Синдия, в давние времена после падения империи Альхатан, одновременно с основанием империи Синдия, передала право управления королю Медеи. Королева Грейс II, взойдя на престол, предоставила Синдии не просто статус вассальной территории, а высокую степень автономии. Однако военные и дипломатические полномочия остались за центральным правительством Медеи и генерал-губернатором.

Благодаря дешевой рабочей силе и залежам ресурсов многие высокопоставленные аристократы и предприниматели арендовали здесь земли для строительства многочисленных промышленных предприятий. Кроме того, говорят, что расположение делает это место удобным для экспортной торговли.

Я прибыла в столицу Синдии — Даканхаб — вместе с Ноа и Винсентом. Климат здесь душный, но из-за палящего солнца приходится защищать кожу длинными рукавами. Теперь я понимаю, почему у Винсента, который часто приезжает сюда, такая загорелая кожа, как у серферов.

— Хотя ты не любишь выходить на улицу, но, кажется, тебе нравятся путешествия, поэтому я предложил поехать вместе.

Ноа взял мою руку и потряс ею, с лицом, полным ожидания похвалы. Я была измотана, но, оценив его старания, постаралась максимально откликнуться.

— Да. Здесь жарко и хорошо.

Возле порта было полно торговцев, продающих яркие цветы и фрукты, а дети Синдии с голыми торсами плескались на мелководье. Повсюду свободно бродили черные буйволы с очень длинными рогами, что вызывало некоторый страх. Если попасть под удар этих рогов, наверняка останется сквозная дыра.

На машине с водителем мы отправились к величественному особняку, похожему на дворец. Сад был настолько огромен, что от ворот пришлось долго ехать по дороге, похожей на джунгли, между большим баньяном и пальмами, мимо озера.

Индийский слуга в тюрбане, стоявший у входа, перенес багаж, затем положил руку на лоб и поклонился. Он сказал на медейском языке с сильным акцентом:

— Сахиб, я рад служить вам.

То, что он назвал меня миссис Сахиб, указывало на уважительное обращение. Внутри особняка, украшенного коврами с восточными узорами ярких цветов, мебелью золотого цвета и слоновой кости, витал тонкий аромат особых благовоний.

— Давно не виделись, господин Ротшильд, господин Форд. И госпожа Ротшильд.

Нас встретил мужчина лет пятидесяти, одетый в шенивар — одежду с множеством пуговиц, доходящую до колен. С благородной внешностью и серебристо-белыми волосами, как у Ноа, он любезно улыбнулся, приветствуя нас по местному обычаю.

— Меня зовут Кан Острик.

Похоже, он был одним из эсатов, спасенных отцом Ноа. Раздумывая, стоит ли ответить тем же жестом, я в конце концов просто поздоровалась, как привыкла. Ноа кратко представил его:

— Друг отца.

Голубые глаза мужчины средних лет, смотрящего на меня, сузились, и в уголках глаз появились морщинки.

— Да, давно я получил эту милость. Как и потомки эсатов.

— Понятно. Рада видеть вас в добром здравии. Вы живете здесь?

— Именно так. Я руковожу делами филиала в Даканхабе компании, которую семьи Ротшильдов и Фордов совместно управляют уже много лет, а также вхожу в Медейскую Государственную Авиационную Промышленную Корпорацию.

Значит, их семьи давно сотрудничают. Поскольку это территория Медеи, Проген не может вмешиваться, так что создание зарубежного филиала было дальновидным решение. Я посмотрела на Винсента с немного виноватым выражением лица.

— Но всю работу делает секретарь.

— Господин Ротшильд перевел все на мое имя до того, как покинул Проген. И с акциями тоже. Вы даже не представляете, какие трудности это вызвало. А теперь он снова требует переоформления, в каком состоянии моя совесть...

— Вот почему я прошу тебя и впредь хорошо работать, партнер.

Ноа плавно прервал жалобы секретаря и улыбнулся. Его рука похлопала Винсента по плечу. Вскоре один из слуг подошел и почтительно указал в сторону столовой.

— Обед подан.

На длинном столе из слоновой кости слуги расставили обильные блюда. Были блюда Синдии с дорогими специями, такими как шафран, и кухня Эйланда — родины эсатов. После еды, за чаем, трое начали обсуждать дела, а я, не особо заинтересованная, под предлогом прогулки по саду незаметно выскользнула из-за стола.

— Миссис Сахиб.

Пока я осматривала стеклянную чайную комнату, издалека донесся мягкий женский голос. Обернувшись, я увидела, как из-за дерева, усыпанного финиками, выглядывает человек. Женщина с серебристо-белыми волосами, спадающими до плеч. Увидев меня, она красиво улыбнулась.

— Здравствуйте, графиня Ротшильд. Меня зовут Иоанна Острик.

Судя по тому же голубому цвету глаз, что и у главы филиала Острика, она, похоже, его дочь. Глаза большие, ресницы длинные. Гармоничные черты лица на маленьком лице красивы. Эсаты все такие красивые? Она мила.

— Да, здравствуйте.

— Какие у вас красивые волосы! Они словно черный шпинель, который здесь добывают.

Она уставилась на мои волосы, совершенно противоположные ее собственным, с выражением восхищения. Я вижу их каждый день, так что ничего удивительного.

— Спасибо. У вас тоже прекрасные волосы.

— Пожалуйста, зовите меня Иоанной, госпожа.

Иоанна, смущенно улыбаясь, поправила свои волосы. Мы сели рядом на каменную скамейку в саду и завели непринужденную беседу. Разговоры были пустяковые — о росте, дне рождения, — но общаться с ней было приятно.

Вдалеке я заметила машину, стремительно подъезжающую ко входу в особняк. За стремительно приближающимся автомобилем поднялась песчаная буря, и в мгновение ока он оказался рядом.

— О, он снова сегодня приехал.

Не зная, кто это, Иоанна заметно засуетилась, поправляя волосы и платье, с выражением крайнего неудобства.

Из машины вышел молодой джентльмен в костюме и котелке, который направился к Иоанне уверенной походкой, глядя только на нее.

— Иоанна, сегодня мы с тобой...

Заметив меня рядом с Иоанной, мужчина вздрогнул от неожиданности и поздоровался. Сняв котелок, он обнажил черные волосы. По цвету волос и внешности он был медейцем. Высокий и довольно красивый предприниматель из Даканхаба по имени Логан Рейнольдс.

— У вас гостья, прошу прощения.

Немного холодно ответившая Иоанна улыбнулась мне и дала знак пройти внутрь. Неуверенно поднявшись, я последовала за ней, услышав за спиной тоскливый голос мужчины.

— Можно завтра навестить вас?

— Господин Рейнольдс, я бы предпочла, чтобы вы не приходили по личным делам.

Несмотря на решительный отказ от свидания, Иоанна, отвернувшись, сделала печальное и сожалеющее лицо. Я украдкой взглянула на стоящего вдалеке Логана Рейнольдса и тихо последовала за ней. Кажется, можно было бы и сходить на свидание.

— Я не в том положении, чтобы встречаться с кем-то.

Как будто прочитав мои мысли, которые я не высказала, Иоанна произнесла это упавшим голосом.

— Бывает.

— Ха-ха, у меня есть своя цель.

Какая еще цель? Хотя она только что смотрела ему вслед тоскливым взглядом. Она не могла оторвать глаз от машины, поднимающей клубы песка.

Мы с Иоанной сидели в стеклянной чайной, жевали сушеные финики и пили кофе. Кофе горький, финики сладкие — неплохое сочетание. С самого начала она говорила о Логане Рейнольдсе, от которого отказалась.

— Он наследник баронского рода Рейнольдсов из Тристана Медеи. Говорит, уступит титул младшей сестре, которая идет в политику.

— Правда? Когда я поеду домой, припаси мне немного сушеных фиников.

— Конечно, вкусно, правда? Я сама их собирала и сушила. Господин Рейнольдс тоже их любит.

Я поставила чашку и серьезно спросила:

— Похоже, он тебе нравится. Почему отказала? Что это за цель такая?

— Ой. Как вы догадались?

Иоанна явно растерялась и заговорила, запинаясь. Смотрела на меня, как на искусную гадалку. Она только и делала, что говорила о нем — разве не очевидно? Видя мое недоуменное выражение, она покраснела и, стукнувшись лбом о деревянный стол, плюхнулась на него.

— Держите это в секрете.

— Ладно.

Кажется, твой отец уже в курсе. Хотя это очевидно, я все же мизинцем заключила с ней договор. Ее детская наивность, соответствующая возрасту, казалась милой.

— Скоро я стану пилотом... и мы вряд ли сможем часто видеться.

— Пилот — это круто.

Хотя я реагировала сдержанно, это было искренне. Она наверняка будет носить летный комбинезон с шарфом на шее и даже очки. Должно быть, это будет выглядеть здорово. Наверное, она собирается работать в Медейской Государственной Авиационной Промышленности. Пока я так думала, она смотрела в голубое небо через стекло и сказала:

— Скоро завершится строительство самолета, которым я буду управлять.

— Правда? Это новый туристический самолет, о котором недавно говорили?

— Нет, это бомбардировщик. Очень большой.

Управлять бомбардировщиком? Представив, как она уворачивается от зениток и сбрасывает фугасы на город, превращая его в море огня, я немного опешила. Хотя внутри я была шокирована, внешне я спросила спокойно:

— Бомбардировщик? Ты военная?

— Да. Я досрочно окончила местное авиационное училище.

Девушка на год младше меня бодро улыбнулась. Мысль о том, что в таком юном возрасте она отправится на войну, для меня, взрослой двадцатилетней женщины, была нереальной.

— Завтра вы сможете его увидеть, если поедете со мной. Авиабазу покрыли маскировочной сетью, чтобы разведчики не обнаружили. С воздуха она выглядит как поле.

— Твоя цель... то есть ты идешь на войну?

— Да. Именно.

Иоанна красиво прищурилась. Хотя благородно отказаться от любви ради мечты, но чтобы ради участия в воздушных боях... У каждого свои мотивы и цели, но если смотреть упрощенно, итог только один — жизнь или смерть.

— Тебе не страшно?

— Страшно, но я хочу с высоты увидеть момент падения нации, попиравшей нас под идеей собственного превосходства и отобравшей у нас все. Как апостол, сошедший с небес.

Ее голубые, как стеклянные шарики, глаза сузились, став похожими на бурный пролив. Странное чувство — стоять перед человеком, который в ближайшем будущем поможет покарать страну-агрессора. Если история пойдет схожим с моим родным миром путем, империя Проген получит по заслугам от коалиции великих держав. Только гораздо позже.

Тебе не обязательно делать это самой. Не желая распространять свои беззаботные мысли, лишенные достойных целей и мотивов, я промолчала. Иоанна смотрела на густую зелень сада, сжимая чашку с кофе обеими руками. Ее глаза, теперь спокойные, как море после бури, колыхались отголосками печали и сожаления.

— Я тоже не смогу избежать смерти. Я — апостол и агнец.

Под ее одинокий голос, словно провозглашающий апокалипсис, листья баньяна закачались. Солнечный свет в стеклянной чайной был ослепительно ярким.