Голос Мисы отчаянно дрожал. Если не считать того, что однажды она сшила для меня платье, а затем я случайно познакомилась с её младшим братом Мишелем, между нами не было какой-то особой связи, однако, похоже, она действительно искренне за меня переживала.

— Теперь, когда ты видишь, что со мной всё в порядке, можешь больше не волноваться.

— Да, хотя было бы куда лучше, если бы вы пришли раньше.

— Это точно. Тем более сейчас ты выглядишь ужасно занятой.

— Это всё из-за предстоящей Жертвенной церемонии. Времени осталось совсем мало, а от желающих заказать наряды за огромные деньги просто отбоя нет.

Жалуясь, Миса всё равно улыбалась, хотя в её глазах всё ещё поблёскивали слёзы.

Как она и сказала, не только сама Миса, но и весь персонал ателье, казалось, был завален работой над платьями для церемонии.

Даже при такой занятости она, видимо, продолжала беспокоиться обо мне, потому что то и дело бросала в мою сторону тревожные взгляды. Стоило нашим глазам встретиться, как она испуганно отворачивалась и снова утыкалась в шитьё. 

«Я что, Медуза Горгона, чтобы одним лишь взглядом обращать людей в камень?»

Понимая, что привлекает внимание сотрудников, и не желая держать меня на ногах, Миса проводила меня во внутренние помещения. Уже у самого входа всё было завалено тканями и выкройками, но внутри, в мастерской, царил ещё больший хаос.

Похоже, до самого моего прихода она была занята подгонкой платья, потому что почти готовый наряд стоял на манекене. Густо утыканный булавками, он напоминал ежа. Миса поспешно смахнула ткани в сторону, освобождая для меня место.

— Здесь такой беспорядок, простите меня. Ах! Ко мне пришёл такой важный гость, а я даже не предложила вам чаю. Я сейчас же принесу!

— Нет, не стоит.

Я удержала Мису, которая уже собиралась броситься за чаем. Ожидая медлительного графа в доме виконта Хвикеля, я выпила столько чая, что внутри у меня уже всё булькало. Миса с явным сожалением опустилась на стул рядом со мной.

— Миса, ты тоже будешь на Жертвенной церемонии?

— Нет, я даже приглашения не получила. К тому же Мишель строго-настрого запретил мне туда идти.

Отвечая на мой вопрос, Миса покачала головой. Я испытала невероятное облегчение. Предстоящая церемония вряд ли окажется мирным мероприятием, так что её отсутствие было просто отличной новостью.

Кстати, она упомянула Мишеля? Разве сейчас он не находится в особняке маркиза Тотен вместе с рыцарями ордена Фарароса? Удивившись, я спросила:

— Ты виделась с сэром Мишелем?

— Ах, да! Маркиза Тотен устроила нам встречу. Она заказала у меня платье, и под этим предлогом я могу приходить к ней в особняк и видеться с Мишелем.

— Маркиза Тотен…

Почему-то на душе стало тепло. Напряжение, вызванное встречей с графом Рохансоном и епископом Марик, немного отпустило. Миса гордо выпятила грудь и заявила, что платье, над которым она сейчас работает, предназначается именно для маркизы Тотен.

— Представляю, как Мишель обзавидуется, когда я принесу готовое платье в особняк маркиза и скажу ему, что встречалась с вами!

Миса пришла в восторг от одной лишь мысли, что у неё появится повод подразнить Мишеля при следующей встрече в особняке маркиза. О, раз уж Миса собиралась туда пойти, у меня была к ней небольшая просьба.

— Миса. Можешь передать кое-что от меня, когда будешь в особняке маркиза Тотена?

— Да, конечно. Всё, что скажете!

Миса подалась вперёд, всем своим видом показывая, что готова внимательно слушать. 

— Прошу, передай что я собираюсь эвакуировать рыцарей ордена Фарароса вместе со слугами из особняка Рохансонов. 

В затем отдала ей карту, которую нарисовал герцог.

— Обещаю непременно доставить ваши слова.

Похоже, осознав, что от этого зависит безопасность Мишеля, она отнеслась к поручению со всей ответственностью.

— И передай маркизе Тотен мою огромную благодарность, но скажи, чтобы она в первую очередь думала о собственной безопасности.

Маркиза Тотен и без того слишком сильно рисковала, укрывая у себя рыцарей Фарароса, а ведь до этого она ещё и по просьбе Габриэля собирала информацию, вращаясь в высшем обществе.

Если бы выяснилось, что внутри наследника был Мелек, маркизу сразу заподозрили бы в сговоре со мной, и последствия могли оказаться ужасными. Её, ни в чём не повинную женщину, вполне могли бы обвинить в том, что она является порождением демона.

Услышав мои слова, Миса издала кокетливый смешок.

— Вы такая добрая, леди Рохансон.

Наверное, мало кто в этом мире согласился бы с её словами. Миса, привыкшая общаться с аристократами и доведшая искусство обслуживания до совершенства, просто осыпала меня дежурными комплиментами. Ах да, подчинённые Мишеля тоже славились своим умением льстить.

— Не волнуйтесь. Я всё передам. Ах! Кстати, вы ведь тоже пришли заказать платье для Жертвенной церемонии?

Я действительно собиралась попросить её об этом, но, видя, насколько она загружена, сомневалась, стоит ли взваливать на неё ещё и это. Если она так занята перед каждым мероприятием, уму непостижимо, как ей удалось перед банкетом в честь дня рождения работать исключительно на меня.

Ах, точно. В прошлый раз Габриэль заплатил ей огромную сумму и фактически запер в особняке графа. В очередной раз убеждаюсь, что в Габриэле и правда есть деспотичные черты.

— У тебя и так много работы, я не могу взваливать на тебя ещё больше.

— Что вы, я справлюсь!

Я хотела проявить заботу и отказалась, но Миса, в шоке распахнув глаза, вцепилась в меня дрожащими руками. Видимо, она решила, что я сейчас же уйду и отдам заказ другому портному.

Справится ли она, если уже сейчас выглядит такой измотанной? Пока я смотрела на неё с беспокойством, Миса твёрдо, словно принося клятву, заявила:

— Разве я могу доверить пошив вашего платья кому-то другому?

Миса крепко сжала кулаки. Надеюсь, она не собирается пустить их в ход против того другого портного, которому я могла бы отдать заказ? Вряд ли Миса была способна на такое, но на мгновение эта мысль всё же промелькнула у меня в голове.

Действительно ли стоит поручить это Мисе? Пока я раздумывала, она осторожно произнесла трогательную, хотя и слегка сентиментальную фразу:

— Я не смогу пойти с вами на Жертвенную церемонию, но если вы наденете платье, сшитое моими руками, я буду чувствовать себя так, словно нахожусь рядом с вами.

Слова прозвучали немного неестественно, но это была не обычная лесть, а искреннее признание Мисы, идущее от самого сердца. Именно поэтому, несмотря на лёгкую неловкость, они тронули меня сильнее любых других слов.

— Тогда рассчитываю на тебя.

В итоге я сдалась. Услышав, что я доверяю ей пошив платья, Миса радостно вскрикнула, хотя именно ей теперь предстояло тратить своё время и силы на выполнение этого заказа.

— Так, сейчас сниму мерки, поэтому пусть джентльмен немного подождёт снаружи!

Миса решительно оттеснила Пудинга, отрывая его от меня. Кстати, было странно, что она до сих пор не проронила ни слова, видя, как он липнет ко мне.

Ведь Миса не знала Пудинга в человеческом обличье, так почему же она даже не спросила, кто он такой? Возможно, это была её своеобразная тактичность.

Пудинг, который явно не горел желанием расставаться со мной, покорно поддался даже слабому нажиму Мисы. Я мельком взглянула на него, и он выглядел обиженным. Ещё бы, ведь его выставили за дверь уже второй раз за день.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— Готовое платье я отправлю в особняк герцога Хосакина.

— Спасибо, Миса.

— Не стоит благодарности. Для вас, леди Рохансон, я готова шить платья за бесценок, да что там, даже бесплатно! А уж после такой щедрой оплаты я и подавно не имею права жаловаться!

Хотя Миса говорила так, словно деньги были для неё главным, я прекрасно знала, что никакая сумма не заставила бы её работать, если бы она сама того не захотела.

То, что Миса взялась за моё платье, было следствием нашего прошлого знакомства и связи через Мишеля или Габриэля. Вот что значит связи.

Ах, кстати, у меня была к Мисе ещё одна просьба. Я сомневалась, стоит ли обременять и без того занятого человека, но всё же решила не упускать такую возможность.

— Миса. Ты случайно не знаешь хорошего, талантливого ювелира?

— Ювелира?

— Да. Мне очень понравился цветок, который ты подарила мне в прошлый раз.

Цветок, подаренный Мисой, очень помог утешить маркизу Тотен. Возможно, мои воспоминания были немного приукрашены ностальгией, но, насколько я помнила, работа была весьма искусной. Услышав о ювелире, Миса на мгновение задумалась, а затем хлопнула в ладоши.

— Ах, тот цветок? Его сделал один из сотрудников моего ателье, у него золотые руки. Так что это работа не профессионального ювелира, а моего сотрудника.

Я думала, что цветок был выполнен на заказ, но оказалось, что его вырезал работник Мисы. Если подумать, в ателье Мисы действительно были выставлены украшения.

Просто в окружении тканей, обрезков и фурнитуры я не обратила на них внимания. Я уже собиралась искать ювелира, но то, что нужный человек оказался сотрудником Мисы, было невероятной удачей.

— Правда? Тогда, заказывая платье, могу я заодно попросить сделать и украшение?

Я переживала, что времени осталось слишком мало, но Миса с готовностью кивнула.

— У вас уже есть на примете какой-то дизайн?

— Это довольно известный дизайн.

— Известный? Ах! Вы имеете в виду популярные сейчас камеи? Тогда мне придётся поискать резчика.

— Нет. Не могла бы ты сделать ожерелье с изумрудом, в точности такое же, как у принцессы Иеремии?

— ...Что?

Миса постучала по уху, словно подозревая, что ослышалась. Но от этого суть моей просьбы не изменилась.

Причина, по которой я просила сделать ожерелье с изумрудом, была очевидна. Я хотела подарить его Иеремии, у которой Тенебрей отняла не только имя, но и ожерелье. Как цветок однажды принёс утешение маркизе Тотен, так и я надеялась, что это ожерелье сумеет утешить Иеремию.

Столь неожиданная просьба сделать ожерелье, похожее на ожерелье принцессы Иеремии, явно озадачила Мису. Подумав и ещё немного поразмыслив, она всё же кивнула.

— Наверняка у вас есть на то веские причины, леди Рохансон. Я приложу все усилия, буду торопить работников и прослежу, чтобы заказ был готов в срок.

Миса заявила это, уверенно ударив себя в грудь. Давайте почтим минутой молчания сотрудников Мисы, которым предстоит трудиться в поте лица до самой Жертвенной церемонии! Тот факт, что именно я внесла в это весомый вклад, я предпочла на время забыть.

Закончив с делами, я покинула ателье в сопровождении Мисы. На прощание она осторожно придержала край моего платья и тихо произнесла:

— Пожалуйста, берегите себя, леди Рохансон.

— Ты тоже не переутомляйся, Миса.

— Какое там переутомление! Создавать платье для вас, сплошное удовольствие. Поэтому обещайте, что следующее платье вы тоже закажете у меня. Договорились?

— Обязательно.

Миса настояла на том, чтобы мы скрепили обещание мизинцами. Кучер, наблюдавший за нашей трогательной сценой прощания, изо всех сил отворачивался, стараясь не смотреть в нашу сторону. Если подумать, с его точки зрения всё это выглядело как форменный цирк: сначала объятия с Пудингом, а теперь слёзное прощание с Мисой.

— Пора возвращаться.

Как только я села в карету, Пудинг, который был вынужден оставаться в стороне, пока я снимала мерки и обсуждала дизайн, тут же занял место рядом со мной.

Я откинулась на спинку сиденья. Тело казалось налитым свинцом. Видимо, сказалось напряжение от встречи с епископом Марик, ведь даже простой разговор с ней отнял у меня слишком много сил.

Колёса экипажа мерно застучали по мостовой, и под этот ровный, убаюкивающий звук я прикрыла глаза. Пудинг рядом со мной тоже постепенно затих.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— Леди Эванджелин.

Голос Пудинга меня разбудил, и я резко распахнула глаза. Видимо, я сама того не заметила, как уснула, опираясь на его плечо.

Голова невыносимо раскалывалась, словно я только что очнулась после дурного сна. Я не могла вспомнить, что именно мне снилось, но, учитывая встречу с епископом Марик перед тем, как я задремала, и неудобное положение в карете, это наверняка был кошмар.

Кстати, в первое время после того, как я оказалась в теле Эванджелин, меня часто мучили кошмары.

В этих снах я постоянно видела маму, плакала, умоляла вернуть меня домой и снова и снова говорила, как сильно по ней скучаю.

Но как же это странно. Теперь, пытаясь вспомнить свой сон, я видела перед глазами лишь белые волнистые волосы. 

А ласковый голос, звавший меня «Эванджелин», звучал так явственно, словно был слуховой галлюцинацией. Этот нежный голос всё ещё стоял у меня в ушах. 

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли, и спросила:

— Мы уже приехали?

— Да. Уже наступила ночь.