— Пепе! Вы в порядке?

— А, да. А? А-а-а!

Расфокусированные и мутные глаза Пепе вдруг прояснились, и она громко вскрикнула.

Ордельфия, которая тоже вздрогнула от неожиданности и рефлекторно втянула голову в плечи, словно испуганная кошка, широко раскрыла глаза и застыла на месте.

Пепе яростно протёрла глаза, затем снова посмотрела на Ордельфию, после чего опять принялась тереть их, повторив это несколько раз подряд.

— Эй, Пепе?

Ордельфия, подумав, что у неё, возможно, что-то случилось со зрением, осторожно помахала рукой перед её лицом.

— Вы это видите... — начала было она.

— А-а-а-а! Я же втянула сюда госпожу управляющую! А-а-а! А-а! Что такого ценного в моём старом теле, чтобы тащить его в это жуткое место, зачем вы вообще пошли за мной!

Пепе внезапно вспылила и, сердясь на саму себя, закричала на Ордельфию.

Ордельфия, придавленная напором опытного повара, который долгие годы работал с ножами на кухне и обладал внушительной силой характера, невольно снова втянула голову в плечи.

— Ну, я... я просто не знала, что всё так обернётся...

— Не врите! Я своими глазами видела, как вы, прекрасно понимая, что произойдёт, не отпустили мою руку и пытались меня вытащить!

Под этим пронзительным взглядом Ордельфия почувствовала себя так, будто действительно должна извиниться, поэтому тихо пробормотала:

— Простите.

— Нет. Совсем нет. Ха-а. Это мне следовало бы просить прощения. Ведь вы сделали это ради меня. Меня беспокоит и ранит мысль о том, что такая юная девушка, как вы, решилась на это ради такой, как я. Я благодарна вам, очень благодарна, поэтому и накричала.

Пепе сказала это, улыбаясь сквозь слёзы.

Слушая её, Ордельфия вдруг поняла, почему не испытывает злости.

Её только что отчитали за то, что она попыталась кого-то спасти.

Обычно люди на такое обижаются, однако у неё лишь слегка защемило где-то в груди.

— Я отчитала вас так, словно вы моя дочь. Мы, женщины в возрасте, порой ведём себя именно так. Мне не следовало вмешиваться, ведь вы оказались здесь из-за меня. Простите, госпожа управляющая.

Вот оно что.

Ордельфия очень давно, ещё со смутных дней раннего детства, не слышала ласковых упрёков.

— Нет, всё совсем не так. Правда. Я ведь тоже ответила на зов.

Ордельфия коснулась кончика носа, который почему-то слегка защипало, и спокойно объяснила, что произошло.

— Нет. Если бы вы не схватили меня, госпожа управляющая, вы, возможно, остались бы в безопасности. Если бы вы просто захлопнули дверь, когда я крикнула вам бежать...

— Всё. Мы уже вместе влипли, так что хватит.

Ордельфии было трудно слушать, как её снова и снова превозносят за поступок, который она вовсе не считала чем-то особенным, поэтому она решила сменить тему.

— Вы помните, что произошло перед тем, как мы потеряли сознание? Нас что-то проглотило. По крайней мере, именно это я видела.

Ордельфия на мгновение замолчала и встретилась взглядом с Пепе.

В следующую секунду они, словно по негласному соглашению, одновременно произнесли одно и то же слово:

— Мешок.

— Это был мешок.

После этого они обе синхронно тяжело вздохнули.

Пепе кое-как пригладила растрёпанные волосы и заговорила:

— Похоже, это «Старик с мешком».

— Старик с мешком?

Пепе кивнула и туже завязала выбившиеся пряди волос.

— Знаете страшилки, которые взрослые рассказывают детям перед сном? Такие, где говорят, что если не слушаться и не ложиться спать, то придёт старик с мешком и заберёт тебя. Детей так пугают, чтобы они вели себя смирно.

— А.

Ордельфия никогда о таком не слышала.

После того как исчез отец, который защищал её в детстве, она почти всегда проводила ночи одна, лежа в холодной постели.

Пепе мельком взглянула на неё, пожала плечами и продолжила рассказывать о Старике с мешком.

Казалось, её совсем не удивило, что Ордельфия не знает истории, которую, вероятно, слышал каждый ребёнок.

— Это жуткая сказка о старике с огромным мешком, который бродит по всей империи, ловит людей и запихивает их туда.

Пепе скривилась и добавила уже серьёзнее:

— Раз мы увидели его своими глазами, значит, это вовсе не сказка для запугивания.

Пока она говорила, её пальцы всё время тихо хрустели, а плечи слегка двигались, словно она пыталась размять напряжённые мышцы.

Ордельфия внимательно слушала её и уже собиралась что-то спросить, однако Пепе опередила её.

— Госпожа управляющая, вам тоже стоит немного размяться. Неизвестно, сколько нам ещё придётся идти.

— Что?

— Ах, ну... О том, что происходит с теми, кто попадает в пространство Старика с мешком, я узнала только здесь.

Пепе хлопнула себя по предплечью, покрытому мелкими шрамами, и уверенно кивнула.

— Говорят, чтобы выбраться из этого места, нужно найти дом. Мне это рассказывала то ли моя бабушка, то ли соседская бабушка. В общем, все говорили одно и то же: если попадёшься, ищи дом.

— Дом? Что это за дом?

— Не знаю. Сказано просто искать дом. Думаю, когда мы его увидим, сразу поймём, что это именно он.

В её словах не было ни твёрдой уверенности, ни чёткого плана, ни даже логического основания.

И всё же Ордельфия не стала ни возражать, ни сомневаться.

— Пойдёмте. Найдём этот дом и выберемся отсюда.

Она знала лучше многих, что в подобных местах не имеют значения ни причины, ни мотивы, ни вероятность, ни какая-либо привычная логика.

Но…

— Вон! Вон там, вы видите? Дом! Боже мой, он действительно есть! Нам нужно туда!

Неужели ключ к спасению нашёлся так быстро?

Ордельфия прищурилась и внимательно осмотрела окружающее пространство, после чего перевела взгляд в сторону, на которую указывала Пепе.

Однако никакого дома там не было.

Более того, в той стороне вообще ничего не находилось.

— Пойдёмте скорее! Когда выберемся из этого отвратительного места, я сварю вам горячий луковый суп!

Ордельфия, следуя за Пепе, которая уже бодро зашагала вперёд, невольно прикусила губу.

Может быть, так и есть.

Она прекрасно знала, что здесь не действуют привычные законы реальности.

А значит…

Даже если она сама ничего не видит, этот дом всё равно может существовать.

Отгоняя тревожное предчувствие, которое словно цеплялось за её ноги и не давало идти дальше, Ордельфия продолжила следовать за Пепе.

Однако вскоре им обеим пришлось остановиться.

Их лица побледнели.

— Э-это… э-это… э-это-это-это…

Пепе, не в силах произнести вслух вопрос «что это такое», могла лишь дрожащей рукой указывать на то, что находилось прямо перед ними.

Ордельфия тоже раскрыла рот, однако из её груди вырвался лишь бессмысленный, короткий вздох.

Когда она прежде попадала в «странную вещь», представлявшую собой сплошное белое пространство, покрытое белым порошком, похожим на песок, ей казалось, будто она оказалась в бесконечной пустоте.

И на этот раз она тоже думала, что находится в пустом пространстве, наполненном отвратительной фиолетовой массой.

Однако всё оказалось совсем иначе.

Помимо «дома», который могла видеть только Пепе…

— У-ух…

Пепе внезапно согнулась пополам, и её вырвало.

Ордельфия рефлекторно отдёрнула руку, которую уже было протянула, чтобы поддержать её и похлопать по спине, и даже на её обычно бесстрастном лице появилась трещина.

Любой человек, увидевший то, что находилось перед ними, отреагировал бы точно так же.

Это был человек.

Точнее сказать, когда-то в прошлом он определённо был человеком.

Теперь же вывернутая наизнанку кожа, насаженная на фиолетовый вертел, медленно колыхалась, местами обнажая почерневшие кости.

Лицо было размозжено так сильно, что больше половины его просто отсутствовало.

Ногти на руках и ногах вытянулись до неестественной длины.

И что было особенно странно, вблизи ещё можно было различить бледный оттенок человеческой кожи, однако стоило сделать несколько шагов назад, как всё это полностью сливалось с мутным фиолетовым ландшафтом и становилось неразличимым.

— Гос-пожа управляющая…

— Пепе. Нам нужно идти.

Ордельфия спрятала руки за складками юбки, потому что те сами тянулись поддержать Пепе, которая за это короткое время заметно осунулась, и твёрдо произнесла:

— Да. Нам нужно идти дальше.

— Да… да-да… нужно идти… идёмте.

Пепе кивнула, с трудом сглатывая подступающую тошноту.

Они двинулись в сторону «дома», который должен был стать их выходом из этого кошмарного места.

Волоча ноги, будто к ним привязали тяжёлые гири, Ордельфия всё сильнее ощущала странное чувство узнавания, глядя на то, что когда-то было человеком.

Ей казалось, будто это нечто вот-вот схватит её за затылок и заставит остановиться.

Она уже где-то видела нечто похожее.

Но где именно она могла увидеть такое чудовищно искалеченное тело?

— Этот голос…

— Что?

— Нет. Ничего.

Ордельфия покачала головой.

Если она скажет вслух то, что только что вспомнила, Пепе, которая и так едва держалась, может окончательно потерять силы.

То, что когда-то было человеком и теперь колыхалось на фиолетовом вертеле, напоминало те бесчисленные крики и вопли, которые душили её перед тем, как она очнулась в этом пространстве.

Иначе говоря, это были «остатки».

Останки, оставшиеся после того, как нечто было разорвано на части и полностью разложено.

Ордельфия, слегка прикусив губу, аккуратно зафиксировала эту мысль на краю сознания, хотя понимала, что это пока лишь предположение.

Это пространство каким-то образом забирает у человека что-то.

Именно поэтому она должна выбраться отсюда как можно скорее.

Пока не потеряла саму себя.