[Какой-то жалкий смертный посмел мне, Последователю Мириад Эпох... Кха-а-а-ак!]

Если говорить начистоту, воплощение Последователя Мириад Эпох было слабее воплощения Повелителя леса, с которым они сражались вместе с Лучель.

Его мгновенная огневая мощь была несравнимо выше, но вот живучесть — несоизмеримо ниже.

Оно ощущалось как созданное в поте лица одноразовое убойное оружие.

[Ублюдок... я никогда тебя не забуду...!]

— От созвездий я слышу это уже далеко не в первый раз.

Поэтому и на то, чтобы прикончить ублюдка, много времени не потребовалось.

В момент появления воплощения громогласный голос Пан Ювона, наполненный его силой, эхом пронесся в сознании всех союзников. Такие сильные бойцы, как Мумён, Найн и Анери, тут же развернулись и обрушили на врага шквал атак.

— К тому же, ты ведь сам с самого начала пытался меня убить, с чего вдруг такие удивления?

Финальным аккордом стал прямой лазерный луч, созданный Пан Ювоном с помощью фотонной магии.

Вернее, в него была вплетена суть магии звездного света, постигнутая им буквально сегодня. Черпая энергию окружающих звезд и испуская таинственное сияние, луч вонзился в самую грудь противника, мгновенно испарив его так, что тот даже не успел издать предсмертный вопль.

— Это же...?!В

—...Звездный свет?

— Как простой смертный смог овладеть им? Конечно, это не был чистый звездный свет, но всё же...

— Неужели он связался с хозяином звездного света?

Даже те, кто был бесконечно сильнее нынешнего Пан Ювона, пришли в ужас, увидев это.

Более того, нашлись даже те, кто узнал звездный свет, несмотря на то, что это была уникальная магия. Похоже, звездный свет, которым некогда владел Селлон, действительно был поистине великой силой.

[Вы получили: Жизнь — 5, Стигма — 7, Алое пламя — 25, Синтез — 5.]

[Вы покарали грешника, глубина Суда увеличивается на 10.]

[Вы собственноручно оборвали жизнь врага более высокого ранга! Глубина Бунта увеличивается на 3.]

Однако добыча с этого ублюдка оказалась не слишком впечатляющей.

Тело уничтожено на корню, души нет, и хотя было убито самое настоящее воплощение созвездия, показатель жизни вырос всего на 5.

Зато уникальные концепты оказались весьма солидными: если не считать стигм, собранных сегодня тут и там, приобретение огромного количества Алого пламени, принадлежавшего членам семьи Проминенс, стало весомым уловом.

К тому же этот концепт... Чувствовалось еще тогда, когда он вытягивал его из метеоритного дождя: уникальные концепты, которыми изначально могут владеть лишь определенные расы, обычно отторгаются человеческим телом как «недоступные для людей», но вот Алое пламя попыталось устроиться в его организме совершенно естественно.

И в тот самый следующий миг.

[Вы чудесным образом пробуждаете и осознаете силу Алого пламени — солнечного огня, таящегося в истоке. Глубина уникального концепта Алого пламени достигла 100.]

Сила, разделяющая с ним общий исток и дремавшая в глубинах его тела, пробудилась — впитав все концепты Алого пламени, добытые Пан Ювоном в этой космической битве, она пышно распустилась!

Теперь и Пан Ювон обрел способность управлять уникальным концептом семьи Проминенс, которым так гордилась Кийра.

Несмотря на всю абсурдность происходящего, Пан Ювон принимал это как нечто само собой разумеющееся.

«А, я так и знал?»

Пан Ювон усмехнулся, вызывая на ладони кроваво-красное пламя, отличное от того, что порождала элементальная магия.

Подобно тому как магия звездного света была шагом вперед по сравнению с обычным светом, это Алое пламя являлось стихией, в разы превосходящей заурядный огонь.

Судя по тому, что в описании даже значилось слово «чудесным образом», если бы он оставил всё как есть, то, пожалуй, так и не осознал бы этого за всю жизнь, но потенциал Алого пламени, судя по всему, изначально дремал и в самом Пан Ювоне.

Наверное, всё потому, что его мать, Кан Ынён, была существом, управляющим Алым пламенем.

«С другой стороны, этот Синтез...»

Пан Ювон предположил: возможно, истинной способностью, которой изначально обладал Последователь Мириад Эпох, было вовсе не Алое пламя и базирующаяся на нем сила, а именно этот Синтез.

И то, как этот ублюдок по своему желанию превратил орчий флот в метеоритный дождь, и то, что он получил из этого дождя концепт Синтеза — точно такой же, как при уничтожении воплощения...

Каковы бы ни были закулисные подробности, заполучить столь редчайший концепт было большой удачей.

Ведь этот концепт позволял искусственно воспроизводить «трансцендентный синтез», случайно проявившийся у Пан Ювона при создании Евы или Лилит.

«Неизвестно, в какой момент и при каких обстоятельствах он мне пригодится, так что приберегу его.»

Вместе с тем, что удалось вырвать из метеоритного дождя, в руках у Пан Ювона теперь имелось в общей сложности 30 единиц Синтеза.

Учитывая то, что созвездия вытворили на этот раз, 30 — это не так уж мало; даже концепта глубиной всего в 1 единицу, вроде Всеизменчивости, хватило бы для самых разных дел.

Лишь до конца упаковав весь Синтез в кодовое ядро и надежно спрятав его, он смог наконец поднять голову.

— Сынок.

— Мам, привет. Встретиться в космосе — это что-то особенное.

Лицо матери почему-то казалось моложе, чем обычно.

И над причиной долго раздумывать не пришлось.

Алое пламя, дремавшее в глубинах ее тела, снова активировалось.

В конце концов, Кийра на вид выглядела едва ли старше двадцати с небольшим, так что мать, управляющая той же силой Алого пламени — пусть она и была всего лишь рыцарем семьи, — никак не могла стареть по-настоящему.

— Ты в открытом космосе, с дыханием всё в порядке?

— Твоей сестре тут тяжеловато, поможешь ей?

— Кто это тут тяжело переносит?!

Пан Юми, весь день переживавшая одно непонятное событие за другим и в конце концов выброшенная в космос, со скрежетом в зубах ответила Кан Ынён, сумев кое-как восстановить равновесие с помощью собственной силы.

— Охренеть, это ведь и правда Неугасимое пламя.

Вернувшаяся к тому моменту на сторону Пан Ювона Кийра ошеломленно пробормотала:

— Если так, то дело принимает серьезный оборот... Неужели Последователь Мириад Эпох тоже все понял? Наверняка понял, потому он так надрывался и пускал в ход свою силу...

— Кийра, что с волной?

— Ни реликвия, ни подпитывавшее ее из-за кулисы созвездие больше не существуют, так с чего бы ей поддерживаться?

Оглянувшись на слова Кийры, Пан Ювон действительно увидел, как остатки орчьего флота, составлявшие еще около 40%, рассыпаются в прах в космическом пространстве.

Орки не умерли мгновенно, но влияние волны, позволявшей им собираться в стаи и действовать сообща, полностью испарилось, а сопротивляемость вакууму растворилась без следа.

Там всё еще оставалось около десяти миллионов орков, но теперь все, что они могли делать — это барахтаться в невесомости в ожидании неминуемой смерти.

Больше всех в этой ситуации, разумеется, радовались вассалы Пан Ювона, продолжавшие свою активность.

Глядя на то, как двадцать пять Мечей проливного дождя и прочие создания носятся по эпицентру этого грандиозного празднества жизни, безумно поглощая концепты, он невольно почувствовал гордость за своих подопечных: кто же их так отлично воспитал?

— Сынок, посмотри сюда.

— А?

Услышав мать, он вновь перевел взгляд и увидел, что она смотрит на него с довольно суровым выражением лица (хотя из-за помолодевшего облика это выглядело несколько комично).

— Из-за моей эгоистичной просьбы сыну пришлось несладко. Прости.

— А саму виновницю в расчет не взяли...

Пан Юми исподтишка приблизилась к нему, прижалась боком и зыркнула на мать. Видимо, она рассчитывала, что в этой неловкой ситуации он примет ее сторону.

Ну, если уж строго выбирать, чью сторону занять, то Пан Ювон, безусловно, был всецело за сестру.

Пусть она и бестактная, простоватая, но ведь Пан Юми не по своей воле родилась прямой наследницей Проминенс.

В эту эпоху, когда Земля открылась и начались контакты с созвездиями, если мать знала, что из-за существования Юми могут возникнуть проблемы, ей следовало рассказать обо всем как можно раньше и подготовить ее.

Конечно, выкатывать матери длинные лекции Пан Ювон сейчас не собирался.

Тыкать носом в то, что человек и сам прекрасно осознает — верх убожества.

— Ты сам-то не ранен?

— Да нет, сегодняшняя битвенка выдалась довольно простой.

— Тот, кто раньше был так помешан на собственном выживании, теперь вовсю рискует жизнью как само собой разумеющееся.

— Ну...

Услышав слова матери, Пан Ювон почесал затылок, чувствуя себя немного странно.

Ведь когда он жил на Земле, то был обыкновенным обывателем, и кроме парочки особых способностей в нем не было ничего от человека, способного ввязываться в смертельные бои или приключения.

И вот этот самый парень теперь открыто задирает созвездий — самых таинственных и жутких созданий во Вселенной, — и всерьез старается вернуть Вавилонскую башню, главное сокровище космоса. До чего же забавная судьба.

Самым же забавным было то, что прямо сейчас, пока мать отчитывала его, все они дрейфовали в открытом космосе.

— Тебе не страшно, сынок? Мама ведь просто хотела, чтобы вся наша семья жила в покое и безопасности...

Пройдя через жуткую бойню в прошлом, мать вкладывала в эти слова самые искренние чувства.

Наверное, ее прошлое сильно повлияло и на то, что после катаклизма на Земле, прекрасно понимая необходимость вовремя всё рассказать дочери, она так и не решилась и откладывала признание.

— Страшно? С чего бы.

Пан Ювон криво усмехнулся в ответ.

Вообще-то, на самом деле ему было страшно.

Враги были не из тех, с кем можно тягаться из простого духа авантюризма.

Враги плодились куда быстрее, чем его союзники, так что он немного переживал о том, как ему выкручиваться уже со второго семестра.

――И всё же он не был настолько глуп, чтобы вываливать такие мысли прямо перед матерью.

— К тому же, защищать семью — это долг старшего сына.

— Строит из себя крутого.

Мать в конце концов тоже тихонько усмехнулась, а затем склонила голову перед своими детьми.

— Мама виновата. И Ювон, и Юми пострадали из-за моей слабости.

— Вау, ты чего творишь?

— Мам, перестань.

Впервые увидев мать в таком состоянии, брат и сестра растерянно бросились к ней.

Когда мать снова подняла голову, в ее глазах читалась твердая решимость.

— Сначала мы разберемся со всем здесь, а потом мне нужно будет вам кое о чем рассказать. Вы, наверное, уже догадываетесь... но я хочу сказать это лично.

— Погодите, а папа?

Как-никак, это важный семейный разговор, оставлять отца за бортом — это уже слишком!

Кан Ынён ошеломленно ответила автоматически вставившему свои пять копеек Пан Ювону:

— С чего ты взял, что он женился на мне, ничего не зная?

— А, если подумать, то да.

— Папа потом умер.

Нет, с логической точки зрения все верно, но получается, что отец до сих пор с абсолютно невозмутимым лицом водил их за нос?

«Да уж, кровушка у нас в семье та еще», — подумал Пан Ювон и повернулся к товарищам, которые терпеливо ждали окончания их семейного разговора.

— Большое вам спасибо. На Земле сейчас полнейший кавардак, но как только мы все приведем в порядок, я устрою вам экскурсию...

Битва окончена.

Пришло время поблагодарить тех, кто примчался спасать его прямо на Землю, и обсудить дальнейшие планы...

— Э? А где господин Мумён?

— А? Мы ведь вместе атаковали воплощение... Секунду, а где он?

Анери захлопала глазами на слова Пан Ювона, огляделась вокруг, запоздало осознала отсутствие мужчины и испуганно воскликнула.

Когда они встретились впервые, она производила впечатление скрытного убийцы, но теперь от этого образа не осталось и пылинки...

— И Найн тоже нет...

У него было столько вопросов к обоим, особенно к Мумёну.

Гости, пришедшие с ветром, растворились вместе с ним.

* * *

Проснувшись рано на рассвете, Токко Ён закончила свою ежедневную тренировку, вымылась и переоделась.

Это была особая одежда, которую надевали только при встрече с Главой культа — облачение, дозволенное лишь младшему Главе культа Шингё, а не простому командиру Отряда Истребления Драконов.

— Госпожа, вы нервничаете?

— Нервничаю? Я?

Токко Ён фыркнула в ответ на слова Хыксоль, помогавшей ей застегнуть одежду.

— С чего бы мне нервничать?

— Мне показалось, вы только что слегка дрожали.

— Так легко указывать на оплошности своей госпожи... Похоже, в последнее время ты слишком расслабилась, Хыксоль.

— Ах да, получено разрешение на вход.

Невпопад перевела тему Хыксоль.

Будь вокруг другие люди, она бы непременно запечатлела на ее теле плату за неуважение.

Но сейчас было не до нее.

Дверь прямо перед ней.

За ней ждал правитель Шингё — Глава культа.

«Он узнал, что я нарушила законы культа. Тогда он почему-то отпустил меня, не став допытываться до деталей...»

Сегодня ее вызвали, скорее всего, именно для того, чтобы допросить о том преступлении до конца.

Однако было кое-что, чего она никак не могла понять.

Законы культа категорически запрещали контакты с внешним миром, и сам Глава славился тем, что неукоснительно их соблюдал. Но как, черт возьми, он узнал, что она передала Пан Ювону Хёнсингон?

Хыксоль проболталась? Нет, исключено.

Потому что сама Хыксоль ни сном ни духом не ведала о том, что Токко Ён обучила Пан Ювона Хёнсингон.

«Паниковать не в моем стиле. К разоблачению я, разумеется, тоже готовилась. Передача Хёнсингон обусловлена не личными чувствами к Пан Ювону, а объективной выгодой! Если рассказать о том, что можно получить, поднявшись на башню, Глава культа наверняка...»

Дверь отворилась.

Огромная тень заполнила поле зрения Токко Ён.

Даже по одной лишь испускающей зловещую ауру спине Токко Ён поняла, что настроение у него сейчас паршивое.

Возможно, придется готовиться даже к роспуску Отряда Истребления Драконов.

Токко Ён до боли прикусила губу, сдерживая раздражение от почему-то всплывшего в памяти ехидного лица Пан Ювона, и уже собиралась что-то сказать, как вдруг...

— Приведи этого парня.

— Глава культа, Хёнсингон... в смысле — что?

Услышать от Токко Ён подобный растерянный вопрос доводилось далеко не каждый день.

Пока Хыксоль извивалась от мысли о том, какая же госпожа у нее милая, Глава культа продолжил:

— На следующих каникулах. Сюда.

— Гл... Глава культа?

— Свободна.

На этом Глава культа приказал ей покинуть помещение.

Пятясь назад и выходя из комнаты Главы культа, Токко Ён запоздало осознала смысл его слов.

«Привести Пан Ювона?...Сюда?!»

Токко Ён сама удивилась тому, что услышав это, на мгновение испытала радость, но она ни за что на свете не признала бы, что это чувство больше всего напоминало «волнение девушки, представляющей отца своего парня.»