«Когда наступит час — я вновь явлю тебе пример».

Утреннее солнце ворвалось в комнату. Луч света, пронзив щель между шторами, точно прожектор выхватил из полумрака фигуру девушки, застывшей в центре комнаты. Это была Конохана Хинако.

Голос, которым она сейчас пела, ни капли не походил на её обычную, чуть невнятную речь. В нём звенела пронзительная тоска и стальная твёрдость — звучание, способное в один миг сжать сердце и перекрасить воздух вокруг в мир театральной сцены.

Дослушав финальную реплику, я глубоко кивнул.

— Безупречно.

— Мм… хорошо…

Хинако мягко стряхнула образ, словно сбрасывая плащ, и с долгим выдохом «фу-у» вернулась в реальность.

— Но всё же, раз я не видела готовый сценарий, могла пропустить ошибки в тексте…

— Это не важно. Я хочу, чтобы Ицуки наслаждался спектаклем без спойлеров.

Её забота была искренней и тёплой. Когда сценарий дописали, Хинако наотрез отказалась показывать его мне: она хотела, чтобы я получил удовольствие от сюрприза. Я уже несколько раз присутствовал на репетициях, но Хинако виртуозно пропускала ключевые сцены, не давая ухватить общую картину. Те эпизоды, что оставались за кадром, она, видимо, отрабатывала в академии с другими учениками.

— Однако не ожидал, что ты станешь репетировать по утрам.

— М-да… Спать охота, но на этот раз на меня возлагают надежды многие.

Похоже, сами по себе тренировки ей не слишком нравились. И всё же движущей силой сейчас была не одна лишь ответственность. Сквозь её слова проступало искреннее желание оправдать чужие ожидания — светлое, устремлённое вперёд чувство.

В голове мелькнуло слово «юность». Как член школьного совета, я хотел поддержать таких людей и помочь сделать фестиваль по-настоящему ярким.

— Ну что ж, сегодня всё начинается.

— …Мм.

Через несколько часов распахнутся ворота культурного фестиваля Академии Кё.

Признаться, прошлой ночью я почти не спал. Но когда осознаёшь, что этот груз ответственности — самый большой в твоей жизни, он почему-то начинает казаться приятным. Я чувствую, как моя жизнь движется вперёд.

В дверь раздался сдержанный стук.

— Госпожа, прибыл господин Кагэн.

С этими словами Сидзунэ-сан открыла дверь, и в комнату вошёл Кагэн-сан в безупречном костюме.

При виде его — с утра пораньше и в таком безукоризненном виде — я мгновенно выпрямился на стуле. Хинако же, как всегда, безучастно смотрела в пространство.

— Кагэн-сан, доброе утро.

— А, доброе утро.

Коротко ответив на моё приветствие, Кагэн-сан перевёл взгляд на расслабленную дочь и нахмурился.

— М-м-ы-ы…

— …Хотя бы слова приветствия нужно говорить как следует.

Он вздохнул и повернулся ко мне.

— Ицуки-кун. Сейчас я отправляюсь встречать главу семейства Конохана — Додзэн-сама. По плану он прибудет в академию около полудня.

Я кивнул.

— Дальше я беру на себя — проведу его, да?

— Да.

Оказывается, его дело касалось именно меня.

Кагэн-сан развернулся на каблуках. Но, уже взявшись за дверную ручку, вдруг замер.

Не поворачиваясь, он назвал имя дочери:

— Хинако.

Та медленно подняла голову.

— Я жду от тебя хорошей игры.

С этими словами Кагэн-сан вышел.

Звук захлопнувшейся двери разнёсся по внезапно стихшей комнате.

Мы с Хинако переглянулись.

— …Интересно, что он имел в виду?

— …Понятия не имею.

Ожидает ли он безупречной игры в роли «идеальной леди»? Или же блестящей игры на сцене? Если первое — тогда это забота о репутации семьи Конохана. Но если второе… тогда, должно быть, это были слова отца, поддерживающего свою дочь.

Мне почему-то показалось, что он имел в виду именно второе.

— …Ицуки, а когда придут Хирано-сан и остальные?

— Юри? Они сказали, что приедут с первым поездом.

Я достал смартфон и перечитал сообщение от Юри, присланное прошлой ночью.

«Юри: Я так волнуюсь, что не сплю! Еду на первой электричке! Буду ждать у ворот!»

Текст был достоин шутки про «страну грёз». Я ответил, чтобы она не вздумала торчать там с утра пораньше, иначе охрана прогонит. В итоге она согласилась приехать аккурат к открытию фестиваля… но действительно ли исправилась? Хочется верить.

— А сколько бывших одноклассников придёт?

— Вместе с Юри — четверо. Пусть мы и виделись на каникулах, сегодня я в роли принимающей стороны, и это немного волнительно.

— Но, Ицуки, у тебя всё получится…

Когда эти слова говорит Хинако, которая всё это время была рядом и видела меня настоящего, мне и правда становится спокойнее.

— Спасибо, что репетировал со мной. …У тебя ведь сегодня много дел, да?

— А? Ах, ну да. Ещё работа в школьном совете, и нужно встречать гостей — не только Кагэн-сана и компанию, но и Юри…

— Только не переусердствуй… Сегодня тебе не обязательно всё время быть рядом со мной.

Хинако взглянула прямо и серьёзно.

— Ицуки, ты должен делать то, что должен делать ты. И выложиться по полной.

— …Ага. Спасибо.

Её доброта проникла в самое сердце.

Хинако победила усталость от репетиций — хотя, как бы там ни было, она всегда любила бездельничать. И то, что она преодолела свою слабость, вовсе не значило, что она её полюбила. Это ведь очевидно. Так что сейчас Хинако наверняка хотела бы отдохнуть и расслабиться, но у неё хватило душевных сил позаботиться обо мне — а это уже прогресс.

— …Но.

Она медленно моргнула.

От одного этого жеста воздух в комнате словно изменился.

Исчезла та самая Хинако, что только что была здесь, — и передо мной предстала безупречная аристократка, королева академии. Её величество неслышно сократила расстояние между нами и, будто отрезая путь к отступлению, легонько коснулась рукой моей груди.

— Когда начнётся спектакль, прошу, смотрите только на меня.

Томный, сладкий шёпот щекотал ухо. Близко-близко в глаза мне смотрели янтарные, озорные зрачки, и в них таилась неодолимая сила притяжения, от которой сердце пронзило током.

— Д-договорились.

От внезапной атаки сердце подпрыгнуло.

Я поспешно отвёл взгляд, чтобы она не заметила, как вспыхнули щёки. Хинако довольно улыбнулась.

Когда она перевоплощается в идеальную аристократку, то порой испытывает мою выдержку такими вот способами. Как-то я уже говорил ей… но на самом деле меня и обычная Хинако выводит из равновесия. Просто я научился скрывать волнение — поэтому она и не догадывается…

Но когда она дразнит меня вот так, используя разительный контраст и внезапность, я чувствую: к этому я не привыкну никогда.

Так я и дам себя водить за нос...

Где-то в глубине души я понимал: если Хинако светится от счастья, то и ладно. Пусть будет так.

Я шумно выдохнул и с размаху хлопнул себя по горящим щекам, чтобы вытряхнуть из головы лишнее. Сегодня меня ждал бесконечно долгий день, и плыть в мечтательной дымке было просто непозволительно.

Моя миссия на сегодня — двойной удар. Во-первых, устроить старым друзьям самые яркие воспоминания в их жизни. Во-вторых, продемонстрировать главе семьи Конахана, Конахане Додзэну, безупречное гостеприимство, которое не оставит ему ни единого шанса для критики.

(...Я это сделаю.)

Я одернул воротник формы и крепко сжал кулаки.

Не один пункт. Я выполню оба и доведу всё до совершенства.

— Давай сегодня выложимся по полной, оба.

— М-м. Выложимся... и повеселимся.

Точно. Ведь сегодня — и наш праздник тоже.

Изнурительные уроки, жестокое соперничество — всё это осталось позади. Теперь нас ждал самый настоящий карнавал.

С искрящимся волнением и азартом в груди мы направились к академии.

До старта культурного фестиваля оставались считаные минуты, но перед этим я должен был заскочить в кабинет студенческого совета. Там собирались провести последнюю планерку прямо перед открытием.

***

Едва я шагнул за главные ворота академии Кё, как меня накрыло волной настоящего волшебства.

Белоснежная величественная арка замком взмывала в небо. Откуда-то лились изящные переливы классической музыки. Сладкий, благородный аромат выпечки и чая щекотал ноздри, а лица проходящих мимо учеников лучились предвкушением, превращая каждый их шаг в легкий танец.

— Какой потрясающий настрой, — пробормотал я.

— Я тоже так думаю, — эхом отозвалась Хинако, стоящая рядом. — ...Никогда бы не подумала, что смогу чувствовать нечто подобное.

— Что ты имеешь в виду?

— В прошлом году на фестивале... с самого начала и до конца меня не покидала только досада.

Ах да, точно. Я прекрасно помнил, как она ужасно не хотела играть главную роль в той постановке... Теперь это казалось забавным воспоминанием.

— Я думал, ты загорелась только тогда, когда узнала, что приедет глава семьи... Но, может быть, в итоге ты и правда втянулась?

— Вы ошибаетесь.

Хинако мгновенно надела безупречную маску знатной леди и выдала:

— В этом году на фестивале есть ты, Томонари, поэтому мне и весело.

Она мягко улыбнулась, но на скулах предательски заиграл легкий румянец.

— Слушай... тебе не кажется, что в последнее время ты чересчур старательно разыгрываешь передо мной идеальную леди?

— Э... э-это потому, что... — Хинако тут же отвела взгляд. — Когда я играю роль... мне легче говорить то, что я действительно думаю...

Ей, видимо, стало невыносимо стыдно, и она резко отвернулась. Уши ее заполыхали алым.

— Т-тогда я пошла в класс.

— ...Дойдешь без провожатого?

— В-всё в порядке. Я ведь безупречная аристократка.

Хинако с деланной невозмутимостью попыталась скрыть смущение.

...Этот фасад мог рухнуть в любую секунду. Но, кажется, она справится.

Расставшись с Хинако, я направился прямиком в кабинет студенческого совета.

Когда я распахнул дверь, внутри бурлила именно та атмосфера, которую иначе как «командной башней праздника» не назовешь.

— Маршруты для сопровождения почётных гостей готовы в идеальном порядке! Если возникнут вопросы, свяжитесь с нами — в кабинете постоянно кто-то дежурит!

В центре комнаты, звонко чеканя распоряжения в телефонную трубку, стояла председатель студсовета Тэннодзи Мирэй. Её золотистые локоны покачивались в такт словам, а сама она, казалось, упивалась процессом. Глядя на неё, даже у меня настроение подскакивало до небес.

Заметив меня, она расцвела улыбкой, словно бутон под солнцем.

— Ах, Томонари-сан! Доброе утро!

— Доб... рое утро, Тэннодзи-сан.

Я едва не сорвался на вежливую речь, но вовремя взял себя в руки и удержал привычный тон. На «ты» мы перешли совсем недавно, и старые привычки пока давали о себе знать. Тэннодзи-сан, будто прочитав мои мысли, тихонько прыснула. ...Немного неловко.

— Это ты общалась с охраной?

— Да. Сегодня нам помогает масса самых разных людей, так что координировать всё — тот ещё квест.

— По твоему тону и не скажешь, что это трудно. Ты выглядишь так, будто получаешь удовольствие.

— Разумеется! — Тэннодзи-сан гордо выпрямилась и провозгласила с азартом оперной дивы: — Культурный фестиваль — это самая ослепительная пора в академии Кё!!! Не наслаждаться ею — просто глупо!!!

Она подплыла ко мне с сияющим видом и, понизив голос, добавила с озорной искоркой:

— И, конечно, я выделила время для нашего с вами танца, Томонари-сан. ...Я уже трепещу в предвкушении.

Получив с утра эту мощную дозу милого давления (и, несомненно, симпатии), я направился к своему месту.

По пути я столкнулся взглядом с Нарикой. Она уже была в кимоно, и её лицо светилось строгой, но торжественной радостью.

— Нарика, доброе утро. Это твой костюм?

— Доброе утро, Ицуки. После открытия я ещё немного поработаю здесь, в кабинете. Поэтому переоделась заранее — позже мне нужно будет помогать в выступлении нашего класса.

Нарика собиралась участвовать в презентации, посвящённой японским традиционным искусствам. Я тоже должен был помогать, но сначала мне как члену совета предстояло выйти в свет, так что до определенного момента я оставался в форме.

И всё же я не мог не разглядывать её кимоно. Я уже видел её в таком наряде, когда гостил у неё во время той игры в менеджмент...

— Знаешь, Нарика, кимоно тебе невероятно идёт.

— Д-да, правда?! Хе-хе-хе... Раз уж сам Ицуки так говорит... Можешь смотреть сколько влезет! Подойди поближе!!!

— Нет, то есть... у меня сейчас правда много дел.

Нарика вскочила и радостно распахнула руки. Мне бы, конечно, хотелось полюбоваться на неё подольше, но такая напористость меня слегка смущала.

— Ты ведь будешь помогать с чайной церемонией?

— Ага. Можно было бы выбрать гагаку или танцевальное искусство, но если учитывать расписание, чайная церемония вписывается идеально.

Я и так знал, но она снова доказала, что остается невероятно многогранной аристократкой...

Со стороны послышался сдавленный вздох Тэннодзи-сан: «Кхх!» — в ее голосе звенела досада. Нарика обычно сама скромность, поэтому, когда она вдруг небрежно роняет такие фразы, это всегда ошарашивает окружающих.

— Если есть какие-то тонкости с расписанием, лучше уточнить сейчас...

— Не, всё в порядке. В чайной церемонии, как и в спорте, есть свои глубины, но главное — чтобы гостям было весело. Сегодня будем действовать без лишней формальности.

— Это правильно. Академия Кё всё же в западном стиле, и здесь не все разбираются в тонкостях.

Нарика довольно кивнула. С таким настроем у неё точно всё получится. И ещё я успел усвоить: их «без формальностей» для обычного человека — это стопроцентный идеал. ...Так что лучше не воспринимать её слова буквально и заранее глянуть пару материалов по чайной церемонии.

В глубине кабинета казначей Абэно-сан и секретарь Ёдогава, перекусывая сладостями, проверяли последние запасы.

— Привет, ребята. Что это вы едите?

— О, доброе утро, вице-президент! Это маффины от первого курса! Мы помогали им с подготовкой, вот они нас и угостили!

Ёдогава торопливо проглотил кусок и с гордостью поднял обёртку. Я мысленно похвалил его доброту, но тут Абэно-сан поставила передо мной поднос с маффином и чашкой дымящегося чая.

— Доброе утро, вице-президент. Угощайтесь.

— Абэно-сан... ты даже чай принесла.

— Сегодня вы будете нарасхват, вице-президент. Это меньшее, что я могу сделать.

Её лицо оставалось бесстрастным, но за этим жестом чувствовалась искренняя забота. ...Эта скрытая доброта чем-то напоминала мне Сидзунэ. Может, их характеры и правда похожи?

— «Нарасхват» — это громко сказано...

— Хотите освежить в памяти своё расписание?

Абэно-сан взяла мой ноутбук и вывела на экран график членов совета. Там, словно хитрая головоломка, был расписан каждый мой шаг, буквально по минутам.

— ...Ого.

Глядя на это, я невольно усмехнулся — настолько плотным вышел график.

Сразу после открытия — приём VIP-гостей. Уникальный шанс пообщаться с людьми, которых редко увидишь, но на светские беседы времени не будет.

В промежутках — встреча со старыми друзьями. Интересно, как Юри и остальные отреагируют на эту роскошную школу? Уже сейчас не терпится увидеть их лица.

Затем — помощь в выступлении Нарики. Она уже переоделась, а мне придется натягивать костюм прямо перед выходом, так что лучше выдвигаться пораньше.

Сразу после — танец с Тэннодзи-сан. Вчера мы проверили движения, и я уверен, что справлюсь, но надо следить за усталостью.

А после обеда — главное событие: сопровождение главы семьи Конахана, Додзэна.

Сколько времени займёт общение с Додзэном — неизвестно. Но срезать углы я не хотел, поэтому зарезервировал на это почти всё послеобеденное время.

Когда закончу, можно будет глянуть спектакль класса «А», в котором участвует Хинако. Додзэн ведь пришёл на фестиваль именно ради этого, так что, скорее всего, после спектакля у меня появится окно.

Запланировано и время на прогулку по фестивалю. С Юри, конечно, но также с Нарикой и Тэннодзи-сан. И обход территории я постараюсь совместить.

И да, я обязательно хотел обойти всё и с Хинако.

(Ладно... сегодня я сожгу себя дотла.)

Я собрался.

Фестиваль длится три дня, но посторонних гостей приглашают только в первый — то есть сегодня. Если пережить его, дальше станет легче. Хотя говорят, что у членов студсовета от усталости начисто вылетают воспоминания о втором и третьем дне — это уже местная традиция.

Судя по этому расписанию, к вечеру я действительно буду выжат как лимон. Но гулять с ними в полумёртвом состоянии было бы просто неловко, поэтому я решил прожить этот день с ними до конца, вложив в него все силы. О завтрашнем дне подумаем завтра.

Сегодня я выжгу всю свою энергию до последней капли.

— Простите, у вас такой отсутствующий взгляд... Может, вам помочь с чем-нибудь?

— ...Нет, всё в порядке. Ты ведь тоже хочешь насладиться фестивалем?

Я отхлебнул чай и ответил:

— Да, я загружен, но, честно говоря, если сосредоточиться только на работе, времени даже многовато. Но раз уж я здесь, я хочу и сам получить удовольствие от фестиваля... Так что если я буду занят именно этим, я только рад.

— Это называется «сладкая боль»... Но, надеюсь, вы обратитесь за помощью до того, как она станет просто болью.

Вот что значит надёжный товарищ.

Я снова хлопнул себя по щекам, встряхиваясь.

Сначала — приём гостей, а сразу за ним — экскурсия для Юри и остальных.

Я давно не видел старых друзей. И сейчас я ждал этой встречи даже сильнее, чем летом... наверное, потому, что у меня наконец-то появилась уверенность в себе.

***

Культурный фестиваль академии Кё — торжественное открытие.

Четверо учеников из школы Рюгу — Юри, Сумида, Итабаси и Тосима — мгновенно прочувствовали пропасть между мирами.

— Э-это... вообще школьный фестиваль? — Итабаси так и застыл с отвисшей челюстью.

Главная аллея была устлана алым ковром, а ряды имитаций магазинов и выставочных залов поражали элегантным дизайном. Для Юри и её друзей, представлявших себе обычные крикливые ларьки и прилавки, это стало шоком, будто они шагнули в другое измерение.

На площадке высились строения в три, а то и в пять этажей — явно не обычные времянки. Их возвели специально к этому дню. Одних масштабов и роскоши хватило бы, чтобы челюсть отпала, но вывески гласили: «Аквариум», «Ботанический сад». Это что, государственный проект, что ли?

— Смотри, ростбиф разносят... Это как шведский стол в отеле?

— «Маскмелонный куп»... Что за «куп»? Может, опечатка в слове «суп»? — растерянно перешёптывались Итабаси и Сумида.

Они постарались прилично выглядеть. До костюмов, конечно, не дотянули, но форму одежды выбрали более строгую: Итабаси и Сумида пришли в пиджаках, а Юри и Тосима надели платья, которые годились и для повседневной носки. Но контраст с окружающей роскошью всё равно резал глаз.

Пока парни терялись... девушки оказались на высоте.

— Ха-ха-ха! Обалдеть! Вот, значит, какие места бывают! — Тосима заливалась смехом в своей обычной жизнерадостной манере.

— Эй, Тосима, не шуми так...

— А по-моему, ничего страшного, — спокойно осадила Юри взволнованного Итабаси. — Я, знаешь, через Ицуки общалась со многими аристократками... и они вовсе не смотрят на нас свысока. Просто их с детства воспитывают такими — они принимают обычных людей как должное.

— П-правда? Ну, поверю... — скептически пробормотал Итабаси.

— И вообще, настоящая элита по характеру просто потрясающая. Будешь излишне напрягаться — только сильнее намучаешься. Они же невольно демонстрируют свою воспитанность...

— ...Хирано-сан, тебе, видать, несладко пришлось, да?

Тосима сочувственно похлопала Юри по спине, и та усмехнулась с ноткой самоиронии. Сейчас это казалось далёким прошлым... но ведь Юри поначалу тоже общалась с Хинако и остальными с опаской. Держалась браво, потому что рядом был Ицуки, но встречаться с аристократками такого уровня без капли волнения было просто невозможно.

«Имею ли я вообще право с ними общаться?» — это сомнение было равносильно тому, чтобы усомниться в широте их души. Юри уже знала через Ицуки, насколько они открыты.

— Сумида-кун, не надо так сжиматься в комок.

— А?! Я и не сжимаюсь!

— Правда? Ну и хорошо. Я тоже ждала сегодняшнего дня, давайте вместе всё осмотрим, ладно?

Бух! — слова Юри пронзили сердце Сумиды насквозь. Он ведь тоже ждал фестиваля. Не столько из-за академии Кё или Ицуки, сколько из-за шанса погулять с Юри. Ах, Хирано-сан... до чего же она добрая и надёжная. Её профилем можно любоваться вечность.

— Но, знаете... Томонари, он же, наверное, тут совсем белая ворона, да? — Сумида резко сменил тему, пряча смущение.

Ему с трудом верилось, что тот самый Томонари Ицуки, которого он знал, мог вписаться в этот сверкающий мир. Остальные, видимо, думали так же: Итабаси и Тосима дружно закивали.

— Ага... лишь бы его не заставляли таскать тут чужие вещи.

— Да уж, Томонари-кун всегда казался немного робким.

Хуже того... не издеваются ли над ним?

Глядя на троицу, рисующую мрачные картины, Юри тихо усмехнулась.

— Хирано-сан? Почему у вас такой самодовольный вид...

— Ч-что?! Вовсе не самодовольный... — тут же стушевалась Юри от слов Итабаси. — ...Вы все просто обалдеете, когда увидите сегодняшнего Ицуки.

На её лицо снова наползла та самая самодовольная улыбка. Трое озадаченно склонили головы.

Повинуясь потоку людей, четверка двинулась по площадке. Они должны были встретиться с Ицуки у главного здания. Пора бы ему уже показаться, и когда они начали оглядываться по сторонам...

— А?

— Это же... — Итабаси и Тосима изумленно вскрикнули.

Вокруг лаунджа, примыкавшего к корпусу, собралась толпа. Там стояли мужчины в безупречных костюмах — было видно, что среди гостей они занимали особое положение. Но парень, который с ними разговаривал, заставил Сумиду и остальных попросту не поверить своим глазам.

Юноша с идеально прямой спиной плавным движением склонил голову. Он выглядел мягким, но даже перед этими взрослыми в костюмах не терялся — в нём чувствовалась непоколебимая уверенность. На его левом рукаве сияла нашивка: «Вице-президент студенческого совета».

— ...Томонари?

— Эй, да ладно!!! Да он же выглядит просто суперски!

Итабаси и Тосима широко распахнули глаза.

— Фу-фун. — Юри довольно хмыкнула.

Сумида же от изумления не мог вымолвить ни слова. Перед ним стоял не тот Томонари Ицуки, которого он знал. Он выглядел так, будто всегда был неотъемлемой частью этого сверкающего мира.

Вскоре мужчины в костюмах с довольным видом прошествовали в лаундж. Ицуки тихо выдохнул и поправил галстук, а затем поднял взгляд — и встретился глазами с Сумидой и остальными.

— Вы уже здесь. —

Своим застывшим старым друзьям он адресовал теплую, ностальгическую улыбку:

— Добро пожаловать в академию Кё.

***

Я боялся, что в толпе мы разминёмся, но заметил Юри и остальных без малейших проблем.

Когда я подошёл к старым друзьям, Юри уставилась на меня колючим, оценивающим взглядом.

— Хм~

— Что такое, Юри?

— Да так... вдруг стал каким-то... подтянутым.

— Если хочешь похвалить, не надо сверлить взглядом... Это я только что принимал VIP-гостей. Основная часть позади, теперь можно немного расслабиться.

Я потянулся, сбрасывая напряжение с плеч, и ещё раз окинул взглядом лица старых друзей.

— Мы ведь с вами сто лет не виделись. Перекинулись парой фраз летом, но...

— Не-не! По сравнению с тем разом — это вообще другой человек! — выпалил Итабаси.

— А-а... тогда у меня были свои заморочки...

В тот момент я стоял перед выбором, который предложила Хинако. Возвращаться к прежней жизни или нет... Чтобы как следует всё обдумать, я специально провёл время с ребятами из Рюгу. Мне было неловко оставлять Хинако с её энтузиазмом без ответа, но зато я вернулся с твердым решением.

Юри, видимо, тоже всё помнила и тихо пробормотала: «Было дело...»

— Честно говоря, я переживала, но теперь, видя тебя, могу выдохнуть. Ты стал настоящим.

— Скажешь то же самое в конце дня — буду счастлив.

Мы с Итабаси улыбнулись друг другу.

Итабаси — парень из бейсбольной команды. ...Хотя узнал я его вовсе не по стрижке. В школе Рюгу бейсболисты обычно дерзкие и нахрапистые, но Итабаси всегда был спокойным и умел находить общий язык со всеми без исключения. Его постоянное внимание к окружающим вызывало уважение.

— Томонари-кун, привет! Ты безумно изменился! Ты что, усиленно собой занимался?!

— Тосима-сан, давно не виделись... Ну, можно сказать, постарался.

Ещё как постарался! Но это долгая история, сейчас не буду углубляться.

Тосима-сан — это, по местным меркам, что-то вроде Асахи-сан. Она — душа компании и с готовностью взваливает на себя обязанности вроде старосты. Кстати, если подумать, Асахи-сан в обычной школе наверняка была бы старостой. В академии Кё такой должности нет, да и будь она — Асахи-сан, скорее всего, из врожденной скромности отказалась бы.

— Сумида, и ты тоже давно не появлялся.

— А, ага, давно. — Сумида почему-то смущённо зыркнул на меня и вдруг выдал: — Но не думай, что ты победил!..

Что именно? Я не понимал, за что он на меня так взъелся, но Сумида — один из тех старых друзей, которые у меня на хорошем счету. С виду он тихий и скромный парень, но на деле невероятно надёжен. В прошлом году он вызвался быть старостой в моём классе, когда никто не хотел браться за эту ношу. Бросил: «Придётся помочь», но его готовность подставить плечо ради других вызывала глубокое уважение.

— ...Знаешь, только сейчас вспомнил — спасибо тебе за то, что стал старостой на первом курсе.

— А? ...А, да, было дело.

— Я тогда подрабатывал, и времени катастрофически не хватало. Если бы меня выбрали старостой, всё пошло бы наперекосяк.

— ...Ну, тогда и хорошо, что я согласился.

Сумида, казалось, слегка опешил. Тогда я жутко переживал, и это врезалось мне в память, а для Сумиды, видимо, стало проходным моментом. Часто те, кому помогают, помнят гораздо дольше тех, кто помогает.

Закончив с приветствиями, я повернулся к Юри.

— Юри, ты выглядишь спокойной.

— Ну, я уже привыкла к особняку семьи Конахана.

— ...Слушай, это круто, конечно, но разве ты ещё вчера не говорила, что помчишься первым поездом?

— А это было просто под настроение!

Могла бы и не скрывать... Для нас, организаторов, нет ничего приятнее, когда гости открыто радуются.

— Томонари. — Вдруг Итабаси зашептал мне на ухо: — Позже мне нужно с тобой кое-что обсудить. Найдёшь минутку?

— Ага, конечно. Но зачем таким заговорщицким шёпотом?

— Н-нет! Просто это такое дело, которое другие не должны слышать!..

Я попытался ответить обычным голосом, но Итабаси перебил меня громким возгласом. Понятия не имею, о чём речь, но я кивнул. Тайное дело, которое нельзя обсуждать при всех... что бы это могло быть?

— Прошу прощения.

В этот момент за моей спиной бесшумно материализовалась Сидзунэ-сан в форме горничной. В руках она держала четыре кожаные папки.

— Вы, должно быть, бывшие одноклассники Томонари-сама. ...Приятно познакомиться. Меня зовут Цуруми Сидзунэ, я служу горничной в доме семьи Конахана.

— Ух ты! Настоящая горничная!

— Обалдеть!!! Блин, аж слезу вышибает!!!

Тосима-сан и Итабаси засияли от восторга. И как же это... здорово. Когда я сам впервые встретил Сидзунэ-сан, я только что пережил попытку похищения и пребывал в полной прострации, а родители мои к тому моменту и вовсе сбежали — так что мне было не до эмоций. Вот бы и мне испытать такую же свежую, искреннюю реакцию...

— Позвольте сразу перейти к делу... Я попрошу всех поставить подпись на этих документах. — Сидзунэ-сан плавным движением протянула каждому из четверых по папке и ручке.

— «Соглашение о неразглашении». —

Вверху документа значилось именно это.

Моё положение — сложное. За исключением Юри, все старые друзья думают, что я перевёлся в академию Кё, став приёмным сыном главы крупной ИТ-компании Chuken. Это не совсем ложь, но статус приёмного сына может вызвать путаницу и кривотолки в стенах академии, поэтому мы решили попросить их подписать соглашение о неразглашении деталей моего прошлого.

— Насколько я понимаю, Хирано-сама уже ввела вас в курс дела. Томонари-сама по ряду причин вынужден скрывать своё прошлое. Поэтому я убедительно прошу и вас соблюдать строжайшую конфиденциальность...

— А, это то, о чём говорила Хирано.

— Мы ещё удивились. Сначала вообще не врубились, в чём прикол...

— Здесь нужно просто вписать имя?

Каждый из них, не колеблясь, черкнул свою подпись. Они сделали это так буднично, что у меня — да и у Сидзунэ-сан — глаза на лоб полезли.

Ну... да. Им бы и в голову не пришло разбалтывать чьи-то секреты...

— Хирано-сама. — Сидзунэ-сан посмотрела на Юри с нескрываемым восхищением. — ...У вас замечательные товарищи.

— Я выбираю только таких людей. — Юри с гордостью расправила плечи и тоже поставила свою подпись.

Убедившись, что все документы подписаны, Сидзунэ-сан захлопнула папки.

— Благодарю за сотрудничество. ...Что ж, я вас покину.

С коротким поклоном она растворилась в толпе.

Проводив взглядом её изящную фигуру, я снова обернулся к друзьям.

— Ну что, теперь я ваш гид... Есть что-то конкретное, что хотите увидеть?

Заранее пожеланий не поступало, но я всё же спросил на всякий случай.

— Если честно, тут столько всего, что глаза разбегаются.

— Веди сам, ты же здесь всё знаешь!

— Я... мне без разницы, главное, чтобы Хирано-сан было хорошо.

Все трое, похоже, были не против любой авантюры. На всякий случай я глянул на Юри.

— Я ещё не освоилась в этой атмосфере... так что хочу немного успокоиться, глядя на твою физиономию.

— И это ты называешь комплиментом?

Ну спасибо, лицо простолюдина... Но если так, то это даже кстати. У меня на примете было одно выступление, которое я смело мог рекомендовать.

— Простите, что тяну вас за собой, но мне надо на минуту заскочить в один класс, где я помогаю. Я и вам его советую, может, сходим вместе?

— Давай, а что за класс?

— Они представляют традиционные японские искусства. Я там помогаю с чайной церемонией.

— Ага... То есть там будет Миякодзима-сан?

— Ага. — Я кивнул на молниеносную догадку Юри.

Она широко распахнула глаза и тут же развернулась к остальным:

— Народ, идём! Вы увидите самую что ни на есть подлинную классику!

— Я уже не догоняю, что значит «подлинная», но раз так — идём!

— Жду с нетерпением!!!

Все ученики этой академии — мастера своего дела до мозга костей... но Нарика среди них — одна из лучших. И по воспитанию, и по технике чайной церемонии.

Увлекая за собой возбуждённых друзей, я направился в глубь кампуса.

***

Когда я провёл Юри и остальных в актовый зал, на сцене уже звучало гагаку. Гагаку — это древняя японская музыка, причисляемая к традиционным искусствам. Под ее торжественные аккорды мы нашли свободные места и расселись.

— Это что, правда ученики играют?

— Какой чистый, красивый звук... — потрясённо выдохнули Итабаси и Тосима-сан.

— В центре — наследник компании «Хаяма», а тот, кто только что ударил в барабан, — наследник семьи Лорендо.

— «Хаяма» — это же тот самый известный производитель фортепиано?!

— Я тоже слышал о «Лорендо»... они же электроинструментами занимаются, да? — тут же отреагировали Итабаси и Сумида.

Я кивнул. Видимо, благодаря наследству крупных музыкальных корпораций они с детства получали музыкальное образование и владеют самыми разными инструментами. Оба — лучшие по классу клавишных, но сегодня ради выступления своего класса они играют гагаку.

Наверное, не стоило бы разглашать личные данные... но для таких простых людей, как мы, подобная информация — самая наглядная и цепляющая. Если бы меня попросили прокомментировать гагаку, я бы справился, но сейчас, думаю, случай не тот.

Разумеется, разрешение на публикацию этих данных я получил от самих исполнителей. Мы ожидали шквал вопросов от гостей об участниках, поэтому заранее собрали в анкетах информацию, которую можно разглашать. Так же сделали и в других классах. У меня в голове отпечатались все выступающие и те факты о них, которые можно озвучивать.

— Ицуки... у тебя вид уставший.

— Да нет... просто подготовка была та ещё.

Пока я готовился к встрече Додзэна, экскурсия для Юри и остальных стала отличной репетицией.

— Тогда я пошёл работать, а вы пока смотрите тут.

— Если опозоришься — я посмеюсь.

Наверное, она сказала это, чтобы снять моё напряжение. Но я в ответ лишь усмехнулся:

— Не опозорюсь, не переживай.

Оставив позади удивлённую Юри, я скользнул за кулисы.

Когда я вошёл в тускло освещённое закулисье, Нарика уже была там.

— Нарика, прости за задержку —

— Ицуки!!!

Я тут же прижал палец к губам, призывая к тишине. Я, конечно, рад, что она так бурно рада меня видеть... но зачем же каждый раз выкрикивать моё имя на всё помещение?

— П-прости. ...Ты уже закончил с группой Хирано?

— Ага. Они сейчас будут смотреть на нас из зала.

— А-а... Если на меня смотрят знакомые, это заставляет сердце биться чаще.

Я криво улыбнулся Нарике, которая прижала ладонь к груди, когда к нам подошёл руководитель класса, организующего выступление.

— Спасибо вам обоим, что согласились помочь сегодня. —

Парень-руководитель сразу перешёл к деталям.

— После того, как отзвучит гагаку, у нас будет десятиминутный антракт. За это время мы сменим декорации, а вы покажете чайную церемонию, чтобы плавно связать эти два блока.

Парень сжимал в руках расписание и говорил с жаром:

— Следующий номер — танцевальное искусство. Мы просим вас создать атмосферу строгости, чтобы не разрушить умиротворённое послевкусие гагаку и удержать внимание зрителей. ...Хотя вам-то это раз плюнуть!

Столкнувшись с таким безграничным доверием, мы с Нарикой переглянулись.

— Не знаю, чем мы заслужили такой кредит веры...

— О чём вы! Строгий стиль, который излучает Миякодзима-сан, и вы, вице-президент, который так умело её поддерживаете... Ваша сыгранность была проверена ещё на выборах! Сегодня все наши одноклассники с нетерпением ждали вашего выхода!

Остальные ученики, слушавшие разговор, одобрительно закивали. Парень низко поклонился со словами: «Прошу вас!» — и отошёл.

Когда мы остались вдвоём, я и Нарика облегчённо выдохнули.

— Как-то чудно, — сказал я, глядя на неё и наполняясь ностальгией. — Раньше я был самым обычным простолюдином, а тебя, Нарика, люди боялись из-за недопонимания... а теперь нас обоих — членов студсовета — ждут с такими надеждами.

— ...Да, путь был долгим.

Ещё совсем недавно мы оба были чужаками в этой академии. А теперь мы — те, на кого смотрят с восхищением. В глазах Нарики больше не было и тени былой печали. В них сияла сильная и добрая энергия лидера, которого поддерживают надёжные товарищи.

— Кстати, поможешь переодеться?

— Ага, положись на меня!

Нарика уже была в кимоно, а мне только предстояло сменить форму. Я взял выданный мне наряд — нечто похожее на тёмное хаори.

— Это... дзютоку, да? От хакама отличается.

— Можно было бы и хакама, но если мы хотим более формальную чайную церемонию, дзютоку подойдёт идеально. Меньше пышности, но больше торжественности.

Для нашей задачи — сохранить строгость при переходе между номерами — то, что нужно.

— Ткань тонкая, даже кожу видно.

— В это время года может быть прохладно. ...Ицуки, может, подложить грелку?

— Хм... нет, не стоит нарушать аутентичную атмосферу.

— Прекрасный подход. — Нарика привычным движением поправила дзютоку на моей спине.

Ловкость, достойная дочери семьи Мияко.

— В такие моменты ты невероятно надёжна, Нарика.

— Фу-фу-фу... В детстве я не понимала, зачем учу все эти премудрости, но когда ты так говоришь, это окупает все усилия.

Раньше строгий вид Нарики отпугивал людей, а теперь его превозносят как образец благородства. ...Глядя на неё сейчас, я видел, что годы элитного образования принесли свои плоды. Отец Нарики, Мусаси-сан, как-то сказал: даже если поначалу тебя не понимают, если ты продолжаешь показывать результаты, недопонимание рассеется само. И в итоге останется лишь правильная оценка. Возможно, Нарика уже достигла этого уровня.

— ...Вообще-то это не та одежда, которую должен носить новичок в чайной церемонии, да?

— Обычно так и есть, но не волнуйся. Это особое облачение для торжественных случаев, а сегодня — как раз такой случай.

— Пожалуй...

Нарика быстро поправила воротник и завязала тесьму. Я оглядел себя — вся одежда была чёрной, простой, без единой яркой детали, но именно эта строгость заставляла спину выпрямляться сама собой.

— Не жмёт?

— Нет, очень удобно и как раз по размеру.

Нарика обошла вокруг меня и с довольным видом кивнула, а потом неожиданно мягко улыбнулась.

— Фуф.

— Что такое?

— Да нет, просто вдруг подумала: что-то мне это напоминает. ...Как мама помогала папе переодеваться.

Я легко мог себе это представить. Конечно, её родители не выглядели как суровый босс и его подчинённая... но, наверное, когда Мусаси-сан выходил из дома, Оцуко-сан с неизменным достоинством накидывала ему пальто на плечи.

— Они у тебя, видимо, очень дружные.

— Ага. Я тоже хотела бы когда-нибудь стать такой.

От её слов мои мысли на мгновение замерли. «Тоже хотела бы стать такой»... Учитывая, что Нарика сейчас испытывает ко мне чувства... Это что же, она хочет, чтобы у нас с ней в будущем были такие же отношения?

— ...Хм, сложный вопрос, но...

— А? ...А-аа!!! Не то!!! Я совсем не в том смысле!!! — Нарика, покраснев до корней волос, отчаянно замахала руками.

— Н-нет, конечно, это было бы просто идеально!!!

— Не надо...

Мне тоже стало жарко. Я не мог на неё смотреть и, отведя взгляд, глубоко вздохнул.

Звуки гагаку стихли. Наше выступление вот-вот начнётся.

— Волнуешься?

— Есть немного... но, думаю, я чувствую то же, что и ты.

Тогда всё в порядке.

В груди от волнения сжималось сердце. Но вместе с ним поднималась и другая, более мощная сила.

— Чувство ответственности — тоже неплохая штука.

То, что мы оба ощущали сейчас, — это чувство долга. Ответственность членов студсовета за то, чтобы фестиваль прошёл успешно. И ответственность перед классом, который доверил нам эту задачу. Раньше я бы испугался, но теперь всё иначе. Желание оправдать возложенную на нас ответственность оказалось сильнее страха.

— Пошли.

— Ага.

По сигналу сотрудников сцены мы шагнули в поток света.

***

На сцене затихшего актового зала лежали четыре с половиной татами. На них сидели в сэйдза двое — юноша и девушка.

Они изящно поклонились и в абсолютной, застывшей тишине начали плавное действо. Под прицелом сотен глаз и в перекрестье софитов они являли искусство чайной церемонии.

Слов им почти не требовалось, но каждое движение было безупречно слаженным.

В основе чайной церемонии лежит принцип «Ва-кэй-сэй-дзяку» — Гармония, Почтительность, Чистота, Покой.

Гармония — открытость друг другу.

Почтительность — взаимное уважение.

Чистота — непорочность души и облика.

Покой — невозмутимость в любой ситуации.

И эти двое воплощали данный принцип воочию. В торжественной тишине сквозило доверие, и в отточенной слаженности движений рождалась настоящая красота.

Пространство в четыре с половиной татами на глазах превращалось в живое искусство.

Юри и остальные, наблюдая за таинством из зала, застыли с раскрытыми ртами.

— …Потрясающе…

— Томонари-то молодец, но и партнёрша его смотрится в высшей степени достойно.

Тосима и Итабаси, не сводя глаз со сцены, восхищённо перешёптывались.

Двое на сцене сияли в лучах софитов.

Цепь торжественных движений в напряжённой тишине — казалось бы, это напряжение должно было передаться и зрителям, но почему-то до самого конца они смотрели с чувством глубокого умиротворения. Зал ощущал их обострённую сосредоточенность, и от этого возникало стойкое впечатление, что эти двое просто не могут ошибиться.

— …А интересно, какой он на вкус, этот чай.

Пока все были поглощены созерцанием, только Юри вдруг пробормотала нечто, идущее вразрез с возвышенным моментом.

Итабаси и Тосима криво усмехнулись. …Однако Юри смотрела на сцену с самым серьёзным и пристальным взглядом, так что они не рискнули вякнуть и слова. Эта девушка, и в хорошем, и в плохом смысле, была чересчур одержима едой.

Но нашёлся парень, которого эта одержимость проняла до глубины души.

— Х-Хирано-сан, тебе нравятся люди, которые увлекаются подобным? — шепнул Сумида, чтобы не привлекать внимания.

— Подобным

— Ну… в смысле, не совсем обычными увлечениями…

Сказав это, Сумида тут же понял, что сморозил глупость.

Необычные увлечения… «Необычные» — это по сравнению с чем?

— Хм… Ну да. Не всё подряд, просто потому что необычное… — Юри на секунду задумалась. — Понимаешь, я сама выбрала немного нестандартный путь, поэтому мне это близко… Но всё равно существует такая сила притяжения, как «обычная жизнь». Когда все поворачивают направо, поневоле задумаешься: может, и мне стоит?

Сумида, разумеется, знал о её планах на жизнь.

Превратить семейную закусочную в сеть, известную по всей стране, — вот путь, который выбрала Юри. В отличие от других учеников, она не ходила в кружки и не болтала с друзьями после уроков, а сразу мчалась домой помогать по хозяйству.

Но Сумида знал и другое: время от времени на её лицо наползала тень печали.

«Притяжение обычной жизни» — даже обычному человеку легко представить, что это за чувство.

— Поэтому, когда я вижу людей, которые этому притяжению сопротивляются… это придаёт мне немного смелости. Понимаешь, я чувствую, что тоже могу повернуть туда…

— …Томонари — тот, кто повернул туда?

— Ну, у него это отчасти от рождения, — усмехнулась Юри.

Сумида тоже был в курсе. Что Ицуки вырос в бедной семье и даже в школу мог ходить только благодаря ежедневным подработкам.

В плохом, а не в хорошем смысле он с самого начала не мог позволить себе быть «обычным».

— Наверное, Ицуки на самом деле всегда хотел идти в другую сторону. Но у него не получалось, и он мог только отчаянно брыкаться… И тогда ему протянули руку те, кто шёл не проторенным путём.

Глядя на профиль Юри, говорившей это, Сумида вдруг понял.

На самом деле… это она хотела протянуть ему руку.

Юри ведь вполне могла это сделать. И Ицуки, без сомнения, ухватился бы за неё. Но в реальности всё сложилось иначе. Какая-то мелкая случайность, нестыковка — и руку ему протянул совсем неожиданный человек.

Результат — то, что они видят сейчас.

На сцене сейчас, возможно, стояли бы Ицуки и сама Юри.

— Ну, сейчас мы здесь в меньшинстве! — бодро отрезала Юри.

Сумида проникся к ней глубочайшим уважением.

Юри не отрицала сложившийся порядок. И не держала зла. Наверное, потому что Ицуки сейчас выглядел по-настоящему счастливым.

Её искренность пронзила сердце Сумиды.

— Х-Хирано-сан! — Сумида порывисто придвинулся к ней. — Среди тех, кто идёт простым путём тоже есть замечательные люди!

Юри слегка удивлённо распахнула глаза.

Повисла крошечная пауза.

Сердце Сумиды бешено колотилось, но тут сбоку ворвался звонкий голос Тосимы:

— Что такое? Сумида-кун, обсуждаете политику?

— Нет-нет-нет-нет! — отчаянно замотал головой Сумида.

Это недоразумение грозило завести куда-то совсем не туда.

Как раз в этот миг чайная церемония закончилась. Под шквал аплодисментов Ицуки и Нарика поклонились и скрылись за кулисами.

Спасло его это или, наоборот, сбило весь настрой — непонятно. Сумида чувствовал себя слегка опустошённым, но тут Юри мягко улыбнулась ему:

— Спасибо.

От этой улыбки Сумида влюбился в неё заново.

Сумида ценил в Юри именно это. …Упрямство, заботливость, нежелание показывать слабость. Но на деле она переживает о том, о чём никто не знает, и тащит на себе груз, который другим и не снился.

Она невысокая, но жутко взрослая. Сумида считал это просто восхитительным.

— Ну всё! Похоже, у Ицуки сейчас дела, так что гуляем сами! — скомандовала Юри.

— Да-да-да!!! Хироно-сан, я хочу жрать!!!

— Я тоже хочу есть! Интересно, найдётся ли здесь парфе, усыпанное сусальным золотом?!

— Боюсь, за таким лучше в Киндзаву… Но гастрономические впечатления надо получать по полной!

— Вот чёрт, разбудили боевой дух шеф-повара в Хирано-сан.

Итабаси и Тосима тут же пожалели о своих словах, заметив, как хищно загорелись глаза Юри. Сумида подумал, что её слова — это наполовину шутка, чтобы оживить обстановку, но наполовину — чистая правда.

Юри привыкла быть сильной. Наверное, она сама этого хочет.

Но иногда ей просто необходимо выпускать пар.

И сейчас, похоже, эту роль выполняет Ицуки.

«Если бы я мог…», — промелькнуло в голове у Сумиды.

***

Наше выступление прошло с триумфом, и мы наконец-то перевели дух.

— Отлично. Похоже, им правда понравилось.

— Ага. Старались не зря.

Мы с Нарикой тихо хлопнули друг друга по ладоням.

Из-за кулис я украдкой наблюдал за компанией Юри. Как раз в этот момент персонал разносил чай и сладости, и Юри с видом заправского критика дегустировала напиток. Последующее представление в стиле кабуки обещало быть не менее впечатляющим… но, зная характер моих друзей, они скоро захотят сменить декорации.

— Нарика, хочешь подойти и поболтать с ними?

— …Нет, на этот раз воздержусь. Не хочу мешать.

— Ого, Нарика, да ты умеешь читать атмосферу!

— Что ты хочешь этим сказать?!

Посмеиваясь, мы обогнули кулисы и вышли в зал.

В этот момент я поймал взгляд Юри.

Она молча показала мне поднятый большой палец, и я ответил ей тем же. Она озорно ухмыльнулась.

Я-то уже привык, но Нарика — аристократка истинная, до мозга костей. За Юри я был спокоен, а вот сробеют ли остальные трое при виде такой безупречной леди — вопрос. Но, вроде бы, по их радостным лицам не скажешь, что они напряжены… Я решил, что так даже лучше. Вокруг и так одни аристократы, не хочется, чтобы старые друзья чувствовали себя чужими на этом празднике жизни. Пусть просто наслаждаются моментом в кругу своих.

— Ну что, теперь наша очередь.

Нарика вопросительно склонила голову, и я продолжил:

— Мы же должны патрулировать территорию? …Вот под этим предлогом давай и мы немного повеселимся.

— …Странно. Не ожидала такого от вечно серьёзного Ицуки.

— Есть обстоятельства, которые не защитить одной лишь серьёзностью.

Моя серьёзность, возможно, наполовину была стремлением расти вверх, но другая половина проистекала из заниженной самооценки. Однако после выборов в студсовет я понял, что больше не имею права киснуть в негативе, и начал понемногу обретать уверенность. Смена тона в общении была частью этого процесса.

Как организатору, мне важно, чтобы все отрывались на фестивале… но именно сейчас я хочу защитить возможность провести время с Нарикой.

— Итак, куда направимся?

Нарика на мгновение задумалась. Студсоветовцам с нашивками не пристало уж слишком открыто скакать и веселиться, так что «патрулирование» как прикрытие стоило сохранить. Значит, лучше выбрать что-то скрытое от лишних глаз.

Пока я перебирал варианты, Нарика с горящими глазами выпалила:

— Ицуки! Я хочу в океанариум!

Звучало дико для школьного фестиваля, но я молча кивнул.

***

Глубоководный цифровой океанариум.

Гигантское сооружение, возведённое на краю площадки. Увидев вывеску, мы нырнули внутрь.

— …С ума сойти. Как будто мы и правда под водой.

— Ага! Потрясающе, Ицуки!!!

Я застыл, оглушённый зрелищем.

Передо мной раскинулось световое и звуковое воплощение морской бездны. Стены, потолок и даже пол были покрыты чёрными экранами, а в этой рукотворной тьме парили светящиеся медузы, гигантские рыбы и невиданные глубоководные твари, проплывая мимо, словно приветствуя нас. Передовые технологии проекционного отображения и объёмный звук создавали полную иллюзию того, что мы чувствуем движение воды, когда мимо скользит очередной морской гигант.

Говорят, это проект первокурсников… но какие же талантливые детишки подросли.

Окутанные бледным, призрачным светом, мы наслаждались фантастической прогулкой по подводному царству.

— Надо же, технологии отображения шагнули так далеко…

— В отличие от текста, изображения можно запросто адаптировать под разные языки. На волне туристического бума многие компании сейчас активно инвестируют в эту сферу.

Услышав куда более детальный комментарий, чем я ожидал, я удивлённо уставился на Нарику. Заметив мой взгляд, она гордо выпрямилась.

— Ты неплохо разбираешься. Изучала?

— Да, пришлось немного по работе. …Но я и не подозревала, насколько это красиво вживую. Как здорово, что мы пришли!

Нарика с восторгом следила за проплывающими рыбами. Её семья держит спортивный магазин… но, похоже, в последнее время она плотно соприкоснулась с миром визуальных технологий.

— Кстати, Нарика, а твои родители не пришли?

— Отец и мать? Они здесь, но… — Нарика замялась. — …Узнав о наших с тобой отношениях, они решили не вмешиваться и не искать с тобой встречи…

— …Стоп-стоп-стоп.

В голубоватом полумраке лицо Нарики стремительно заливалось краской. У меня же по спине пробежал холодок.

— Что значит «о наших отношениях»… Неужели твои родители в курсе? Ну… что ты мне призналась?

Нарика, пунцовая до корней волос, едва заметно кивнула.

— Д-да ты что!!!

— М-мама как-то спросила в лоб: «Ты в последнее время выглядишь такой счастливой?»… Ох, и всё пропало. Когда она смотрит на меня так, я вообще ничего не могу скрыть!!!

Нарика в отчаянии схватилась за голову и присела. Кто-то из персонала неподалёку озабоченно покосился на нас: «У вас всё в порядке?», и я поспешил мотнуть головой — мол, всё нормально.

Стараясь скрыть вселенскую неловкость, мы двинулись дальше по маршруту.

На повороте внезапно выросла, клацнув светящейся пастью, огромная рыба-удильщик.

— Ох!!! — вырвалось у меня.

— Ах!!! — эхом отозвалась Нарика.

Я испугался рыбы, а Нарика — моего испуга.

Я мгновенно почувствовал тепло её тела — она прильнула ко мне. В нос ударил лёгкий цитрусовый аромат: то ли крем для тела, то ли духи… Обычно я старался не обращать на это внимания, но сейчас меня пронзило острое осознание её женственности, и сердце пустилось в галоп.

— Н-Нарика, ты слишком близко!!!

— П-прости!!! Оно само!!!

Нарика поспешно отскочила.

Мы оба были на взводе, так что испугались куда сильнее, чем того заслуживал мультик. Нарика суетилась, пылая ушами… но и я с трудом сохранял невозмутимость.

— Э-эффектная постановка…

— Ага. У меня аж кулаки сжались.

Только не здесь. Не надо будить боевой дух в таком месте.

— Ицуки, что это?

Пока мы шли, всё ещё слегка взвинченные, Нарика указала вперёд. Там, в глубине зала, на отдельном дисплее плавало нечто круглое.

— Медуза, наверное?

— Нет, посмотри, пол под ней светится.

Я перевёл взгляд ниже — и правда, под дисплеем с медузами находился тускло светящийся участок пола. Свет мягко пульсировал, будто приглашая ступить на него.

— Давай попробуем.

Похоже на интерактивную фишку. Мы с Нарикой встали на светящееся пятно.

И в тот же миг не только центральный дисплей, но и стены по бокам ожили, расцветая проекционными узорами.

Всё шло по плану, пока… — А!

— Ой!

Проекция вдруг сложилась в гигантскую сердечную рамку, заключив нас в кольцо.

Таинственный полумрак океанариума вокруг залило розовым сиянием. Мы в одно мгновение оказались в самом центре внимания.

Это… интерактив для влюблённых парочек.

Я пригляделся — рамка дисплея, где плавали медузы, тоже была в форме сердца. Сразу-то я и не заметил из-за той жуткой рыбы.

— Ах, как неловко… — протянула Нарика, но её улыбка просто кричала, что на самом деле ей ни капельки не неловко.

— А… кстати, Ицуки, здесь, кажется, можно сфотографироваться! Может, на память?

— …Ты только притворяешься смущённой, а самой-то всё нравится.

— …О чём это ты?

Нарика демонстративно отвернулась.

Ну и хитра же она!!!

Нарика лучилась искренней радостью, и это сбивало с толку ещё сильнее. Хотя это и аттракцион для парочек, но эффект был действительно красивым, и отказываться от фото было бы свинством. Я вздохнул, достал смартфон, установил его на стойку, указанную Нарикой, перевернул в горизонтальный режим, поставил таймер и щёлкнул.

— О-о-о!!! Ицуки, скорее перешли мне!!!

— …Ладно.

Кадр и правда вышел сногсшибательным… Это останется классным воспоминанием, но…

— Ф-фу-фу-фу… Спасибо, Ицуки. Буду хранить как зеницу ока.

Когда я отправил снимок, Нарика прижала телефон к груди с таким видом, словно это была величайшая драгоценность.

Я провёл ладонью по лбу.

(Какая же она милая…)

Разумеется, я не собирался произносить это вслух, чтобы не провоцировать её на новые выпады… но она и без того действовала на меня безотказно.

Я уже давно знаю, что Нарика — невероятно привлекательная девушка.

Мне хотелось бы попробовать многое, и я пока откладывал это на потом… но мой внутренний демон, таящийся в глубине души, нашёптывал:

«Давай уже, сблизься с ней.»

«Так будет проще.»

«Ты ведь и сам хочешь с ней того и этого, верно?»

С этим голосом я борюсь каждый божий день.

Нарика и не догадывается. Как отчаянно я пытаюсь сохранить рассудок!

— Давай! Сменим тему! — взмолился я.

— Да-да!!!

Чтобы отвлечься, я решил зайти с серьёзного разговора. Моя серьёзность на треть — стремление вверх, на треть — заниженная самооценка, и ещё на треть — жёсткая внутренняя дисциплина.

— В вашей компании тоже есть проекты с визуальными технологиями? Ты ведь говорила, что изучала это для работы?

— А, да. Ты об этом.

Нарика нарочито кашлянула и посерьёзнела.

— Если быть точной, это не совсем семейный бизнес. Это мой личный бизнес-план, который я сейчас обдумываю.

— Свой собственный?..

— Что-то вроде нашей менеджмент-игры. То, чем сейчас занимаются Тайсё-кун и Асахи-сан — мобильная торговля электроникой. …Я тоже хочу запустить что-то подобное.

Будучи ещё школьницей, она уже пытается создать бизнес. Я в целом уловил суть… но меня больше зацепило не «что», а «почему».

— …Ведь я не стала президентом, — тихо добавила Нарика.

— Не то чтобы не стала, а сама решила не становиться, разве нет?

— …Да. Если я буду смотреть на это через призму негатива, я оскорблю тебя, Ицуки, который подтолкнул меня вперёд, и Ниси-сан, которая уступила мне место в совете.

Глядя на парящих медуз, Нарика заговорила с несвойственной ей суровой ноткой:

— Не знаю, связано ли это с тем, что я не возглавила совет. Но, глядя на то, как блестяще справляется с обязанностями Тэннодзи-сан и как мастерски ты ей помогаешь… я чувствую, что просто не имею права отставать. Поэтому я хочу готовиться уже сейчас, чтобы и в будущем идти с вами плечом к плечу.

Голубоватый свет вычерчивал её строгий профиль.

Чтобы быть наравне с кем-то, я тоже хочу пахать изо всех сил. Это чувство я понимал как никто другой. И то, что рядом есть человек с такими же устремлениями, было для меня настоящей удачей.

— Чувство, что нельзя отставать, мне тоже знакомо…

— М-м… Тогда я буду стараться ещё сильнее!

— Тогда и я… — Стоп, это же замкнутый круг.

Если мы дойдём в этом соперничестве до крайности, то просто сгорим. Я уверен, что прилагаю достаточно усилий. Но именно поэтому в последнее время я всё острее ощущаю, что есть преграды, которые одной лишь силой воли не прошибить.

Умение смотреть в будущее — это тоже важно.

— …Подготовка к будущему. Я вроде как думаю об этом, но чёткого видения пока нет.

— А кем ты хочешь стать, Ицуки?

— Думаю, хочу быть консультантом, но…

Произнеся это, я осознал, что, возможно, чересчур зацикливаюсь на конкретной должности. Мне ведь просто хочется быть тем, кто сможет поддержать Хинако, Тэннодзи-сан, Нарику, Юри… Если я смогу достичь этой цели, то название должности не так уж и важно.

Например… стать секретарём Нарики.

— …Просто для справки: а каким бы ты хотела видеть меня?

Услышав вопрос, Нарика смущённо потупилась.

— Н-ну, конечно… я хочу, чтобы ты стал моим мужем.

— …Я серьёзно.

— Я тоже серьёзно!

— Я понимаю! Всё я понимаю, но!

Пожалуйста, хватит!!! Не взрывай мне мозг!!!

— Говорим! Только о работе!

— А-а… Ловко ты ушёл от ответа…

Вот не надо этого сожаления в голосе.

— Если о работе, то я бы хотела видеть тебя на такой позиции, на которую можно положиться. Консультант — это понятно и хорошо, но… ты сомневаешься?

— Скорее, до конца не определился.

— Понятно. Но я уверена, Ицуки, ты можешь стать кем угодно!

— Такое доверие, что кажется легковесным.

— Что?!

Нарика возмущённо распахнула глаза, и я невольно рассмеялся.

— Мы уже во второй половине второго курса… пора серьёзнее задуматься о будущем.

— А как насчёт твоих старых друзей? Думаю, их мнение тоже будет очень кстати.

Точно. Спросить бывших одноклассников — отличная идея. Если я, увязнув в текучке, бессознательно отбросил что-то важное из прошлого, они смогут мне на это указать.

…Кстати.

Я вспомнил, что Итабаси хотел спросить совета. Я до сих пор не знаю, в чём там дело… надо будет перехватить его позже.

Последняя экспозиция океанариума закончилась, и мы вышли наружу. Яркий солнечный свет ослепил нас, заставляя прищуриться. Мы обошли всего одну выставку, а по ощущениям — целый тематический парк.

— Было здорово.

— Ага. Отличный фестиваль, — с чувством отозвалась Нарика.

Организация этого «Глубоководного цифрового океанариума» прошла через миллион перипетий. Сперва хотели запихнуть сюда настоящих рыб, но идею завернули из-за запаха. Затем предлагали роботов, но на них элементарно не хватало времени. В итоге остановились на проекциях и звуке, а тему океана сузили до глубоководья, чтобы добиться единой, цельной атмосферы.

По пути я выхватывал взглядом лица других учеников и гостей — все сияли от счастья. Подготовка к фестивалю вымотала нас донельзя, но сейчас мы пожинали плоды.

— Мне сейчас нужно бежать помогать Тэннодзи-сан…

— А я — в кабинет, работать…

Мы с Нарикой обменялись улыбками. Оба по уши в делах.

И прежде чем я успел открыть рот, она сказала:

— Давай постараемся.

Она опередила меня.

Я молча смотрел на её спину, когда она развернулась и зашагала в сторону кабинета студсовета.

Раньше мне казалось, что это я постоянно подбадривал Нарику...

Но, находясь с ней рядом, я снова и снова убеждаюсь: люди способны меняться.

Нарика — как солнце, которое ударяет в глаза, когда выходишь из темноты.

(...Что-то я чересчур поэтичен?)

Наверное, меня так впечатлила романтическая атмосфера океанариума.

Я мотнул головой, отгоняя наваждение, и направился прямиком в спортзал, где меня уже ждала Тэннодзи-сан.