— Этот парень подозрительный.

Воскресное утро, тренировочный зал одиннадцатого класса.

Пан Ювон, размышляя о том, что они все вчетвером собрались вместе, пожалуй, впервые за долгое время, доложил о вчерашней вылазке в Ронику вместе с Кетрой.

Лучель подошла к нему так близко, что их тела соприкоснулись, и, шумно втянув носом воздух возле его шеи, произнесла:

— Я слышала, что мужчины, которым нравятся парни, специально заводят разговор о девучках, чтобы усыпить бдительность, а потом при удобном случае нападают.

— Больше всего меня волнует, где ты, Лучель, набралась таких знаний. И не переживай, этот старшекурсник — убежденный гетеросексуал.

Кетра, как ни посмотри, был парнем, который действительно любил женщин.

Неужели Лучель не понимала, что строить тут домыслы по собственному усмотрению — это куда большая бестактность по отношению к нему?

Хотя нет, скорее всего, она была настолько сосредоточена на защите Пан Ювона от окружающих, что ей просто не хватало внимания на всё остальное...

Размышляя об этом, Лучель, которой жутко не нравилось, что от Пан Ювона слишком сильно пахнет чужими людьми, навалилась всем телом на его грудь и принялась тереться о него.

— Кхм...?! — испугался он.

— Прости, Ювон. Ха-а, но ведь всё это ради Ювона...!

— Лучель, прекрати. Это же неуважение к Пану!

Вместо Пан Ювона, который даже не думал злиться, рявкнул Лайт.

Однако по правде говоря, сам Пан Ювон вовсе не считал это неуважением.

Приятный запах. Нежное прикосновение. Ощутимая тяжесть.

Без капли преувеличения, он чувствовал себя как в раю.

— Токко Ён, обычно же ты такое пресекаешь. Сделай же что-нибудь.

—...Пожалуй, оставлю всё как есть. Отношения этих двоих — их личное дело.

— Токко Ён?! — Лайт был потрясен до глубины души, ведь он так рассчитывал на нее.

Но Лучель лишь хихикнула, словно ожидав этого, и продолжила щедро переносить свой запах на Пан Ювона.

«А эта Лучель, похоже, о чем-то шушукалась с Токко Ён.»

Поскольку он и сам чувствовал необходимость в ближайшее время поставить точку в их отношениях, он не стал отвергать столь смелые знаки внимания от Лучель и покорно их принял.

И сколько они так пробыли?

— Теперь ты довольна, Лучель?

— У-у, да... Спасибо.

Возможно, Лучель думала, что Пан Ювон вот-вот оттолкнет ее, поэтому она еще долго не могла найти подходящего момента, чтобы отстраниться, но стоило ему заговорить, как она с смущенной улыбкой отступила назад.

— Пан Ювон, что у вас вчера произошло?

Наблюдая за заметно возмужавшей манерой держаться Пан Ювона, прямо спросила Токко Ён, пристально глядя на него.

Вчера, говоришь.

Пан Ювон горько улыбнулся, вспоминая вчерашнюю вечернюю встречу, которая в прямом смысле слова висела на волоске от взрыва.

— Да так. Свидетельствовал конец одной во всех смыслах прискорбной любви.

— Конец.

...Точнее, неизбежное будущее. Позже я расскажу обо всем подробнее.

— Судя по всему, это связано с тем шумом в столовой позавчера.

— Ненавижу людей с таким проницательным умом.

— Хэ.

Тихо усмехнувшись на его провокационную реплику, Токко Ён вытащила из ножен на поясе темный короткий меч и шагнула в центр тренировочного зала.

— Нападай. Ты стал слишком дерзким, нужно снова вбить в твое тело немного манер.

— Ювон, давай сначала я...

— Нет. Я сам.

Пан Ювон тоже вытащил Длинный меч палача, выступил вперед и встал напротив нее.

Без помощи всяких талисманов он мгновенно сосредоточился на противнике перед собой и взметнул боевой дух, а Токко Ён бросила ему вызов:

— Ты же в последнее время что-то мастеришь. Неужели не достанешь?

— Во-первых, оно еще не доработано, а во-вторых, против такого мастера, как ты, это оружие бесполезно.

— Думаешь, похвалишь меня, и я поддамся?

— Если бы ты теряла бдительность от такой дешевой лести, мы бы на этом не закончили.

Токко Ён слегка улыбнулась и выставила короткий меч вперед.

В следующее мгновение, совершив прыжок, словно складывая землю вдвое, Токко Ён стремительно сократила дистанцию, и клинки с Пан Ювоном скрестились, издав резкий звон!

— Цзи-и-ин!

— Техника Потока у тебя уже в крови. А как насчет Отражения?

— А ты проверь.

— Лязг! Ча-а-ан!

Клинки Пан Ювона и Токко Ён сталкивались и разлетались снова и снова в считанные доли секунды.

Токко Ён широко раскрыла глаза, ощущая, как от силы удара у нее мелко дрожит рука, сжимающая короткий меч.

«Отдача стала намного мощнее... Он бьет точно по уязвимым местам и отражает мою силу. Неужели он постиг озарение за столь короткое время?»

Строго говоря, точнее было бы сказать, что, накапливая опыт «возвращения чего-либо» с помощью языковой магии, он заодно освоил и Отражение в боевых искусствах.

Если выделить главный результат, который Пан Ювон получил, помогая студенческому совету в качестве языкового мага за последние несколько дней, так это то, что концепции, которыми оперирует языковая магия, и концепции внутри его собственного тела практически ничем не отличаются.

— Ча-а-ан, лязг! Ка-га-гак!

Чем сильнее развиваешь внутренние концепции, тем разнообразнее становится языковая магия, а чем усерднее занимаешься языковой магией, тем отчетливее видишь разносторонний рост внутренних концепций.

В конце концов, всё это проистекало из его собственной способности, так что разделять их не было никакой необходимости.

Как только он это осознал, его развитие как одаренного человека должно было пойти куда быстрее.

— Хм-м, раз уж тебя так мотало повсюду, похоже, ты добился соответствующих результатов. Тогда давай поднажмем!

— Чего?!

— С-ка-га-га-гак!

Токко Ён, которая уже давно разглядела его ослепительный талант, поняла, что он начал раскрываться, и, оставшись довольна, усилила натиск.

Черные линии хаотично чертили воздух.

Нет, это была сплошная черная пелена.

И всё это несло смерть.

— Даже Фриза эволюционировал всего три раза, а у тебя вообще сколько ступеней развития?!

— Неплохо!

Ощутив, что её движения внезапно ускорились по меньшей мере на тридцать процентов, Пан Ювон испуганно задействовал ноги.

Освоив технику призрачных теней и набив руку на маневрировании, он теперь мог довольно ловко применять её и в бою.

— Но всё равно сыро! Смотри на мой меч! Если будешь только отклонять и отбивать, тебе никогда не постичь истинный поток ци!

— У-а-а-а-а-а!

[Глубина владения фехтованием достигла 108. Глубина Пронизывания — 53, Рассечения — 60, Потока — 75, Отражения — 63. Основываясь на Хёнсингон, вы связываете движения, связанные с фехтованием, в единый поток.]

[Побуждаемая энергией хёнги, глубина физического тела уменьшается до 181. Вы чувствуете, как тело превосходит концептуальные ограничения и развивается.]

[Благодаря тренировкам Хёнсингон часть негативных концепций внутри вашего тела исчезла. Появился позитивный запас Жизни. Избыточный потенциал ускорит рост других концепций.]

[Глубина Хёнсингон достигла 111, глубина хёнги — 292.]

[Глубина Жизни достигла 455.]

Почему, сколько бы он ни совершенствовался, после спарринга с Токко Ён он всегда оказывается повержен в точно таком же жалком виде?

Пан Ювон рухнул на пол, нося в голове эту тайну, которая вряд ли разрешится в текущем столетии.

Токко Ён подошла к нему и, глядя на него сверху вниз, слегка улыбнулась уголками губ.

— Фух, было здорово. По крайней мере, в столкновениях с другими студентами ты техникой не уступишь.

Для скупая на похвалу Токко Ён это было поистине редким одобрением.

...Хотя нет, в последнее время я уже в этом не так уверен.

Впрочем, Пан Ювон и сам в ходе этой жестокой битвы почувствовал, что в его фехтовании, прежде полагавшемся лишь на разрозненные концепции, начал зарождаться четкий стержень, так что на душе у него было вполне неплохо.

— Просто не верится, что всего за месяц после того, как ты впервые взял в руки меч, ты отточил технику до такого уровня... Кхм! Насчет завтрашних спаррингов можешь не волноваться.

— Ювон, я отомщу за тебя!

— Прости, Лучель, но от одних твоих слов я уже представляю, что будет через несколько минут...

Как и ожидалось, Лучель, у которой была наполовину окрашена в черный цвет голова и которая решительно ринулась в бой, не прошло и пяти минут, как оказалась повержена рядом с Пан Ювоном.

Хотя Лайт продержался три минуты, так что она выступила всяко лучше.

— Ты сейчас меня оскорбил!

— Ага, что-то вроде того.

Потратив талисман особой выделки Пан Ювона, выходные, до отказа заполненные учебой и спаррингами, пролетели, и наконец наступил понедельник.

* * *

Если прошлая неделя была периодом подготовки к экзаменам и выполнения огромного объема заданий, напрямую влиявших на оценки,

то эта неделя была полноценной экзаменационной неделей, включавшей в себя комплексные оценочные спарринги, которые учитывались в общих баллах первокурсников, а также письменные тесты.

Другими словами, шла уже шестая неделя академии.

— Вообще-то у меня ощущение, будто мы с вами уже полгода вместе провели. Наверное, потому что так сильно привыкли друг к другу.

— Ч-что? Говоришь такое, а мне ни капельки не радостно!

Услышав слова Пан Ювона, Лайт хоть и утверждал обратное словами, всем телом выражал искреннюю радость, извиваясь от переполнявших его чувств.

К счастью, до вчерашнего дня у него не было приступов, связанных со Святым мечом, так что если всё пойдет так и дальше, на этих регулярных экзаменах он сможет показать вполне достойные результаты.

Хотя перед самим Лайтом он бы этого ни за что не сказал, Пан Ювон уже слышал, как Токко Ён утверждала: «Боевой талант Лайта — абсолютный гений.»

— Дальше мы будем проводить вместе куда больше времени, Ювон. А~.

Тем временем Лучель с поистине невозмутимым видом подцепила вилкой сосиску, поднесла к губам Пан Ювона и озарила его улыбкой Мадонны.

В тот момент, когда он принял угощение, не став отказываться, Пан Ювон почувствовал, как все взгляды внутри студенческой столовой устремились на них.

Похоже, популярность Лучель и правда продолжала расти.

Если снять предвзятые очки особого отбора, перед глазами останется лишь миловидная девушка с ангельской улыбкой, так что вполне естественно, что по мере роста известности Ребеллиона росла и ее собственная слава.

— Ну, не знаю... Лайт ладно, но зверь уже вполне присмирел, так что если не случится ничего экстраординарного, по крайней мере до выпуска мы продержимся вместе.

— Пожалуйста, прекрати выражаться столь зловеще.

Токко Ён тоже произнесла это спокойным голосом, орудуя палочками для еды.

Сегодня на завтрак подавали классический американский бранч, состоявший из яичницы-болтуньи, сосисок, бекона и тостов. Судя по тому, как она невозмутимо уплетала это блюдо, хотя обычно не особо жаловала западную кухню, было заметно, что она уже неплохо освоилась в академии.

...Хотя ее неизменное упрямство выдавало то, что вместо вилки она держала в руках палочки.

— Фух, взгляды этих букашек прямо-таки жгут. Интересно, они до сих пор не пришли в себя после всего пережитого?

— М? А...

Пан Ювон криво усмехнулся на слова, брошенные Токко Ён во время еды.

Под букашками она имела в виду не кого иного, как Лусейна Ортиму.

Слышал, он вернулся в прошлые выходные. И сейчас он сидел посреди столовой в окружении своей личной гвардии, причем, неведомо каким способом, и его глаз, и рука были абсолютно целы и невредимы.

Если вспомнить, что Иректо, лишившийся руки точно так же, как и он, наполовину киборгизировался, разница была огромной.

Конечно, тот ублюдок наверняка добровольно вживил в себя механизмы, чтобы стать сильнее, но...

— По крайней мере, они смотрят издалека и не лезут.

— Прозвучало прямо как строчка из стихотворения, Ювон.

— В последнее время наши ребята стали слишком проницательны...

— Фух.

Токко Ён тяжело вздохнула.

— Интересно, до каких пор этот мусор собирается продолжать свой жалкий спектакль?

— Токко Ён, у меня тут идея появилась.

— Что-то мне подсказывает, идея так себе.

С откровенным отвращением ответила Токко Ён на слова Лучель, сказанные с загоревшимися глазами.

Пан Ювон, думая о том, что в последнее время он перестал понимать расстановку сил между этими двумя, сделал глоток воды, как вдруг в него прилетел неожиданный снаряд.

— А почему бы и вам не поухаживать за Ювоном, как это делаю я? Вы сразу поймете, какие чувства этот мусор питает к вам. Ну, например, покормить его с ложечки.

—?! — от столь невероятного предложения Пан Ювон остолбенел.

А еще забавно, что Лучель тоже называет Ортиму мусором.

Токко Ён, разумеется, лишь фыркнула.

— Отказываюсь. С чего ради мне опускаться до такого фарса?

— Сбегаете?

— Я говорю, что это бессмысленно.

— Если бессмысленно, тем более стоило бы попробовать хотя бы раз. Вы же ничего не теряете.

Лучель не отступала, а Токко Ён строила раздраженную минную гримасу.

Замерев перед ней и мысленно готовясь к побегу от готовой в любой момент взорваться девушки, Пан Ювон вдруг заметил, как Токко Ён тяжело вздохнула и перевела на него взгляд.

— Тебе ведь неприятно?

— С чего бы мне быть против, это вообще-то за честь.

На этот рефлекторно сорвавшийся с языка честный ответ Лучель ответила короткой усмешкой.

— Ювон, мне так нравится, что ты всегда честен.

...Ха, ладно поняла. Подыграю уж вам.

Поняла?

Пан Ювон не поверил собственным ушам.

Но разве Токко Ён с бесстрастным выражением лица не последовала совету Лучель, не искусно ли сгребла ложкой яичницу-болтунью и не протянула ли её прямо к губам Пан Ювона?!

— Токко Ён, ты...?

— Быстро открывай рот. Клади это внутрь и закрывай рот.

— К чему эта простота в стиле «как засунуть слона в холодильник.»..

— Вы кое-что упустили, Токко Ён. Надо сказать «а-а.»

Лучель, хватит!

Ментальная стойкость Токко Ён и так на нуле!

Пан Ювон дрожал от страха, будучи уверенным, что уж на этот раз Токко Ён взорвется.

Но результат превзошел все ожидания.

— Кх... А, а-а.

— А-а?! — из-за потрясшего его до глубины души зрелища Пан Ювон на мгновение лишился чувств.

Однако, придя в себя, он обнаружил, что с аппетитом жует яичницу, а значит, судя по всему, благополучно принял её из рук девушки!

— Готово. Без тени смущения, холодно и невозмутимо. Теперь довольна?

— Да. Было весело.

— Ну погоди у меня, зверь...!

О, Лучель только что мелко-мелко задрожала.

Вдобавок ко всему, где-то за столиком вдалеке Лусейн Лоунфалломер Эквинас Ортима тоже отчаянно трясся от гнева.

«Да уж лучше бы ты просто вывесил рекламный щит с надписью „Я люблю Токко Ён“», — думал Пан Ювон, переводя взгляд на главную виновницу происходящего.

Но та, похоже, уже забыла, ради чего затеяла этот вчерашний фарс, и просто невозмутимо продолжала трапезу.

...Судя по слегка покрасневшим ушам, ей всё-таки было жутко стыдно.

,.

,.

Она тихо вздохнула, наконец-то полностью успокоившись.