В момент гибели У Хёльрина нити контракта, связывавшие его с Пан Ювоном, полностью исчезли, и, разумеется, все до единого корабли флота Эксодуса, которые до сих пор держались из последних сил, обрели свободу.

Пусть их осталось лишь тридцать процентов от первоначального числа, всё равно наберётся больше десятка кораблей.

— Лилит, ты же в курсе?

[Конечно. С моими нынешними силами я могу трансформировать этот космический корабль и пойти на таран.]

— Этого не нужно. Я хочу отдохнуть. Разгоняйся и пробивайся сама.

[Хозяин тоже всё больше привыкает погонять подчиненных!]

Пан Ювон задействовал Авеля — робота, собранного вокруг Лилит, — и отправил его в бой вместе с тремя бойцами, которые вышли в открытый космос первыми, чтобы расправиться с пиратским флотом.

А сам он решил спокойно проанализировать концепции, хлынувшие с разных сторон, и изменения, вызванные его собственной концептуальной силой.

[Получена «Мэняк» (Клятва) уровня 100. Накладывая на себя ограничения в определенных ситуациях и условиях, можно вызвать феномен, превосходящий личные пределы.]

[Благодаря глубокому пониманию проклятий глубина навыка «Проклятие» достигла 300.]

Самым удивительным оказалось именно это.

Получить саму способность У Хёльрина было совершенно неожиданно.

,.

Правда, глубина этого навыка неизбежно окажется ниже, чем у Хёльрина, поэтому использовать его придётся с осторожностью, тщательно изучив.

[Озарение, полученное в процессе применения концептуальной трансформации, открыло новые возможности для настройки причинно-следственных связей с помощью Меча истока. Вы можете активировать концепцию «Обращение.» Глубина Меча истока достигла 1 200, а Ювонгона — 320.]

[Благодаря новому пониманию управления концепциями значительно развились Жизнь, Первотело, Первоэнергия и Душа.]

[Глубина Всевидящего ока, Всеслышащего уха и Всегласящих уст увеличилась на 30 для каждого навыка.]

Вторым по степени удивления стало то, что после недавнего возвращения разума Аше, успешно проведя ещё одну драматическую концептуальную трансформацию, он наконец заглянул в ту сферу чейнджлинга, которая обычно недоступна смертным!

Он лишь только начал понимать этот механизм в процессе применения концептуальной трансформации, но если и дальше упорно тренировать Ювонгон и Меч истока, полноценно используя оставшиеся 60 единиц концептуальной трансформации, то удастся овладеть не просто простым обращением, а безупречным чейнджлингом!

«В последнее время я слишком застрял на одном месте. Но сначала на балу-маскараде, а теперь в схватке с У Хёльрином лед наконец тронулся...Если так пойдет, то может ли быть, что...?»

[Ядро]

Жизнь 1 000, Первотело 850, Первоэнергия 800, Душа 1 000

[Боевые искусства]

Ювонгон 320, Техника призрачных теней 310, Меч истока 1 200

[Эрудиция]

Командование 300, Обаяние 310, Репутация 400

[Умения]

Верховая езда 274, Спальнные техники 169, Нечеловеческая сила 250, Элементальная магия 520, Фотонная магия 310, Проклятие 300

[Уникальные]

Всевидящее око 350, Всеслышащее ухо 350, Всегласящие уста 350, Суд 280, Власть 120, Стигма 167, Пламя души 50, Мутация 80, Мятеж 35, Алмаз 42, Алое пламя 200, Просвет 17, Божественный ветер 10, Мэняк 100

На лице Пан Ювона, впервые за долгое время заглянувшего в окно состояния, отразилась нескрываемая радость.

Когда развитие стопорилось, казалось, что сдвинуть его с места не получится вовек... И вот наконец показатели Жизни и Души достигли 1 000!

Если говорить об условном уровне, это сотая ступень — он наконец-то вплотную приблизился к Токко Ён времён её поступления в академию!

...Мысль эта казалась ему немного комичной, но было очевидно одно: он уверенно преодолел ту грань, которую нельзя перешагнуть обычными методами, и наконец вступил в сферу, где людей называют истинными мастерами.

«Каждый раз, когда я входил в Башню, как бы я ни лупил монстров, показатели даже не думали расти... Ладно, я слишком расслабился после того, как завершил Меч истока. Надо сделать выводы.» В бой! Сегменты продолжаются.

К счастью, в сегодняшнем озарении ещё оставался запас прочности.

Если продолжать неустанно размышлять над этим, нынешнюю ступень удастся развить ещё сильнее.

Он повернулся с лёгкой улыбкой, и тут Ева, скользнувшая по стене корабля, обвилась вокруг его руки и издала тихое шипение.

— Да уж, нет так нет. Ты отлично потрудилась, Ева.

— Си-си-сит.

— Хозяин?

— А, так, ничего.

Лучель склонила голову набок, и Пан Ювон коротко пояснил:

— Я проник на корабль Эксодуса, чтобы выкрасть их данные и заодно поискать следы их сговора с остальными ублюдками.

— И когда успел...?

— Как только мы пересекли пространственный барьер.

Ева, использующая ключевые концепции Всеизменчивости и ёри, а также Технику призрачных теней, переданную ей Пан Ювоном, была поистине ассасином во тьме.

К тому же, разделяя с ним мысли быстрее любого другого вассала, она превосходно воплощала его волю напрямую в действия и добивалась результата.

— Например, пособников Эксодуса внутри академии...

Взгляд Пан Ювона сузился при мысли о ком-то, но тут же вернулся к прежнему выражению.

— Но, видимо, никого не было. Парнишка изворотливый.

—...Ты.

Катро, растерявший все силы после увиденной гибели У Хёльрина, снова поднял голову.

— Ты даже об этом знаешь?

— Без улик всё равно что не знаю. Ладно, проехали. Ну так что со старшекурсником? Ты всё ещё в Эксодусе. Хочешь попробовать повторить?

—...

Если фраза «хочешь попробовать» прозвучала для него как «не хочешь ли тоже умереть», было ли это заблуждением одного лишь Катро?

По своей природе Катро обладал узами принудительной силы, которые связывали его с любым, кого он хоть раз усилил с помощью своей способности.

Через эти узы он мог оказывать влияние, и хотя это происходило через амулет, на Пан Ювона, получившего усиление десятки или даже больше раз, он на самом деле мог наложить весьма жёсткий приказ.

Он вполне мог это сделать, но у него совершенно пропало желание даже пытаться.

Да и пытаться не хотелось.

Потому что у него ничего не осталось.

— Тц, а я думал, обзаведусь подчиненным.

Почувствовав, что Катро окончательно сдался, Пан Ювон причмокнул губами и пробормотал.

Как сам Катро только что говорил У Хёльрину, Пан Ювон давным-давно насквозь видел структуру его способности.

По правде говоря, перевернуть причинно-следственные связи с помощью концептуальной трансформации он пытался не ради контракта У Хёльрина, а именно ради способности Катро.

Но поскольку Катро колебался до самого последнего момента и в итоге дал задний ход, всё закончилось тет-а-тет между Пан Ювоном и У Хёльрином.

— Подчиненным? Идея забавная, но с чего бы это возможно? Теперь, когда выяснилось, что я член Эксодуса, о каком пребывании в академии может идти речь.

— Кто сказал?

Пан Ювон широко раскрыл глаза, изобразив удивление.

На эту дешёвую комедию Катро скривился.

— Издеваешься? Пан Ювон, пусть я жалкий ублюдок, но порочить память погибших товарищей не собираюсь.

— Так хочешь сдохнуть вместе с ними?

— Мы всё равно обречены!

Нынешний специальный турнир между клубами транслировался в реальном времени через Путешествия Юниона-нет.

Стоило им пересечь пространственный барьер, как всё, что происходило на борту, и появление флота Эксодуса, поджидавшего в заброшенном измерении, стало достоянием Путешествия Юниона-нет, отрезав им любые пути к отступлению.

По крайней мере, так думал Катро.

Однако Пан Ювон невозмутимо улыбался.

— А по-твоему, кто помог организовать съёмку для этого специального межклубного турнира?

— Ты...?

Перед началом турнира Пан Ювон с помощью ректора раздал по всем участвующим клубам артефакты-камеры, в которые временно заложил собственную силу.

И разумеется, за съёмку клуба «Путешествия Юниона» отвечала Тике.

Излишне говорить, что Тике в реальном времени улавливала намерения Пан Ювона и была, к изумлению всех, лучшим в мире оператором, способным монтировать прямой эфир на ходу.

Посмотрев запись позже, Катро тоже всё поймет.

Что на искусно смонтированной записи из членов Эксодуса видны лишь У Хёльрин да последовавшие за ним и погибшие студенты.

— Ты что, с самого начала запер меня в барьере именно с этой целью?!

— О, дошло? Разумеется. Я всё сделал, чтобы спасти старшекурсника. Убивать тебя было бы слишком сомнительно.

— Ты...!

Катро внезапно подскочил на месте, словно к нему вернулись силы, и принялся таранить барьер всем телом.

Но хотя его способность была выдающейся, по прямой боевой мощи он рядом с Пан Ювоном выглядел сущим камушком, и от физического воздействия барьер трещинами не покрылся.

— Я... я ведь творил всю эту херню не ради того, чтобы выжить в одиночку!

Пан Ювон усмехнулся в ответ:

— Хорошо хоть понимаешь, что это была херня. Но раз уж остался жив — выживай.

— Пан Ювон, ты! Ты!

— Думаешь, шанс я дал только тебе? Я ведь до этого столько намёков давал. Как по-твоему, почему я не прикончил тебя раньше?

На губах Пан Ювона застыла ледяная улыбка.

Он убивал людей не впервые, но это не значит, что смерть знакомого человека ничего для него не стоила.

То, что он так цеплялся за концепции, добытые в ходе сражения, было в том числе и способом побега от тяжести ответственности за то, что он держит в своих руках чужие жизни и распоряжается ими.

— Единственным, кто хоть чуточку сдал назад, был ты. Всё оказалось напрасно, но я понимаю твои чувства. Так что живи.

— Ты что, идиот?! Я ведь закрывал глаза на то, как ты прикончил У Хёльрина и добрый десяток кораблей... Теперь я предатель! Эксодус никогда не прощает предателей!

— Какое совпадение, здесь тоже есть человек, которого Эксодус никогда не простит.

От этих слов, прозвучавших так легко, Катро потерял дар речи.

Фигура Пан Ювона вдруг показалась ему невероятно огромной.

Образ человека, который когда-то затянул его в Эксодус, наложился на силуэта Пан Ювона — и от него осталась лишь тяжёлая тень.

— Так что всё это не так уж важно. Важно лишь одно: хочешь ты жить или нет.

—...

— Хватит пустых рассуждений. Пространственный барьер, Вавилонская башня — для нас сейчас это слишком масштабно, мы просто не потянем. Так что давай сперва защитим тех, кто находится прямо у нас в руках. Для твоей способности это самое то.

Пан Ювон снял барьер.

На протянутой им руке клубились сложные, переплетенные концепции — всякий, кто не был глупцом, сразу понял бы, что это знак контракта.

— Хочешь жить?

—...

Катро промолчал и обвел взглядом остальных.

Он заметил, что оставшиеся члены клуба во главе с Кшаной стояли с застывшими лицами.

Не зная всей подоплеки, они, конечно же, приняли сторону Пан Ювона, но как можно оставаться равнодушным, когда толпами гибнут те, с кем они довольно долго разделяли общее положение участников специального набора?

Он закрыл глаза.

Сохранить верность товарищам — выбор легкий.

Достаточно просто отдать жизнь, которую побоялся выставить на кон несколько лет назад.

Среди остывшего белоснежного пепелища надежды больше не оставалось.

Однако...

— Камушек-сонбэ...

От чьего-то голоса он открыл глаза.

Все они были заложниками.

Пусть он и понял коварный замысел Пан Ювона, но раз уж глаза открылись, притворяться, будто ничего не знаешь, было уже нельзя.

Катро Эль Фасис тяжело вздохнул — и взял Пан Ювона за руку.

— Сначала спаси меня, младший. А остальные — потом.

— Окей.

Контракт был заключен, и Катро снова превратился в Камушка.

Но тут рядом с Пан Ювоном, который победно улыбался, кто-то появился.

— Долго вы там собираетесь возиться? Стоило создать одно боевое искусство, как совсем обленился. Быстро за мной.

— А? Ён, погоди, тут кое-что очень важное...!

Фигура Пан Ювона исчезла с того места.

Пока Катро растерянно смотрел на опустевшее место, Лучель, оставшаяся единственной из членов Ребеллиона, вздохнула и захлопала в ладоши.

— Так, ну а мы тоже за дело. Раз с Эксодусом вроде покончили, надо разобраться с монстрами в этом измерении. Если закончим турнир в таком виде, у всех, кроме членов Ребеллиона, будут сплошные минусы за оценки.

— Т-точно!

— Верно, надо готовиться!

Услышав её меткое замечание, оцепенение спало с ребят, и они принялись за работу.

Отдав распоряжения, Лучель украдкой проверила карманное зеркальце, поправила волосы, кашлянула в кулак, обернулась к Катро и мило улыбнулась:

— А Камушек-сонбэ может пока отдохнуть внутри. В общем-то, к образу подходит, так что повезло.

...Тут уж не поспоришь, простых людей вокруг не осталось.

У него больше не было сил даже возражать, и он снова осел прямо на пол.

То, что она ему чуточку приглянулась своей улыбкой, осталось тайной.