На краткий миг ей почудилось, будто перед ней чрезвычайно опасный, свирепый зверь, настолько же гибкий и изящный в движениях, насколько он смертелен, и это видение едва успело мелькнуть, как он уже оказался совсем близко, бесшумно, без малейшего предупреждения, обнял Ордельфию, заключив ее в кольцо рук, и наклонился к ней.

— Как это может быть противно?

Из самой глубины его горла донесся низкий рык, словно у зверя, долго сдерживавшего голод и наконец получившего возможность вкусить хотя бы каплю крови.

Зверя, едва удерживающего узду рассудка.

— Поэтому я скажу заранее.

Голос Киллиана, приникшего лбом к ее лбу, медленно и липко стекал по щеке Ордельфии.

— То, что мы сейчас будем делать…

В тот миг, когда до нее дотронулось его теплое дыхание, тело ее вспыхнуло таким жаром, что, казалось, само прикосновение вызовет ожог.

— Делаю я это не обязательно только ради тебя.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

— Ты скоро вернешься?

Киллиан, который секунду назад выглядел так, будто в любой момент сорвет ленту у нее на груди, внезапно полностью стер с лица всякое выражение..

〈Подожди немного. Не выходи отсюда.〉

Не дав Ордельфии спросить, в чем дело, он вышел из комнаты.

Пока Киллиан ненадолго отлучился, оставшаяся одна Ордельфия кое-как поднялась с кровати, на которой лежала, откинувшись на спину.

Она сидела неподвижно, словно окаменев, и безучастно смотрела в пространство. Беспорядочные пряди волн качались у нее на груди. Ордельфия уставилась на них и пробормотала:

— Неужели и вправду будем это делать? Здесь?

Она словно в трансе провела ладонью по белой простыне.

Прикосновение к ткани было таким приятным, что ее охватило еще более странное чувство. Мелко дрожа, она отдернула руку и вскоре поднялась с кровати, отступив от нее.

Она знала, что это нужно сделать, но все еще не могла поверить в реальность происходящего. Если бы они занялись этим сразу, как только он это предложил, она могла бы хотя бы списать все на то, что была увлечена вихрем событий…

— Нет, это одно и то же. Мы делаем это, потому что это необходимо. Надо продержаться любым способом, пока представление полностью не закончится.

Она продолжала бормотать, но игнорировать щекочущее, нарастающее ощущение где-то в груди, а то и глубже, становилось все труднее.

〈Делаю я это не обязательно только ради тебя.〉

Слова Киллиана, брошенные перед тем, как он вышел из комнаты, вновь и вновь всплывали в памяти.

— Тогда ради кого?

Сказав это, Ордельфия тут же сжала губы.

Ей с пугающей ясностью почудилось, что стоит продолжить размышлять в этом направлении, и она шагнет в вязкую трясину, из которой уже не выбраться. Если в ней еще оставалась совесть и если она не была окончательной дурой, то смысл его слов был более чем очевиден.

Но Ордельфия упрямо прикрыла затуманившиеся глаза и отвернулась.

Она и сама не понимала, что с ней происходит. Каждый раз рядом с Киллианом ее захлестывали эмоции, которых она никогда прежде не испытывала ни с кем другим. И именно этой путаницы она сейчас искренне, всей душой, хотела избежать.

Тук. 

Тук-тук. Тук-тук-тук.

Она схватилась за грудь. Сердце билось так яростно, словно в теле поселилась неизвестная болезнь, а в ушах звенело. Если бы это и правда была болезнь, на ней можно было бы сосредоточиться и найти выход, но как бы она ни пыталась мыслить холодно, это ощущение не было болью.

— Возьми себя в руки. Правда.

Она раздраженно бросила эти слова самой себе.

Сейчас совершенно точно не время зацикливаться на том, как бешено колотится сердце.

Во-первых, нужно выбраться из этой опасной ситуации.

Во-вторых, найти следы отца.

В-третьих, раздобыть информацию об этой проклятой способности делиться чувствами, нет, насильно вталкивать их в других.

Приоритеты были ясны.

Так что…

— Нет, но что значит «не противно»? Значит, он такой отброс, что ему все равно, лишь бы можно было заняться этим делом? Если так, то это просто отвратительно. Надо обязательно спросить его об этом.

Она знала, что в любом случае придется это сделать, и не придавала большого значения «первому разу», но и не хотела, чтобы ее просто приперли к стенке и использовали как попало.

Сжав губы и уставившись на кровать, Ордельфия направилась к двери.

Соединение с Киллианом было всего лишь необходимым условием для того, чтобы выбраться из «аномалии.

Он говорил, что знает способ выбраться, но толком ничего не объяснил. Да и когда бы он успел… после того как вывалил на нее такую фразу…

Неосознанно опустив взгляд ниже собственного пупка, Ордельфия вздрогнула и поспешно перевела глаза на дверь.

— Ладно… может, сначала понять, где мы вообще находимся?

Когда неразрешимая мысль начинает раскалывать голову, лучше всего переключиться на что-нибудь другое.

Подойдя к двери и внимательно осмотрев ручку, Ордельфия слегка склонила голову. Кажется, он говорил, что смотреть на нее небезопасно для психики. Но уходя, он не оставлял никаких предупреждений. Да и сама дверь вместе с ручкой выглядели совершенно обычными.

Она вспомнила его слова о том, что все безопасно, пока не выходишь из комнаты.

Ордельфия протянула руку и просто взялась за ручку.

Щелк.

Едва не вскрикнув, она с трудом подавила поднимающийся к горлу крик и попыталась отдернуть ладонь. Но по непонятной причине рука не отпускала металл.

Что это такое?

Стиснув зубы и мысленно осыпая проклятиями и дверь, и саму себя, она ухватилась второй рукой за первую и изо всех сил потянула. Однако ее сил явно не хватало, чтобы оторвать ладонь от ручки.

Пока Ордельфия оставалась в этом мучительном положении, снаружи послышались тихие шаги.

Киллиан вернулся? Нужно было срочно как-то выбраться из этой нелепой ситуации. К тому же прежде чем вообще соглашаться на нечто подобное, она твердо намеревалась задать ему один вопрос. С этим смятением Ордельфия попыталась посмотреть в сторону двери.

И в тот же миг окончательно застыла.

Рука, прилипшая к ручке, больше не позволяла ей даже шевельнуться.

Потому что тень, мелькнувшая в узкой, с ноготь шириной, щели между дверью и косяком, совершенно точно не была человеческой.

Одна тень с чем-то длинным, болтающимся и извивающимся, будто в странном танце. Другая с верхней частью тела непропорционально массивной и тяжелой.

Две тени остановились всего в двух шагах от комнаты, где находилась Ордельфия. Прижавшись к двери и затаив дыхание, не смея даже подумать об отступлении, она услышала, как в уши просочился болтливый шепот.

— Ой, а ты здесь впервые?

— Да-а-а-а-а-а.

— Тогда тебе еще многому нужно научиться. Хочешь, я расскажу?

— Не-е-е-е-ет.

Тот, кто растягивал слова, отказался, но второму, похоже, было все равно.

— Ладно-ладно, все равно расскажу. Дай-ка подумать… Здесь, понимаешь, полно странных типов. Так что нужно быть осторожным.

— Я-а-а то-о-оже о-о-па-а-а-а-а-асен.

— О? Ты тоже опасен? Знаю, но я не об этом. Вот, например… если тебя позовут. Прямо позовут. А потом — хоп! — и запихнут в мешок. И ты там останешься. Не поймешь ни куда идешь, ни идешь ли вообще.

— Ч-что-о-о за-а-а че-е-е-е-епу-у-уха-а?

— Ага. Если встретишь — сразу делай вид, что не заметил. Если зря поймаешь взглядом, добычей можешь стать ты сам. Понял? А еще есть подозрительные комнаты. Туда заходишь — а оттуда летит белый порошок…

Дальше последовал поток рассказов о «странных вещах», происходящих в отеле. О таком, с чем Ордельфия еще ни разу не сталкивалась.

И с чем отчаянно не хотела сталкиваться никогда. Тот, кто сначала отказывался слушать, то ли заинтересовался бесконечной болтовней, то ли просто сдался, но затих.

— Есть еще кое-что. Ах да, совсем интересное.

— Инте-е-ересно-о?

— Конечно. Говорят, кто-то заключил сделку с человеком.

— Че-е-е-е-елове-е-е-е-ком? Человекчеловекчеловекчелове-е-е-е-к?!

Голос начал медленно нарастать, пока не стал таким громким, что, казалось, мог оглушить весь коридор.

Ордельфия почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Звуки становились все громче, а тени за дверью меняли форму, словно разевали пасти.

— Челове-е-е-к! Есть, есть его-о-о! Челове-е-е-к! Я-а-а съе-е-е-м его-о-о!

Слыша это через единственную дверь, она с трудом сдерживала крик, рвущийся из горла, и не смела издать ни малейшего звука.

Она не забывала об опасности.

Раз уж она оказалась втянута в «странную историю», на безопасность рассчитывать не приходилось. Именно поэтому, когда Киллиан сделал свое невероятное предложение, она не оттолкнула его с презрением и не выкрикнула «не неси чушь».

Но только сейчас она по-настоящему поняла, что тот страх был смутным и неоформленным. Все, что она переживала раньше, было опасным и пугающим, но еще ни разу она не оказывалась в ситуации, где ее могли так откровенно съесть.

Даже та женщина в дождливый день предлагала слиться воедино, но не набрасывалась, чтобы разорвать ее на части.

А то, что сейчас находилось за дверью…