Глава 4

— Королева!

— …Эд?

Маленькая коричневая головка издала короткий звук и потёрлась. Джулия услышала знакомый голос и быстро подняла ребёнка на руки. Он засмеялся и прижался к её шее.

— Приветствую, королева.

Эд заулыбался, и перед ними появилась темноволосая девушка. Ею оказалась Айрис, единокровная сестра Эндимиона. Служанка отступила назад, чтобы подождать.

— А, герцогиня Хайд.

Айрис Хайд дочь предыдущей королевы, а не Миллади. Она поприветствовала Джулию с неприветливым выражением лица. Та ответила на приветствие взглядом. Весьма скоро возникла неловкая атмосфера.

Внешностью Айрис очень напоминала Эндимиона, хотя у них были разные матери. Джулия хотела сблизиться с ней, но их общение не задалось с первой же встречи. Тогда ей было семь, а Айрис — двенадцать, поэтому на самом деле Айрис намеренно относилась так к Джулии.

— Кажется, вы приехали повидаться с матушкой.

— Да, великая герцогиня пригласила меня присоединиться к ней за ужином.

Миллади, похоже, в последнее время очень скучает. Обед с невесткой, а ужин с дочерью. Свекровь Джулии проявляла большой интерес к своей приёмной дочери, но Айрис уже более 10 лет ведёт себя отстранённо, поэтому отношения между ними по-прежнему оставались неоднозначными. Хотя они стали ближе после замужества Айрис и её отъезда из дворца.

— Эд, королева, должно быть, устала, спускайся сейчас же.

— М-м, хорошо.

Пятилетний мальчик с угрюмым выражением лица слез с чужих рук. Джулия, которой нравилось тёплое и мягкое ощущение от ребёнка, с сожалением погладила его по голове. До сего момента молча наблюдавшая за происходящим Айрис произнесла:

— Мне нужно кое-что сказать вам.

— Что же?

В её вежливом тоне сквозил холод. Она будто бы обращалась к кому-то другому. Джулия замерла и встретилась с ней взглядом. Айрис, казалось, сделала глубокий вдох, а затем заговорила как бы по памяти:

— Мой муж испытывает затруднения, сдерживая непокорную толпу от Его Величества. Нужно всего лишь произвести на свет наследника, как долго вы собираетесь вести себя столь высокомерно? Разве долг королевы перед любимицей Бога ничего не значит?

Вот и причина. По которой Джулия считала себя трофеем.

«Думала, она поутихла, но спустя столько времени она снова».

Джулия нахмурилась. По совпадению, речь снова шла о ребёнке. Айрис с самого детства была эмоционально холодной. В какой-то момент казалось, что они немного сближались, но, как ни странно, через несколько дней она снова отстранялась, словно совершенно другой человек. Будто навязчиво старалась не приближаться к Джулии. Она не только провела черту и демонстративно не признала её членом семьи, но и в каждом споре навешивала на неё ярлык любимицы Бога.

Несмотря на надменность и отстранённость, по своей природе Айрис не была плохим человеком, но никто не знал, почему она так себя ведёт. Предыдущий король и Миллади ругали её, но ничего не менялось. В Семеле к Джулии относились с уважением. Она подружилась с Эндимионом. Но Джулия всегда чувствовала себя чужой из-за Айрис; дорогой добычей, завёрнутой в обёртку под названием «любимица Бога».

«Кстати, о непокорной толпе. Оппозиция снова набирает силу? Я ничего об этом не слышала».

В первые дни правления Эндимиона некоторые люди придирались к королевской родословной. Но всё быстро утихло. Джулия и не подозревала, что спустя три года это снова станет проблемой. Да и Мион даже вскользь не упоминал об этом.

«А, так вот почему матушка вдруг заговорила о наложнице?»

Свекровь не всерьёз пошутила, не евнух ли он, но за её словами крылось важное дело. До сих пор правление Эндимиона было мирным, поэтому Джулия не замечала ничего необычного и тем более ни о чём не знала. Более того, она королева иностранного государства, поэтому её вытеснили из политики.

Джулия запуталась в мыслях и свела брови. И тогда она увидела необычное выражение лица Айрис.

«Ха».

Присущее для Айрис холодное и равнодушное выражение лица, казалось, открыто насмехалось над королевой страны. Джулия непоколебимо посмотрела на герцогиню Хайд. Может, у неё и мягкий характер, но она не настолько глупа, чтобы её игнорировали перед ней же.

— Я всегда благодарна герцогу Хайду за его упорную работу. Но, кажется, беспокойство герцогини о планировании семьи Его Величества выходит за рамки темы.

Эти слова прямо указали на отторжение Айрис, которая никогда не признавала Джулию членом семьи. Она больше не принцесса, а замужняя женщина¹, и её статус ущемляют.

¹ «출가외인» — выражение, обозначающее, что дочь, которая вышла замуж и живет в доме мужа, всё равно, что чужой человек.

— …

— Как вы и говорили, мне всегда благоволят. А этот вопрос не касается герцогини, будет решать Бог, — элегантно произнесла Джулия и погладила ничего не понимающего Эда по голове, отчего прозвучал детский смех.

Ресницы Айрис затрепетали. Вместо облегчения Джулия почувствовала себя детсадовцем. Ей хотелось как можно лучше ладить со всеми. Кроме того, иметь кость в горле в лице старшей сестры Эндимиона, с которым они так похожи, не самое приятное чувство. Джулия некоторое время молча смотрела на Айрис, а затем собиралась протянуть руку примирения.

— На самом деле, — внезапно произнесла Айрис и опустила глаза. Джулия замерла от неожиданных слов. Айрис крепко прикусила губу и вполголоса медленно поведала: — Моей подруге с самого детства нравился Его Величество. Всё дошло до любовной горячки, и тогда покойный король сжалился над ней, отнёсся благосклонно и разрешил им венчаться. Но когда вы выбрали Его Величество, всё разрушилось в пух и прах.

Джулия потерянно посмотрела на Айрис в замешательстве от открывшейся спустя двенадцать лет правды. Та леди, на которой чуть не женился Эндимион, оказалась подругой его сестры. Вот почему Айрис оттолкнула её с их первой же встречи.

— Тогда та леди.

— …Да. Если бы моя подруга стала наследной принцессой, ни один человек, даже с малейшими нечистыми намерениями, не осмелился бы предстать перед Его Величеством.

Это правда, поскольку семья той девушки происходит из высокого дворянского рода. Их дочь с такой родословной гораздо сильнее и полезнее для Эндимиона, чем принцесса сельского королевства. На мгновение Джулия лишилась дара речи, но затем приподняла голову, как королева.

— Не я первой сделала предложение, а вы.

— Вы правы. Но даже если королевская власть сильна, постоянное вмешательство в родословную может оказать негативное влияние на её величие. Не следует ли вам, королева, как можно скорее обзавестись наследником, чтобы укрепить позиции Его Величества?

— Герцогиня, это превышение полномочий.

Верно, что Семела, будучи могущественной страной, придавала большое значение благородству крови. Тем не менее, это чрезмерная критика со стороны невестки, которая даже не является свекровью. Наконец настало время для кроткой Джулии продемонстрировать признаки своего заметного недовольства.

Айрис отчаянно избегала зрительного контакта с ней и продолжала произносить заготовленные слова:

— Прошло минимум 3 года с тех пор, как вы вместе делите постель, как же так вышло, что нет никаких новостей? Думаю, это серьёзная проблема.

Нет, почему все думают, что они с Мионом переспали! Даже в разгар неприятной темы не было сказано ничего сверхмеры. Джулия задумалась, не стало ли ошибкой с её стороны решение не вступать в отношения с Эндимионом.

— Как минимум, один из вас может оказаться недееспособным. Советую вам привести наложницу для проверки, пока не стало слишком поздно.

— Герцогиня Хайд, извинитесь. Это грубо по отношению как к Его Величеству, так и ко мне.

От странных резких слов невестки вены на лбу Джулии наконец вздулись. Айрис говорит так, будто ничего не боится, но почему-то продолжает избегать зрительного контакта. В похолодевшей атмосфере маленький мальчик спрятался за спину матери, насторожившись. В этот момент вдалеке появилась Миллади с вереницей мускулистых слуг и радостно окликнула Айрис.

— …Приношу извинения за возможные неудобства. Но, пожалуйста, отнеситесь к вопросу о наложнице со всей серьёзностью.

Айрис, одарив мачеху демонстративной улыбкой, отправила к ней первым сына, а затем склонила голову. Джулия, находящаяся в ступоре, собиралась снова настоять на своём, но приближалась Миллади, и она больше не могла спорить. В дурном расположении духа королева пристально посмотрела на герцогиню Хайд, пообещав себе отправить герцогу официальное письмо с требованием извинений.

— Есть консерваторы, которые недовольны родословной Её Высочества Великой герцогини и королевы. Как член королевской семьи, я не могу оставаться в стороне в вопросе престолонаследия, поэтому говорю это вам.

— Айрис Хайд, прекратите. Это не ваша проблема, а моя и Его Величества!..

Но, как ни странно, в следующее мгновение Айрис наклонилась и сделала полупоклон. Чрезмерная вежливость с её стороны, члена королевской семьи и нынешней герцогини, для той, кто с самого начала игнорировал Джулию. Пока Джулия удивлялась, Айрис заговорила тихим голосом:

— …Моя подруга до сих пор не может забыть Его Величество. Когда отец попытался заставить её выйти замуж, сказав, что так больше не может продолжаться, она даже попыталась покончить жизнь самоубийством. Если королева не в состоянии родить наследника, пожалуйста, смилуйтесь над ней.

Затем она направилась к Миллади с потускневшим выражением лица.

«Что?»

Обескураженная Джулия обернулась, но Айрис решительно отстранилась и отправилась вместе с Миллади во дворец. Только свекровь, которая не видела, что произошло, поскольку была слишком занята, успокаивая рыдающего Эда, помахала рукой и сказала, что увидится с ней позже.

— Ей всё ещё нравится Мион?

Джулия осталась одна наедине со своими мыслями. У неё помутилось в голове. Хотите сказать, что та девушка любит Миона настолько сильно, что даже пыталась покончить с собой, не сумев позабыть детские чувства?

«Это серьёзно».

Джулия поспешила обратно во дворец и села, погрузившись в глубокие раздумья. Хотя Айрис была довольно груба, её совет в конечном итоге ничем не отличался от совета Миллади. Внутри всё перевернулось настолько, что она почувствовала изжогу. И как оказалось, слова Айрис были правдой, о чём Джулия узнала, когда отправила официальное письмо с требованием извиниться герцогу Хайду.

Хотя и назывались разные причины, та девушка, дочь герцога, находившаяся за границей, несколько месяцев назад почувствовала себя плохо и была вынуждена там остаться. А консерваторы часто жаловались, пусть и не всерьёз, но достаточно, чтобы это стало надоедать. К сожалению, мать, дочь барона, и жена, родом из сельского королевства, оказались слабыми местами для идеального в остальном Эндимиона. Пришло время, когда наследник действительно необходим. Но для этого ей нужно забеременеть, причём быстро…

«Возьмём наложницу», — приняла решение Джулия.

На самом деле, она подумывала не заморачиваться и попросить Эндимиона завести ребёнка. Ей не совсем хотелось этого делать, но это было лучше, чем отдавать мужа незнакомой женщине. Но то, что Эндимион всё знал и скрывал от неё, лишало её уверенности.

«Разве не может быть так, что Мион не хочет от меня ребёнка?»

Иначе почему он ничего не рассказал? В такой ситуации оставалось только сказать о том, чтобы они переспали. К тому же ей всё время приходили на ум слова Айрис. Наложница из влиятельной семьи будет полезнее Эндимиону, нежели её почётный титул любимицы Бога. Как говорила Миллади, если она выберет хорошую наложницу, не жадную до власти, то сможет обеспечить себе старость.

«…Даже если это не обязательно дочь герцога».

Джулия ворчала во время приёма ванны после того, как отправила Эндимиону сообщение о том, что им нужно поговорить ночью. Она намеревалась выбрать добрую и красивую наложницу, которая максимально соответствовала бы вкусам мужа, но почему-то от одной мысли о той девушке, которая столько времени безответно любила его, словно подсолнух², ей становилось не по себе. Очевидно, что по положению и по искренним чувствам дочь герцога претендовала на 1 место в качестве кандидатки.

² Если кто-то не сразу понял: подсолнух любит солнце и всегда поворачивается в его сторону, и здесь с подсолнухом сравнивается человек (в нашем случае дочь герцога), который не может получить, отдать или разделить свою любовь, только смотреть на неё, как подсолнух на солнце.

«А, не знаю», — угрюмо пробормотала Джулия, расстроенная тем, что у неё не было выбора, кроме как действовать пассивно из-за своей слабости — своего происхождения. Хотя она кроткий человек, но не робкий. Между прочим…

— Почему все считают само собой разумеющимся, что мы с Мионом переспали?!

Одному Богу известно откуда взялся этот слух. Они спят рука об руку уже 12 лет, а все думают совершенно иначе!

— Стыд и срам!

Вдобавок она снова и снова думала о той девушке, безответно влюблённой в Эндимиона, и ей становилось только хуже. Джулия колотила несчастную подушку, пока в спальню не вошёл её муж.

И в конечном счёте, приведя мысли в порядок, начала излагать Эндимиону, вернувшемуся в спальню посреди ночи…

— …Ты глупая?

— Почему? А, значит, сексуальные…

— Мне это не нужно.

Бах!

Таковы были первая супружеская ссора королевской четы за 12 лет и причина, по которой король ночевал вне их спальни.