Глава 10

Я упала на землю, одновременно ощутив жгучую боль в правой руке от чего-то горячего.

— А, а-а!..

Я лежала, прижавшись к земле, держала обожжённую руку и всхлипывала, не в силах сдержать слёзы. Затем увидела, что именно было охвачено пламенем. Это был мой товарищ, Магне.

— Нет… невозможно… просто не может быть…

За моей спиной Линий дрожащим от шока голосом отрицал реальность, пока наконец не осел на землю, словно потеряв силы.

— Всё равно он ослеп и ничего не видит! Цельтесь в пасть!

— Оружие наготове! Три, два, один! Огонь!

— Эй! Ты вообще целишься?!

— Фух…

Пока стрелки первого и третьего отрядов одновременно открывали огонь, остальные солдаты, владевшие другим оружием, тоже пришли в себя. Опытные бойцы во главе с Эйприл снова начали атаку, а Винтер, тяжело дыша, но не теряя сосредоточенности, противостоял дракону.

Бах!

Винтер с силой взмахнул мечом, и, наконец, тело дракона медленно рухнуло на землю.

— Ха-а…

— Проверьте, мёртв ли он окончательно.

И как только все немного перевели дыхание, лежащий на земле дракон внезапно открыл глаза.

Гра-а-а!

Из его пасти вновь вырвалось огромное пламя. Оно оказалось больше всего, что мы видели до этого, и быстро перекинулось на лежащие на земле сухие листья. Казавшееся тёмным пространство резко осветилось. Винтер поспешно выпустил ледяной клинок ауры, чтобы потушить огонь. Эллиот тоже выглядел растерянным, но тут же выстрелил из огромного оружия прямо в пасть дракона, окончательно оборвав его дыхание. Казалось бы, всё наконец закончилось благополучно…

— А, а-а-а-а!

Но я увидела. На месте, где был Линий, лежало нечто, уже совершенно неузнаваемое.

— Эй, Сальвия! Твоя нога!

«Что происходит? Что вообще происходит?»

Что-то не так. Почему это случается именно со мной? Почему?

«Я вообще ещё жива?»

Ужасающее чувство беспомощности перед чередой смертей. Отрицание реальности и начавшее рушиться сознание.

— А-а, а-а-а-а-а!

Внезапно в ноге возникла невыносимая, неописуемая словами боль. Я лежала на животе и, инстинктивно схватившись за ногу, тут же отдёрнула руку и закричала. Моя нога горела.

— Хы-ы-ып, а, а-а!

Не в силах двигать ногой, я инстинктивно напрягла пальцы рук и начала ползти, царапая землю. Единственной мыслью было прекратить эту боль.

— …Эй! Куда она делась? Посветите аурой сюда!

Я услышала шум воды.

Ша-а-а!

На протяжении всего боя я отчётливо слышала слева шум мощного водного потока.

…Ручей. Там точно был ручей.

Солдаты уже бежали ко мне, чтобы потушить огонь на ноге, но я, уже наполовину потеряв сознание, доползла до ручья и упала в воду.

— Хы-ып, хык!

От ноги донёсся шипящий звук, и меня охватила невыносимая боль. Одновременно холод ручья проник до самых костей, и я задохнулась от холода.

— Ху-у, ха…

Я была совершенно ошеломлена. Несмотря на то, что произошло так много всего, казалось, будто кто-то заткнул мне уши, и я слышала лишь глухой гул. Мои товарищи… все мертвы? В самом деле?

— Эй! Быстро всплывай!

…Я не могла понять, что они говорят.

Ша-а-а-а-а!

Шум воды был слишком громким, и прежде всего я не могла прийти в себя.

…Было слишком темно. Я потеряла меч ещё до того, как оказалась в воде, и без ауры не видела абсолютно ничего. Я ничего не видела, нога по-прежнему не слушалась, а вода продолжала заполнять лёгкие.

— Эй! Почему она до сих пор не всплыла?!

— Нельзя оставлять её в воде в такой темноте! Быстро найдите и вытащите её!

— Я… я не вижу, где она! Слишком темно!

— Факелы! Быстро все сюда с факелами!

Меня понесло течением, и я беспомощно плыла по воде.

Бах-бах-бах!

Позади раздались громкие взрывы. Теперь я уже совсем не слышала голосов товарищей. Я поняла, что что-то пошло не так, но сознание было всё ещё затуманено, а тело не слушалось. В полной темноте, постепенно погружаясь в воду, я начала беспорядочно размахивать руками. Я не знала, куда двигаться. Я ничего не видела, а мощная сила продолжала тащить меня назад. Течение становилось всё сильнее.

«Может, этот мир изначально такой?»

Да, возможно, здесь всё всегда заканчивается именно так. Может быть, этот мир всегда был таким. Погрузившись глубоко под воду под напором течения, я крепко зажмурила глаза. Если этот мир действительно такой, возможно, сейчас самое время сдаться.

«Просто хватит…»

У меня больше не было причин продолжать жить в этом мире. Совсем никаких причин. И вот, в тот самый миг, когда я наконец решила отпустить даже последнюю волю к жизни, что-то горячее схватило мою руку.

«…Горячо».

Инстинктивно я ухватилась за это и сильно потянула к себе. В ледяной воде это было единственным, что казалось горячим. Я почувствовала, как ногти того человека глубоко впились в мою ладонь, потому что он тоже отчаянно вцепился в меня. Кто-то сильно обхватил меня сзади, прижав к себе так крепко, что я уже не могла сопротивляться. Это была та самая поза, которой нас учили на тренировках по спасению на воде. Грохот раздался прямо за моей спиной. Теперь, кроме этого оглушающего шума, я не слышала ничего. Вскоре моё тело резко подбросило вверх, а затем я ощутила падение вниз.

— Ха-а, ха-а!

Кажется, я ненадолго потеряла сознание. Когда открыла глаза, то поняла, что лежу на мелководье.

— Нет, не умирай…

Кто-то говорил, надавливая на мою грудь в районе сердца.

— Кха, кха-кха!

Вместе с кашлем изо рта вырвалась вода, и моё тело резко приподнялось. Я попыталась разглядеть человека, который делал мне искусственное дыхание, но глаза так сильно щипало от воды, что я не могла их открыть.

Чтобы дать понять, что я пришла в сознание, я с трудом подняла руку и ухватилась за его предплечье. Мне казалось, что я замерзаю насмерть, но то, что я держала в руке, было горячим, и мои пальцы сами собой сжались сильнее, выпуская ногти.

— А.

И тогда я встретилась взглядом с Аквиллой, который смотрел на меня сверху вниз. Его иссиня-чёрные волосы, намокнув, прилипли к коже, а из его красновато-оранжевых глаз стекали капли — то ли вода, то ли слёзы. В тот самый миг, когда наши взгляды встретились, меня словно ударило током — будто наши души слились воедино.

— Не умирай. Ты не должна умирать. Только ты, пожалуйста, живи.

Впервые я слышала в голосе Аквиллы столько чувств. Он повторял эти слова, словно умоляя меня.

— Кха! Ты… ты жив… кха!

Да, ты жив. Я думала, что все уже погибли, но ты остался.

— Я… я никого никогда…

Аквилла запинался, пытаясь сказать мне что-то важное.

— Хып, кха-кха! Знаю.

Я с трудом прокашлялась и перебила его. Мне не нужно было слушать, чтобы понять, что он хотел сказать. Одного взгляда достаточно, чтобы мы полностью разделили чувства друг друга.

— Твои мысли, кха, я знаю.

— …Больше ничего не говори.

Аквилла, глядя на меня своими яркими янтарно-красными глазами, протянул ко мне руку. Он помог мне сесть прямо, затем наклонил мою голову вниз и начал похлопывать меня по спине.

— Ты наглоталась воды. Выплюнь её.

— Кха, кха!

С каждым приступом кашля из меня выходила вода.

— Вот так, молодец, хорошо.

Он шептал мне на ухо, словно я делала что-то невероятное, хотя просто выплёвывала воду. Когда, наконец, вода перестала выходить, почувствовала, как меня охватывает холод от мокрой одежды. Чертовски холодно. Меня трясло, и казалось, что даже мозг замерзает. Находясь в полубредовом состоянии, когда я уже не могла ясно соображать, я пробормотала:

— Мне холодно.

Это было сказано просто инстинктивно. Ведь тело, которого я касалась, было горячим.

— Обними меня.

— Да, конечно. Что угодно. Я сделаю для тебя всё, что угодно.

Я протянула к нему свою ледяную руку.

— Только живи, пожалуйста, просто живи…

Аквилла сжал меня в своих объятиях так сильно, что стало трудно дышать. Я изо всех сил вцепилась в его спину, стараясь удержаться за жизнь. Рана на ладони, оставленная его ногтями, саднила и кровоточила, напоминая, как отчаянно он держал меня в воде. Но сейчас мне было всё равно. Я хотела жить.

— Я спасу тебя любой ценой. Ты больше никогда не умрёшь. Я не позволю тебе умереть… — Аквилла, обнимая меня, бормотал, словно сумасшедший.

Мокрая одежда, мокрые тела. Мы чувствовали друг друга всем телом, но в этом не было ничего романтичного. Здесь не любовный фэнтезийный роман. Мы просто хотели жить, нам нужен был кто-то, на кого можно опереться.

Чтобы сохранить рассудок и выжить в этом месте, каждый из нас должен был, как ни парадоксально, спасти другого. И потому мы просто крепко прижались друг к другу. Это были самые горячие и одновременно самые сухие объятия в моей жизни.