Барон Джид, наставник принца Шиона, выглядел как истинный верный вассал. На вид ему было под сорок. Мощное телосложение, строгое лицо и веская манера речи выдавали в нем человека надежного и непоколебимого. Откровенно говоря, он не производил впечатления человека выдающегося или изворотливого ума, но в каждом его слове и поступке чувствовались душевное равновесие и глубокая преданность императорской семье.

На войне барон потерял правую руку и теперь был одноруким. По словам принцессы Сакуи, таким стал исход сражения, в котором он, будучи рыцарем гвардии, заслонил собой императора на поле боя. В знак безмерной благодарности владыка повелел рыцарю, навсегда потерявшему возможность сражаться, унаследовать угасший баронский титул. Отныне он должен был служить не мечом, а как дворянин.

Новый статус не убавил его усердия. Оценив преданность барона, император назначил того наставником своего любимого младшего сына. Доверь он эту роль графу или маркизу — и амбициозный опекун вполне мог бы использовать принца Шиона для захвата трона. У барона без собственных земель просто не было почвы для подобных амбиций. Очевидно, именно эти соображения учитывались при его назначении.

«Раз этот барон до сих пор остается его наставником, значит, император не планирует менять порядок престолонаследия?»

С этой мыслью я озадаченно склонил голову. По информации, собранной Мирославой в Ишке, в империи Адоастела зрел конфликт между членами правящей семьи из-за права на престол.

Но если бы император действительно хотел лишить нынешнего кронпринца Ришара наследства и посадить на трон Шиона, он окружил бы младшего сына куда более влиятельными людьми. Кронпринц Ришар более двадцати лет помогал отцу, накопив немало заслуг как в политике, так и на войне. Любому ясно, кто из них — многоопытный муж или десятилетний мальчишка — больше подходит на роль правителя. Чтобы сократить эту пропасть, императору пришлось бы собрать вокруг Шиона мощную фракцию вассалов.

Однако главной опорой принца по-прежнему оставался барон. Вывод напрашивался сам собой: император не собирался делать Шиона наследником. Сказать, что слухи о расколе в императорской семье — сплошная ложь, было бы преувеличением, но вполне вероятно, что кто-то просто делает из мухи слона, раздувая пустяковые разногласия.

Подобные мысли крутились в голове, но делиться ими с бароном Джидом я не стал. Одно неосторожное слово — и меня примут за шпиона королевства Канария. К тому же, междоусобицы в Адоастеле меня совершенно не интересовали, поэтому я не видел нужды допытываться.

Убедившись в подлинности рекомендательного письма от принцессы Сакуи, барон Джид пообещал непременно передать императору личное послание — то самое, что было надежно запечатано в жестком футляре. К счастью, владыка навещал принца Шиона чуть ли не каждые три дня, так что с доставкой проблем не возникнет. А вот захочет ли он после этого встретиться со мной — знает лишь Бог.

Стоит отметить, что Сакуя изначально отвергла прямой путь, при котором Джид просто явился бы во дворец и запросил аудиенцию для передачи письма. Если бы придворные прознали, что недавно выданная замуж принцесса проталкивает на встречу с императором Убийцу Драконов, да еще и изгнанника из рода Мицуруги — проблем было бы не оберешься. Так рассудила принцесса.

Она была абсолютно права, и возразить на это было нечего. Поэтому мы выбрали слегка окольный путь: передать письмо, улучив момент, когда император сам придет к сыну.

Итак, мне предстояло задержаться в столице на несколько дней. Барон Джид любезно предложил остановиться в его особняке, и я решил принять приглашение. Возник вопрос, чем занять свободное время. Хотелось, конечно, осмотреть город, но, учитывая подавленное состояние Клайи, наслаждаться беззаботным туризмом не представлялось возможным. Впрочем, я решил подумать об этом позже. И пока я размышлял, совершенно неожиданно мне довелось ступить в императорский дворец в тот же самый день.

И нет, император тут был ни при чем. Встретиться со мной пожелал сам принц Шион. Узнав, что прибыл посланник от его старшей сестры, отбывшей в чужую страну, он с жаром попросил: «Пожалуйста, расскажите мне, как поживает сестрица в королевстве Канария!»

Сначала барон, сославшись на усталость путников, только что прибывших в столицу, покачал головой, но обычно послушный принц вдруг заупрямился. Похоже, брат с сестрой были очень близки, и отъезд Сакуи заставил мальчика почувствовать себя невероятно одиноким. Зная об этом, Джид не смог отклонить повторную просьбу принца — так я и оказался во дворце.

«Честно говоря, меня одолевали сомнения. Пусть я и принес письмо от принцессы, но стоит ли им так легко пускать во дворец и допускать к принцу чужеземца, которого они еще вчера в глаза не видели?»

Но каковы бы ни были их мотивы, шанс приблизиться к императору упускать нельзя. Не станут же они убивать меня исподтишка прямо в императорских покоях. Рассудив так, я согласился на встречу.

***

— Приятно познакомиться, я Шион.

Мягкая улыбка озарила лицо принца. И правда, он поразительно походил на принцессу Сакую. Черты его лица были тоньше, чем у старшей сестры, а в личности не чувствовалось той же глубины, но зато с ним можно было общаться без лишнего напряжения. С этим юным принцем не требовалась та настороженность и бдительность, с которой я держался перед принцессой.

«Как бы это сказать… Младший брат походит на принцессу больше, чем сама принцесса».

Проглотив эту мысль — за высказывание которой вслух я неминуемо поплатился бы обвинением в оскорблении величества, — я вступил в беседу. Барон Джид, судя по всему, вообще ничего не рассказал ему обо мне. Принца интересовала только сестра: здорова ли она, нравится ли ей местная еда, не обижают ли ее при дворе Канарии.

Для человека, не знакомого с жизнью Сакуи в королевском дворце, вопросы оказались весьма непростыми. Но не мог же я ответить: «Понятия не имею». Вспоминая нашу единственную встречу и рассказы герцога Драгнота и Клавдии, я кропотливо и обстоятельно отвечал на каждый вопрос Шиона.

Принц внимательно слушал, кивал и радостно улыбался каждому моему ответу. В этой улыбке не было ни капли фальши — он искренне беспокоился за сестру. Одного этого факта было достаточно, чтобы понять, насколько он добр.

Глядя на него, я вдруг поймал себя на мысли: этот принц не способен на борьбу за престол. Доброта — прекрасное качество, но она становится помехой для того, кто должен оттеснить брата и вырвать власть. Правителю порой приходится душить в себе личные чувства ради безжалостных решений, но Шион на такое вряд ли способен. В каком-то смысле этот принц подходит на роль правителя даже меньше, чем наследный принц Азар.

В то же время его доброта притягивала людей. Даже я почувствовал странное спокойствие в его присутствии. Придворные, которые видят его каждый день, наверняка души в нем не чают.

«Опасная ситуация», — невольно подумал я.

Опытный наследник против всеми любимого младшего принца. Сейчас Шион еще мал, поэтому до открытого пожара не дошло, но по мере его взросления противостояние неизбежно обострится. Даже если сам принц не годится в императоры и совершенно не жаждет власти, найдутся те, кто попытается возвести его на трон ради собственных амбиций. А кронпринц вряд ли станет молча ждать, пока фракция его младшего брата наберет силу.

Возможно, слухи, собранные Мирославой, как раз и уловили эту скрытую атмосферу вражды. Я едва успел додумать эту мысль, как в дверь торопливо постучали. Получив дозволение принца, в покои вошел вассал из его свиты и взволнованно доложил:

— Ваше Высочество... Его Величество скоро прибудет!

[Прим. автора: Для тех, кто заметил в комментариях — 4-й том выходит 16 декабря (ср)! Буду рад, если вы его приобретете. Ниже был представлен черновой набросок Клайи. На обложке будут всеми любимые Аяка и Клайя (вместе с главным героем), так что ждите с нетерпением!]

Над главой работал:

— malstach