание международного альянса было нелёгкой задачей. Нельзя было просто потребовать от нейтральных государств и проигравших наций присоединиться к нему.

Поэтому Штайнер продолжал переговоры, максимально учитывая потребности всех сторон. Мужчина не только много путешествовал, чтобы встретиться с мировыми лидерами, но и всякий раз, когда прибывали иностранные делегации, принимал их с величайшим гостеприимством, предотвращая любые недоразумения.

Он также заключил множество соглашений, не ущемляя интересы родины. В результате выстраивания такого доверия двадцать стран теперь хотели присоединиться к структуре, созданной Империей. Оставалось лишь подписать устав, и можно было сказать, что трудный период миновал.

Когда представители каждой страны соберутся для подписания документа, Империя воцарится над миром не только как военный гегемон, но и как символ стабильности.

«…Мне удалось заложить фундамент, который предотвратит крах государства до моей смерти».

Так что теперь он мог спокойно уйти с поста премьер-министра.

«Есть только одна проблема…»

В момент создания организации рейтинг одобрения Дэниела Штайнера вырастет. А это прямая дорога к переизбранию.

Мужчина, желавший предотвратить такие события любой ценой, посмотрел на помощника.

— Директор по политике. Каков мой текущий рейтинг одобрения?

— Ах. Насколько мне известно, Ваши показатели недавно упали на 3% и составляют 70%. Причиной снижения, по-видимому, стал приказ искоренить преступность для восстановления внутреннего порядка в преддверии создания союза.

— …Почему эта директива вызвала такую реакцию?

— Проблема была в том, что сотрудники Управления госбезопасности и полиция проявили чрезмерное рвение. Поскольку облавы и контроль усилились для борьбы с криминалом, граждане почувствовали неудобство.

Штайнер примерно понял ситуацию. Те, кто услышал распоряжение, подумали, что это возможность улучшить свои показатели, и усилили принудительные меры. Хотя это действительно снизило уровень правонарушений, так что винить их было не в чем, подобные действия не должны были приводить к ущемлению свобод граждан.

— Скажите начальнику УГБ и комиссару полиции, чтобы они прекратили гонку за результатами. В любом случае, 70% поддержки…

Дэниел погрузился в раздумья.

Учитывая, что его рейтинг составлял 81%, когда он вступил в должность пять лет назад, он упал на 11%, но всё ещё оставался достаточно высоким.

«Такими темпами…»

Уйти с поста премьера будет практически невозможно. С точки зрения Штайнера, иметь такую популярность за четыре месяца до окончания срока было совсем нехорошо.

«Мне нужно как-то сбить цифры…»

Если рейтинг упадёт, у него будет оправдание, чтобы уйти в отставку. Но как этого добиться? Пока бывший генерал размышлял, постукивая по столу, Фелп напрягся.

«Он расстроен тем, что поддержка снизилась?»

Нет.

«Что ж, срок полномочий скоро заканчивается. Должно быть, думает о переизбрании, поэтому падение популярности не может его радовать».

Вовсе нет.

«Но постепенное снижение показателей после вступления в должность — обычное явление».

Такого человека, как Дэниел, можно было считать успешным в стабильном удержании своих позиций. Несмотря на многочисленные реформы, проведённые от его имени после войны, тот факт, что 70% граждан всё ещё поддерживали правительство, означал, что доверие общества не потеряно. Это и так были крайне высокие результаты.

«Ваше превосходительство. Вы отлично справляетесь».

Пока директор мысленно подбадривал его, основываясь на своём недопонимании, Штайнера осенило.

— Директор по политике.

Он щёлкнул пальцами и посмотрел на собеседника.

— Разве недавно не было трудового спора между предприятием «Пэкчин» и профсоюзом «Хвалькон»?

Вспоминая последние инциденты, Фелп кивнул.

— Да. Профсоюз требует повышения зарплаты, выступая против внедрения автоматизированного оборудования на предприятии.

— …Они против автоматизации?

— Да. Причина в том, что это сократит рабочие места.

Это был понятный аргумент. Однако компания находилась в положении, когда не могла принять требования рабочих. Внедрение новых технологий не только повысило бы производительность, но и снизило бы затраты на персонал.

— В настоящее время конфликт между двумя сторонами обострился, и члены профсоюза прекратили работу. Эта история была на первой полосе «Имперского вестника» два дня назад.

Это означало, что вопрос был социально острым. Общественное внимание будет приковано к действиям власти, что было на руку Дэниелу.

«Если я вмешаюсь в спор между компанией и рабочими, притворяясь посредником, но потерплю неудачу…»

Граждане открыто выразят разочарование премьер-министром, который не смог уладить противостояние.

«Это помогло бы снизить мой рейтинг».

Приняв решение, Штайнер слегка улыбнулся.

— Директор по политике? Вам не кажется, что разрешение трудовых споров — это то, чем должен заниматься глава администрации?

— …Вы правы. Если желаете, я свяжусь с председателем профсоюза и руководством компании, чтобы организовать встречу.

— Хорошо. Тогда я буду ждать новостей здесь.

Фелп поклонился и направился к выходу. Убедившись, что подчинённый покинул кабинет, мужчина встал. Подойдя к ярко освещённому окну, он усмехнулся.

«Если я буду постепенно снижать свою популярность с этого момента, я смогу предотвратить переизбрание».

Настроение улучшилось при мысли о том, что он скоро освободится от своих обязанностей.

---

Тем временем в конференц-зале предприятия «Пэкчин».

— Я уже говорил вам. Что бы ни случилось, мы не можем делать вид, что оборудования, которое мы уже купили, не существует. И вы должны знать, что принять повышение зарплаты немедленно тоже непросто.

— Мне жаль, но мы тоже не можем отступить. Если вы внедрите машины и их эффективность подтвердится, пострадаем мы, простые работяги. Разве не так?

Заявления руководства и лидера рабочих и сегодня продолжали идти параллельными курсами.

— Очевидно, вы планируете постепенно увеличивать количество автоматизированных единиц и сокращать персонал, становящийся ненужным, не так ли? Что нам делать? Ясно, что вы пытаетесь эксплуатировать нас, и вы ожидаете, что мы просто проглотим это?

— Послушайте! Вы думаете, компания — это какая-то благотворительность? Мы должны влезать в долги, чтобы кормить вас?!

— Мы не просим кормить нас, но хотя бы дайте нам способ выжить! Если вы отвергаете всё, то как нам быть?!

Президент предприятия «Пэкчин» резко встал.

— Этот человек действительно не в своём уме! Кто ты такой, чтобы говорить…

Мужчина собирался выразить свой гнев, но закрыл рот. Дверь конференц-зала распахнулась, и вошёл секретарь.

— П-президент!

Лицо вошедшего было мрачным. Гадая, что стряслось, начальник ждал, пока помощник переведёт дух и заговорит.

— Мы получили звонок из Верховного административного штаба.

Как только слова сотрудника эхом разнеслись по залу, воцарилась гробовая тишина.

Эта структура была, по сути, исполнительным органом под командованием премьер-министра. Естественно было удивиться, когда внезапно поступил звонок с самой вершины власти.

— …Зачем Административному штабу связываться с нашей компанией?

— Ну…

Секретарь с трудом продолжил:

— Его Превосходительство Штайнер желает лично выступить посредником в трудовом споре…

Услышав это, президент почувствовал, как у него подкосились ноги.

— П-премьер-министр… лично?

Мужчина рухнул в кресло, его глаза бегали. Видя, как тот побледнел, председатель профсоюза нарушил молчание.

— Чего Вы так испугались? Не похоже, чтобы у него были плохие намерения…

Президент медленно повернул голову к собеседнику.

— …Не похоже на плохие намерения? Империя вот-вот создаст международную организацию. Вы действительно не понимаете, что значит, когда глава правительства хочет видеть нас лично в такое время?

Он сглотнул и продолжил:

— Штайнер предупреждает нас. Представители разных стран скоро прибудут в столицу, и он говорит нам готовиться к худшему, если мы продолжим этот конфликт до тех пор. В таком случае…

Президент поднёс дрожащую руку ко лбу.

— Управление госбезопасности может арестовать нас за подрыв чести нации. У генерала, безусловно, достаточно власти для этого.

Услышав объяснение, глава рабочих покрылся холодным потом.

— Председатель.

Охваченный страхом, директор завода глубоко вздохнул и сказал:

— Сейчас не время нам драться между собой. До визита премьера мы должны прийти к компромиссу любыми средствами.

Столкнувшись с неотвратимой катастрофой, люди склонны объединяться даже с врагами. Председатель профсоюза не был исключением и, кивнув в знак признания серьёзности ситуации, сказал:

— …Понял. Давайте договоримся, чтобы закончить этот спор скорее.

В страхе, внушаемом просто самим существованием Дэниела Штайнера, двое загнанных в угол людей драматично пожали друг другу руки.