Как и ожидалось, путник, пересекший Разрез, оказался мертвецом. Одна только радиация в этой области расплавит кожу всякого человека. Лия и Мэтьюз провели меня через лагерь. В конце мы дошли до палатки, вокруг которой сосредоточилась дюжина солдат STAR. Лия кивнула им, и один из них отодвинул полог палатки, впуская нас.

Внутри находилась небольшая больничная койка, несколько стульев и продолговатый стол. Мужчина в белом халате сидел на стуле рядом с койкой, напротив лежавшего на ней мертвеца. Грудь и живот мертвеца были плотно перевязаны, а дыхание раз через раз переходило в хрип. От него пахло одновременно и знакомо, и странно. Запах отличался от привычного мне запаха мертвецов. Присутствовал обычный аромат грязи и оттенок облучения, но под этим скрывалось что-то приторно-сладкое, чего я не узнавал. Возможно, это шло от ран, но уверенностью я не располагал.

Мужчина в халате посмотрел на нас.

— Ему внезапно стало хуже. Я обработал его раны, и его состояние было стабилизировалось, но… Я не уверен, сколько ему осталось. Кажется, рассудок покидает его.

Я подошел к врачу и жестом показал ему отойти, затем сам сел напротив мертвеца. Сквозь полузакрытые веки виднелись его желтые глаза. Легкие путника работали как ржавый механизм.

Я наклонился ближе.

— Можешь ответить на несколько вопросов?

Его глаза скользнули по мне и расширились.

— Избранный… Рай. Должно быть, я так близко, — прошептал он. Его голос был хриплым, на губах и подбородке оставался след засохшей крови.

— Как ты сюда попал? Ты пересек Разрез?

Он внезапно подскочил и схватил меня, наклонившись к моему уху.

— Через лес зубов, через металлические пустоши. Иди без ритма, пересекая пропасть, иначе тебя заметят. Черный песок шепчет и ищет пламени, но не дай ему того, чего он жаждет. Следуй по этому пути, и ты найдешь Рай.

Я внимательно слушал, подавив мимолетное желание оттолкнуть его. Эта манера речи напомнила мне кайдзинов, которые нередко говорили загадками и метафорами. Я впечатывал его указания в свою память.

Закончив, мертвец упал обратно на койку, и у него начались конвульсии. Я поднялся на ноги, отошел в сторону, позволив врачу делать свое дело, и встал рядом с Лией и Мэтьюз.

— Интересно. У него нет таких мощных регенеративных способностей, как у тебя, — заметила последняя, бесстрастно наблюдая за разворачивавшейся сценой.

Я стиснул зубы. Не удивительно, что она знала — я предполагал, что Лия выложила своим лидерам все обо мне, Поттсе и о любом вопросе, что мог у них возникнуть, — но это все равно раздражало.

— Мы все устроены по-разному. Более впечатляет тот факт, что он пересек Разрез без них. У него было при себе оружие?

Лия кивнула.

— Копье, нож и старое ружье.

Я кивнул. Этот скудный набор предполагал, что большинство опасностей в Разрезе связаны с окружающей средой и их можно избежать без боя. Я стоял и наблюдал, как врач пытается стабилизировать состояние мертвеца, умиравшего на койке. У меня возникло ощущение, что он ждал лишь этого момента — момента, когда ему удастся поговорить с другим мертвецом, — а затем сдался. Я видел таких не раз. Человек может продержаться в живых достаточно долго, чтобы передать свои последние слова, совершить последний выстрел или плюнуть кровью в лицо врагу, прежде чем испустить дух. Я чувствовал себя обязанным остаться там и наблюдать, пока он не отойдет в мир иной. Парень был исследователем, как и я. Какая бы идеология ни привела его к поискам рая за Разрезом, я уважал его за этот подвиг, впервые совершенный разумным существом. К сожалению, моя сторона Разреза не была раем, и, учитывая, что он рискнул покинуть свою, там тоже было не счастливое место.

Примерно через пятнадцать минут наблюдения за попытками врача сохранить жизнь пилигриму, Лия и Мэтьюз покинули палатку. Еще через десять минут все было кончено. Врач тяжело вздохнул, покачал головой, сделал пометку в блокноте и вышел из палатки. Я подошел к телу и прикрыл его веки, а затем и сам ушел.

Мэтьюз нигде не было, а вот Лия все еще сидела и читала свой недавно приобретенный коммунистический любовный роман. Я подошел к ней.

— Бункер на той стороне, что в нем такого важного?

Она закрыла книгу и посмотрела на меня.

— Именно там была разработана Система Перестройки Америки.

— Там? Не в Вашингтоне и не в космосе?

Агент покачала головой.

— Точки распространения и контроля были во многих местах, но разработка началась и закончилась именно в этом объекте.

— И зачем нужен вам я? Что я должен отыскать?

— Спасение. Я уже говорила тебе, что у нас есть частичный контроль над системой.

Я кивнул.

— Так вот, «частичный» — это щедро сказано. Самое большое преимущество, коим мы располагаем, — это возможность отправлять сообщения друг другу.

Я моргнул. Поскольку они являются остатками бывшего правительства, у них должны были иметься некие эксклюзивные права. По крайней мере, я так полагал.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я. Кажется, такую информацию они бы предпочли сохранить в секрете.

— Я обещала тебе честность, и я стараюсь соблюдать этот уговор. Кабинет еще не понимает реалии пустошей. Они думают, что могут перетянуть на свою сторону кого угодно, продемонстрировав немного патриотизма и технологий. Это будет долгий путь, на нам нужно его пройти.

— Итак, допустим, я достиг бункера. Как вам это поможет?

— Система не полностью активна. Мы не знаем почему, но сейчас функционируют только самые низкие уровни. Десятки профессий и способностей заблокированы без полной версии R.A.S, без рабочего онлайна.

— И эта полная версия даст вам больше контроля? — мысль об этом заставила меня засомневаться в этом сотрудничестве.

Она покачала головой.

— Нет. Пока мы не заслужим этот контроль. Если бы система была подключена к сети сразу после запуска, мы бы еще тогда получили желаемое. Теперь же эти функции будут доступны каждому. У нас может иметься некое преимущество, но оно будет весьма ограниченным. Тем не менее, мы считаем, что это наш лучший шанс. Лучший шанс для каждого.

Я поправил шляпу, проведя пальцем по полям.

— Что это значит для меня? Для Поттса?

— Чего вы хотите? Мы не в лучшем положении для переговоров. Насколько я знаю, ты единственный человек, который может пересечь Разрез.

Я улыбнулся, показав зубы, и взглянул на одного из бронированных солдат Ревнителей, стоявшего неподалеку.

— Я могу озвучить несколько вещей. Уверен, Поттс тоже может. Есть ли у вас какой-нибудь способ составить альтернативное соглашение, которое мы могли бы рассмотреть?

Она кивнула.

— Есть.

— Тогда принеси его мне, и отложите парочку доспехов, для начала.

В глазах Агента промелькнули расчеты, прежде чем она кивнула.

— Хорошо. Я принесу тебе документ.

Я кивнул, на данный момент удовлетворенный. По правде говоря, я давно засматривался на Разрез. Собирал карты той стороны, данные от тех, кто бывал близко к ущелью. Это не удовлетворяло мою жажду знаний, но и сам проверить я не мог: тогда Разрез казался недосягаемым. Однако с моим новым классом, новыми способностями и опытом все должно быть иначе; я чувствовал уверенность в этом начинании. Если я смогу гарантировать себе и Поттсу дополнительные выгоды за работу, которую я и так планировал выполнить, тем лучше.

— Как оцениваешь, когда ты сможешь начать исследование? — спросила Лия.

— Мне нужно закончить кое с какими делами в Орде, — в приоритете у меня разобраться с бандой Черной Вдовы, назовем ее так, а затем мне нужно будет нагрянуть в Поттс для соглашения, — а так же получить больше информации. Например, знание того, где был найден пилигрим, поможет в выборе маршрута.

Она кивнула.

— Понятно. Я поручу подготовить документ, а затем мы с Грейвсом вернем тебя в Джаспер. На месте я оставлю способ связаться с нами.