Алисия безудержно рыдала, из раза в раз повторяя: «Шрам… теперь на лице сестры будет шрам…»

Только после этих слов я ощутила покалывание в щеке. Когда Кэти вертелась вокруг меня, она своими длинными ногтями расцарапала мне лицо.

«…Ха».

Вот сейчас я правда еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться вслух.

‘Ты плачешь из-за маленькой царапинки на моем лице?’ ‘Твои раны всегда были куда более серьёзными, но ты рыдаешь из-за этого?’

‘Я понимаю, что ты добрая, но сейчас кажется, будто твое сердце целиком и полностью размякло’.

Наблюдая за этой необоснованной детской реакцией, меня не покидало ощущение, будто она просто шутит или говорит эту чушь с сарказмом, но она была совершенно серьёзна.

«Ты слишком много плачешь».

«Ха?»

«Я попрошу Мэри принести мазей».

«Но…»

Я поднесла руку к ее лицу, чтобы погладить Алисию по щеке. Из-за этого ее глаза снова наполнились слезами.

«Ну, не плачь».

Господи, что за плакса. Я уже знаю, какое будущее ее ждёт, так что советовала бы приберечь слезы на потом.

Алисия просто молча смотрела на меня, когда я убрала руку. Но в момент, когда уже было собралась уходить, она резко схватила меня за край рукава.

«Сестра!» – выкрикнула Алисия непривычно громким голосом. Даже несмотря на то, что я взглянула не на нее, а на ее руку, ухватившуюся за мою одежду, она продолжила: «Ужин… Давайте вместе поужинаем!»

Ужин.

Казалось бы, обычная просьба, но настолько странно слышать такое от нее, что даже замешкалась.

Честно говоря, я вообще забыла о еде. А еще прекрасно представляю, каким утомительным будет этот ужин.

Но есть то, в чем я хотела бы убедиться.

«Конечно».

Отчеканив этот краткий ответ, я развернулась и зашагала в другую сторону, однако Алисия, держащая меня за платье, не отнимала своей руки.

Я замедлилась, а потом поняла, что она остановилась… Из-за того, что кто-то стремительно приближался к нам.

Сегодня навряд ли подходящий день для приятного ужина.

«Алисия».

Окликнили ее дружелюбным тоном, но стоило тому человеку заметить меня, как выражение его лица переменилось.

Высокий мужчина с пепельными волосами и золотистого цвета глазами – отличительные черты рода.

Дамиан Валентайн – наследник герцогства.

Он был родным братом Алисии, а мне приходился единокровным.

Но одного взгляда было достаточно, чтобы заметить невероятное сходство Розетты и Дамиана.

Может быть, это из-за одинаково холодных взглядов… или из-за того, что оба были высокими, или внешности, но любой человек принял бы именно Розетту, а не Алисию, за родную младшую сестренку Дамиана.

Однако одного сходства мало, есть предел таким поверхностным явлениям. То, что они были практически идентичны, делало ситуацию даже хуже.

Неважно, сильно ли мы похожи, – мы никогда не могли бы стать одной семьей.

За окном садилось солнце; когда оранжевый диск скрылся за горизонтом, в помещение ворвались красные и пурпурные цвета заката и сумеречные тени.

Дамиан стоял на одном месте как вкопанный и неловко оглядывал меня и Алисию.

Демонстративная неприязнь или враждебность, невысказанная неловкость или дискомфорт, а может и чувство вины или обида.

Нет.

Все не то.

То, как Дамиан воспринимал Розетту, невозможно описать.

‘Дорогой Дамиан, я – часть твоей семьи, мы – брат и сестра. Однако во мне течёт кровь моей матери’.

Да, я – дочь своей матери, потомок настолько отвратительной женщины.

---

Розетта была нежеланным ребёнком, который вообще не должен был появиться на свет.

Ее биологическая мать была горничной рода, дорогим другом гецогини. Пользуясь огромным доверием четы, ей не составило труда подмешать что-то в их напитки, а именно – снотворное для герцогини и галлюциногены для герцога.

Мужчина заметил бы это, если бы ему дали наркотики во время банкета, но ко всему прочему он был сильно пьян, что правое от левого отличить не мог.

После испитого напитка с галлюциногенами, спутав горничную с женой, он разделил ложе с ней – матерью Розетты.

После ночи, проведённой с герцогом, она быстро ретировалась из поместья, глубоко в своем сердцескрыв правду о том, что произошло в тот роковой раз.

«Шанс этого очень мал, но…»

Разумеется.

Неудивительно, но такие случайности – канон романов.

Спустя несколько лет, когда прошло совсем немного времени с четвёртого дня рождения Алисии, молодая бывшая горничная герцогов вернулась. С Розеттой, у которой были золотистого цвета глаза и пепельные волосы.

После этого она нагло потребовала стать мужчине второй женой.

Купавшаяся во вседозволенности и доверии герцогского поместья, она ушла и возвратилась вновь с желанием вернуть все назад.

Но ее просьбы были тщетны.

Герцог не был милосердным человеком.

Его благосклонность распространялась лишь на любимую жену и детей, а также на тех, о ком заботились они. По его мнению, предатели не достойны ни того, ни даже малейшей снисходительности.

Узнав всю правду о той ночи, герцог пришёл в ярость.

Как могла эта бессовестная служанка так воспользоваться доверием семьи, что посмела подсыпать в напитки наркотики?!

Он вытянул меч из ножен рядом стоящего рыцаря, опешившего от резкости герцога.

В тот же момент острый клинок разрезал воздух, алая жидкость брызнула фонтаном, растекаясь по нарядному ковру, а голова неверной со звучным стуком упала рядом с окровавленным телом.

Герцог оставался бесстрастным, даже когда зеленые безжизненные глаза уставились на него.

Он пошёл в комнату, чтобы найти Розетту, что безмятежно ела печенье.

К счастью, голова девочки осталась на плечах.

То была заслуга герцогини, которая настаивала, что ребёнок невиновен. Более того, она позволила Розетте носить фамилию Валентайн и буквально заставила мужа официально ее удочерить.

Сразу после этого хаоса здоровье герцогини сильно ухудшилось. Оно и так ослабло после рождения Алисии четыре года назад, но все стало совсем плохо после предательства подруги и появления незаконнорожденного ребёнка.

Через некоторое время в один весенний день Алисии и Розетте исполнилось по шесть лет.

«Дорогой… н-наши дети… доверь их Кэти».

«Лилиан! Нет… останься со мной, Лилиан!»

«Дорогой… наши дети… Розетта, Алисия, Дамиан… заботься о них…»

Она так и не смогла закончить слова последней воли. Темная тень накрыла ее ресницы, а глаза закрылись навсегда.

«Лилиан!»

«Мама, мама!»

«Мамочка!»

Горестные крики эхом разносились по всему особняку.

Герцог и двое детей выплакали все слезы мира, пока тело женщины остывало. Стоя не слишком далеко от них, лишь Розетта всю ночь хранила молчание.

После ухода герцогини отношения меж членами семьи стали напряженнее и двусмысленнее.

Именно эта женщина настаивала на том, что ребенок невиновен, а герцог старался заботиться о Розетте, как о своей дочери. Однако осознавать умом и принимать сердцем – две разные вещи.

Алисия была еще слишком мала, чтобы заметить царящее в отношениях родственников напряжение. И герцог, и молодой лорд постоянно вспоминали о герцогине и дурной горничной, когда видели Розетту.

Как факт признали, что герцогиня, любимая жена и мать двоих детей, была убита биологической матерью Розетты.

И чтобы заглушить невыносимую скорбь, не покидавшую их сердца после потери, герцог и молодой лорд обвинили и Розетту в причастности к смерти герцогини.

Герцог знал, что ненавидит Розетту, и вспоминал об этом, стоило лишь ему увидеть ее лицо, поэтому, в конце концов, нарушил свое обещание, данное покойной герцогине. Он использовал работу как предлог, чтобы оправдать свое постоянное отсутствие в поместье.

В итоге Алисия приняла на себя основную тяжесть всеобщего негодования.

И герцог, и молодой иорд почти все время отсутствовали дома, потому большее количество времени она проводила одна.

Она также постоянно жила под гнетом Розетты, которая завидовала тому, что герцог называет своей дочерью лишь Алисию.

Кроме того, так как никто больше не занимался воспитанием девочек, Кэти могла наслаждаться страданиями двух молодых герцогинь, которые она собственноручно причиняла им.

Насилие, которое терпела Алисия все свое детство, вылились в огромную психологическую травму, к тому же из-за того, что она редко видела свою семью, ее проблеы с восприятием мира сильно влияли на ее состояние, загоняя в лапы бесконечного одиночества.

«Герцог и молодой лорд не должны быть в курсе того, что происходит на наших «уроках». Меня бы все равно ругали лишь за ваши проступки, а не мои. Я уже сыта по горло вами двумя, можете не доставлять мне еще больше головной боли?»

Эти слова Розетта и Алисия услышали от Кэти в шесть лет, и до сегодняшнего дня это оставалось нерушимым законом, о котором Алисия никогда не забывала.

Только по этой единственной причине рот Алисии был крепко зашит.

В конце концов, она, главная героиня этого романа, стала самой главной жертвой.

Дамиан не имел понятия, что происходило в особняке, ведь нечасто бывал дома, но у него было достаточно причин относиться ко мне так, как он считал нужным.

Я была дочерью своей матери. Моя мать убила его мать. Я продолжала нести крест своей матери просто существуя.

У нас были отношения, которые лишь формально назывались семейными, на деле же ни о каких теплых связях не могло быть и речи.

Столь же осязаемое, как и влечение бабочки к цветам, нежелание Дамиана принимать Розетту было вполне естественным.

---

«Брат!»

Напряжение, повисшее между мной и этим молодым мужчиной, нарушил восторженный голос Алисии.

Как только глаза Дамиана отвлеклись от меня, он внезапно превратился в настоящего старшего брата.

«Алисия», – промурлыкал Дамиан, его голос был таким же тягучим, словно мед, как и взгляд, направленный на Алисию.

Когда Алисия повернулась ко мне спиной, ее золотистые волосы красиво проскользнули мимо меня. Он раскрыл руки, и она, не колеблясь, бросилась прямо в его объятия.

Перевод: LamDash

Коррект: Милистерра