Глава 17

* * *

— ...Это что там такое?

Когда я, обняв охапку белья, вошла в прачечную, Аквилла, глядя мне за спину, послал неприязненный взгляд.

— А? Что?

— Да глянь только, как он смотрит.

Карон, сияя глазами, семенил у меня за спиной.

На Исину и Аквиллу, что уже были в прачечной, он даже не взглянул; весь его взгляд был прикован только ко мне.

— Говорить это как-то грубо! Он же ещё ребёнок.

— На год всего тебя младше. И что, если монстр моложе тебя, его уже убивать нельзя?

— Эй! Как ты можешь такое говорить! Ребёнок же услышит!

Я легонько шлёпнула Аквиллу по руке, он пару раз беззвучно разжал-зажал губы и в конце концов тяжело выдохнул.

Я поднесла губы к его уху, чтобы Карон не услышал, и прошептала:

— Он снаружи делает вид, что всё в порядке, а на самом деле ему очень тяжело. Вчера ночью я застала его в прачечной, он тихо плакал. Я его утешила.

— …Думаешь, такой слабак выживет?

— Ну почему-у-у? Ты же в прошлый раз сам говорил, что поможешь!

— Ха-а… У тебя вообще есть силы ещё кого-то опекать…

В тот момент, когда Аквилла уже собирался мне что-то ответить, в прачечную вошли Блэр и Тофио, новобранцы 85-го набора.

Мы с Аквиллой, не сговариваясь, одновременно захлопнули рты.

То ли потому, что они одногодки, то ли просто так совпало, но нрав у обоих был испорчен одинаково. До сих пор из младших у них были только мы трое — я, Исина и Аквилла, так что этих двоих приходилось постоянно остерегаться. Они любили потихоньку давить на новичков.

— Эй, ***, чего это новобранец тут глазками хлопает?

— А, сейчас дам ему работу.

Блэр злобно сощурился, глядя на Карона у меня за спиной, и тот, видно, испугался, потому прижался ко мне ещё ближе. Я, косясь на Блэра, сунула Карону в руки стопку белья.

«Вот же ублюдки, вообще к новобранцам ни капли человечности не осталось».

Мы долго стирали в гнетущей тишине.

«Ну почему эта стирка никогда не кончается».

Уж лучше бы жили немного в грязи, но в армии постоянно требовали полы без единой пылинки и белье без единого пятнышка. Стираем каждый день, а высушенного белья всё равно постоянно не хватает.

Наконец, мы всё закончили; как только Блэр с Тофио вышли первыми из прачечной, я без труда швырнула последнюю стопку в корзину.

— Господин Исина, я возьму Карона, мы развесим бельё и вернёмся.

— А, да? Можно и вместе. Рук хватит?

— Я пойду.

Голос Аквиллы тут же вмешался.

— Зачем? Тебе идти не обязательно.

У Аквиллы лицо тут же скривилось.

— Сама же ныла, что не любишь тяжелую работу, а теперь что?

— Но вести себя по-детски перед самым младшим — тоже не дело.

— То есть я больше не нужен?

— У-у-у, когда это я такое говорила~? Обиделся?

Я поставила корзину, непринуждённо взяла Аквиллу под руку и пропела примиряющим тоном, после чего его выражение лица стало немного мягче, чем раньше.

Да, тут я проявила некоторое равнодушие.

Для Аквиллы сама мысль, что я в нём нуждаюсь, была подтверждением, что я жива, его сослуживица жива, та, кто на его стороне, жива.

«Помимо того, что надо присматривать за Кароном, об Аквилле тоже нельзя забывать».

Я-то всегда нуждаюсь в Аквилле, но если не говорить, он не поймёт.

— Тогда пойдём вместе, м? На, подержи.

Я протянула ему корзину, и он, наконец довольный, взял её.

Мы пошли вместе — казалось, настроение у него наладилось — и тут я вспомнила, что оставила в прачечной тряпку.

— Ой, тряпку забыла.

— Принести?

— Не-ет, я сама! Вы идите вперёд!

В любом случае им не помешает немного побыть вдвоём — пусть хоть насильно, но притрутся.

Оставив Аквиллу с Кароном работать вдвоём, я стрелой рванула обратно в прачечную.

* * *

— …Эй, — заговорил Аквилла, следивший за удаляющейся Сальвией.

— Д-да?! — поспешно отозвался Карон, явно пугаясь его хищного взгляда.

В отличие от ровесницы Сальвии, Аквилла с самого начала глядел на Карона недовольно, так что тот мог струсить вполне обоснованно.

— Ты вчера почему плакал?

Вопрос, заданный Аквилой, относился к тому роду вещей, которых Карон не ожидал. Он моргнул своими круглыми глазами и чистым голосом ответил:

— Я думал о семье…

— …Ты говорил, что они умерли. Значит, какие-то воспоминания о семье у тебя остались?

— Да, кое-что сохранилось. И ещё мне сказали, что мои родные родители оба служили офицерами в пограничной обороне и погибли из-за монстров, а растили меня приёмные родители. Я о них думал.

— Печально.

Голос Аквиллы не выражал ни малейшего участия, но Карон продолжил:

— Приёмные постоянно меня били и заставляли только по дому работать. А потом однажды ночью в доме случился пожар…

— …Пожар был случайный?

— Да, верно. Поэтому… — И самым невинным тоном Карон продолжил: — Я столько у них намучился, что теперь жалею, что сам не догадался поджечь дом раньше. Как ни крути, в пограничной обороне жить куда лучше. Мне стало так обидно, вот я и плакал.

На лице Аквиллы мгновенно вспыхнула настороженность. Раньше спокойный взгляд теперь стал холодно-колючим.

— …Ты серьёзно?

— Да. А что такое?

Слушая, как Карон отвечает так, будто ничего особенного не сказал, Аквилла понял, что имела в виду Сальвия под словами «Карон — неполноценный».

Он был неполон.

Настолько, что не различал правильное и неправильное.

«Память потерял, и совесть вместе с ней?»

Нет, дело, вероятно, не в этом.

От одной потери памяти мораль не выветрить… Скорее всего, он и раньше был склонен к асоциальности.

Просто, видя, что окружающие считают его странным, он решил, будто раньше у него была нормальная мораль, а после несчастного случая потерял её вместе с памятью.

Иначе говоря, Карон свой изначально аморальный образ мыслей принял за «утраченную житейскую норму».

«…Нет, пока всё не так плохо».

Поразмыслив, Аквилла заговорил:

— Что ты думаешь о Сальвии?

На этот вопрос глаза Карона радостно засияли.

— Госпожа Сальвия мне очень нравится! Она такая добрая и внимательная. Если бы у меня была родная старшая сестра, она была бы такой!

— Понятно.

Аквилла, глядя ему прямо в глаза, произнёс:

— Запомни хорошенько то, что ты сейчас сказал.

Карон, не понявший смысла этих слов, непонимающе наклонил голову, и тут показалась бегущая Сальвия. Его лицо тут же просияло, а Аквилла разгладил выражение, будто ничего и не было.

Едва слышно, чтобы Сальвия не услышала, Аквилла прошептал:

— Как сам сказал, считай её родной старшей сестрой. Тогда и я всегда буду на твоей стороне.

— Да, понял?..

* * *

Когда я вернулась к Аквилле и Карону, атмосфера между ними была более расслабленной, чем раньше.

«Ну Аквилла, ведь можешь же нормально, а всё ломается».

В приподнятом настроении я развешивала бельё и показывала Карону, куда ставить прищепки.

— Ну вот, теперь и сам справишься, да?

— Да, я справлюсь!

Карон, развешивая бельё под моим присмотром, будто что-то вспомнил и воскликнул:

— Кстати, госпожа Сальвия, можно спросить?

— Конечно. Что?

— К какому подразделению мы приписаны? Командир взвода говорил, но я ещё не выучил…

Неудивительно, в нашей бюрократии и вправду можно запутаться. Даже мне, относящейся к людям с отличной памятью, понадобилось время, чтобы выучить полное название.

— Итак: мы взвод «Альфа» 18-й роты, горного батальона Кледор, 108-й горной бригады, 72-й штурмовой дивизии, командования пограничной обороны.

— …Простите, не расслышал?

— …Просто запомни: 72-я штурмовая дивизия, 18-я рота, взвод «Альфа».

— Да, понял…

Карон ответил с чудной миной.

Я его прекрасно понимала: когда Исина в первый раз оттарабанил мне полное название, у меня было то же лицо.

— Ещё что-то интересно?

— Да, я плохо запомнил старших… путаюсь.

— Лица ещё не запомнил, да?

В самом начале я тоже не сразу запомнила рядовых и новобранцев, зато лица старших, что практикуют «только насилие и страх спасут нас всех», выучила молниеносно. Но Карону это пока давалось тяжело.

— Слушай внимательно.

— Д-да!

Я принялась за лекцию, необходимую для адаптации в отряде, и глаза Карона засверкали.

— Сначала: госпожа Эйприл, набор 69-ый. Единственная женщина среди старших, самая старшая по сроку, пользуется аурой растений… Ради всего, будь с ней осторожен. Не верь внешности. Дыши тише рядом, вообще всегда осторожничай и не попадайся на глаза. Нет, просто обходи её стороной!!! Не стой в поле зрения этой чокнутой ***!!!

Я начала ровно, потом голос стал всё более умоляющим и в конце сорвался на отчаянный вопль. Карон ещё толком не знал Эйприл, поэтому кивнул с недоумением.

— Набор 70-ый, господин Луиз, с длинными волосами. Великолепный фехтовальщик, но он довольно немногословен.

— А-а…

— 72 набор — господин Леон и господин Брейв. Господин Леон — шутник. А господин Брейв — эксперт по всяким там «насилие и страх». Оба ходят развязно, но это не потому, что ты что-то сделал не так, они такие по своей природе.

— А…

— И наконец, 74-ый набор — господин Плато. Самый младший из старших, потому и самый загруженный, вечно уставший, так что осторожнее с ним. Но он не так уж плох, хм. По сравнению с остальными старшими — самый нормальный…

— Понял…

— Вообще-то просто так к мелочам не придираются… нет, поправлюсь: почти не придираются. Делай своё и не ошибайся, и всё будет хорошо. Хотя без ошибок не обойдёшься, но всё же.

— А если я не справлюсь, что тогда?..

— Ты же спрашиваешь не потому, что не знаешь, да? «Только насилие и страх спасут нас всех», и всё такое.

Я ответила непринуждённо, и Карон испуганно скривился. Он был таким милым, что я снова похлопала его по плечу.

* * *

А ещё немного спустя мы все сидели, уткнувшись лбами, и не смели шелохнуться. Колени затекли, но пошевелиться было нельзя.

— Эй, кто, сволочи, всё лезвие в хлам угробил? Вас ухаживать за оружием не учили?

Наказание, что на нас обрушилось, — тот самый «сбор», который в мою службу железно входит в пятёрку худших событий…

«Какая сволочь так испоганила клинок…»

Ругалась про себя, и вдруг заметила, как у Карона напротив дрожат зрачки.

«Вот ***…»

Да, процесс совершения ошибок и получения взбучки — это то, через что проходят все новобранцы этого отряда, но…

«Но он же мой непосредственный младший…»

— Эй, признаетесь сами или как?

Леон протянул своим развязным тоном, Брейв свирепо сверкал рядом, и я решилась.

«***, просто огребу люлей и всё…»

Ну, врежусь лбом в пол, или зашурую полигон до посинения, или просто получу по шее и всё…

Я уже поднимала правую руку, когда вдруг рядом кто-то резко шевельнулся, отчего я подняла глаза.

Аквилла поднял руку, с видом, по которому ничего нельзя было прочитать.

— Похоже, это я допустил ошибку.

«Офигеть».

Невероятно, но Аквилла взял ударº на себя вместо Карона, к которому, казалось, был безразличен.

º «총대를 메다» — идиома «взять винтовку на плечо» (взять на себя трудное дело, принять удар на себя, выступить за других).