— Хм, хм-хм. Хм-м-хм.

Пепе тихонько напевала, готовя горячий кофе. Мелодия, слетавшая с ее шевелящихся губ, была арией из тех, что исполняла дама в зеленом.

После войны границы между дворянством и простолюдинами во многом размылись, однако по-прежнему существовала культура, доступная лишь аристократии, и опера оставалась одним из самых наглядных примеров. 

Сегодня же Пепе впервые в жизни увидела выступление настоящей примадонны, настолько сильное и впечатляющее, что, казалось, забыть его она не сможет до самой смерти.

— Что? И нам тоже? Правда можно?

— Я слышала, что персонал не пускают в банкетный зал.

— Я тоже так знаю. Говорят, чтобы полностью погрузиться в представление, не должно быть никаких помех. Поэтому даже благородные господа, если им становится неудобно, терпят до самого конца…

Ордельфия, некоторое время прислушивавшаяся к суетливым переговорам персонала, хлопнула в ладоши, привлекая внимание. Лицо ее выглядело слегка, нет, откровенно уставшим, так что невольно возникал вопрос, что же успело случиться за то время, пока она проверяла сцену. Но слова, которые она произнесла, не походили на сказанные сгоряча от усталости, и брать их обратно она явно не собиралась.

— Для вас тоже подготовлены отдельные места.

Словно дождавшись конца ее фразы, Ханс вскинул руку и радостно воскликнул:

— И места лучше, чем у благородных господ!

— Что-о?

— Откуда ты это знаешь?

— Я видел, куда ставили стулья, и сам тогда вмешался. Если сотрудники окажутся в зале, среди гостей обязательно найдется кто-то, кому это не понравится. Так что лучше смотреть из-за кулисы, за занавесом, чтобы лишний раз не маячить на виду.

— Ого… Никогда бы не подумала, что у тебя есть такое чутье. Но ты молодец.

— Значит, за сценой? Боже, так это же ближе всего! Выходит, правда самые лучшие места!

— Ну… вообще-то, сидеть в первом ряду тоже неплохо…

Негромкое бормотание Ордельфии, прозвучавшее среди возбужденных голосов персонала, естественным образом утонуло в общем ликовании. Так сотрудники отеля впервые смогли увидеть выступление примадонны собственными глазами. Конечно, даже во время представления некоторым приходилось покидать свои места из-за работы, однако и они справлялись с делами куда быстрее обычного и вскоре возвращались обратно.

Пепе тоже почти не застала финальную часть, поскольку проверяла ужин, который следовало подать после спектакля. Но даже уведенного начала и величественной середины оказалось более чем достаточно для по-настоящему упоительного впечатления, и она все еще пребывала под его чарами.

— Хм, хм-хм-хм. Хм-м. Хм! Ой!

Громко напевая от восторга, Пепе внезапно широко раскрыла глаза и вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, придала лицу спокойное выражение и почтительно склонила голову.

— Добро пожаловать в отель «Хилгрейс».

Ровно в одиннадцать вечера в четверг перед ней появилась дама в зеленом. Способ ее появления никак нельзя было назвать обычным для человека, однако Пепе это совершенно не смутило. 

Для нее, прошедшей путь от кухонной помощницы до шеф-повара, было неважно, каким именно образом гость входит в помещение. За долгие, очень долгие годы она повидала среди постояльцев немало «людей», которые на деле таковыми вовсе не являлись.

По сравнению с ними примадонна, дама в зеленом, казалась настолько благородной и великодушной гостьей, что и говорить было не о чем.

Та не ответила ни словом, лишь слегка кивнула и устроилась на своем привычном месте. Обычно кофе для нее готовил управляющий, но сегодня Пепе специально попросила об этом сама, и он охотно уступил.

Относясь к кухне отеля с почти чрезмерной ответственностью, Пепе нервно прикусила пересохшие губы и принялась за приготовление кофе.

Шур-шур.

Тук, тук-тук. Тук-тук-тук.

Поскольку она тщательно отбирала каждое зернышко и обжаривала их с особой заботой, насыщенный сладкий аромат начал наполнять кухню уже во время помола.

Пепе этого не видела, но под вуалью на губах дамы в зеленом тоже появилась легкая улыбка. Впрочем, эти губы были разорваны до самых ушей, так что, возможно, и к лучшему, что этого никто не заметил.

— Приятного времяпровождения.

С трудом подавляя мелкую дрожь в кончиках пальцев, Пепе наполнила чашку кофе, приготовленную специально для нее, и осторожно отступила на шаг. На кухне воцарилась тишина, наполненная лишь густым ароматом свежего напитка. Пепе молча ждала, пока дама в зеленом допьет кофе, стараясь не выдать внезапное волнение.

Ей самой было немного смешно от собственной нервозности, но ей хотелось выглядеть как можно достойнее перед великой примадонной. 

Не потому, что она чего-то ждала взамен или на что-то надеялась, а потому, что услышанная ария пронзила ее до самой глубины души.

Тук.

Погруженная в воспоминания о мелодии, которая будто все еще щекотала слух, Пепе вздрогнула и очнулась. На столе осталась лишь пустая чашка, совершенно холодная, и она с облегчением выдохнула.

〈Если дама остается довольна, чашка пустеет до дна.〉

К счастью, приготовленный ею кофе, похоже, вполне пришелся даме в зеленом по вкусу.

За спиной Пепе, не сумевшей скрыть дрогнувшие губы, внезапно раздался голос:

— Ой, она уже ушла?

— А! Ты меня до смерти напугала. Хоть бы подала какой-нибудь знак!

Пепе, едва не выронив чашку от неожиданности, раздраженно вспылила.

Коллега, вбежавшая на кухню вприпрыжку, тут же возмутилась:

— Я тебя несколько раз звала. Это ты ничего не слышала, Пепе.

— Ладно, отойди в сторону.

На ее слова, сопровождавшиеся нетерпеливым взмахом руки, сотрудница покорно отступила к углу кухни, вдохнула кофейный аромат и, приоткрыв рот, задумчиво произнесла:

— А тебе не кажется это странным?

— М-м? Что именно?

Пепе, аккуратно и с особой заботой моя чашку, подняла голову.

Коллега, с хрустом доедав угощение, которым та поделилась, стряхнула крошки с пальцев и продолжила:

— Она же потрясающая дива, но за ней никто не ухаживает. Ты видела аристократов? Они словно остолбенели, взгляды такие пустые. Но ни один из этих высокородных господ не предложил ей покровительства и, к счастью, не позволил себе ничего непристойного.

Так и было. Когда дама в зеленом завершила выступление, зал захлестнула волна восторженных аплодисментов, однако никто так и не подошел к ней лично.

— Владелица же говорила. Во время выступлений она очень требовательна и никого не принимает.

— Нет, но даже так всегда находится кто-нибудь, кто попытается пристать под видом поклонника или кто-то кто бы намекал на «это».

Коллега вульгарно потрясла мизинцем, обозначая нечто недвусмысленное, но тут же замолчала, услышав резкий ответ Пепе:

— Если собираешься нести такую низкопробную чушь, лучше выплюнь все, что успела съесть! Жалко еду!

Хотя она сказала это жестко, самой Пепе тоже казалось, что в происходящем есть что-то странное. Впрочем, это недоумение вскоре рассеялось.

— Наверное, потому что она настолько великая особа, что никто не смеет.

Произнеся это вслух, Пепе сама невольно кивнула, и коллега, похоже, чувствовала то же самое, потому что без единого возражения кивнула в такт. 

На деле все происходящее было следствием некой «странности», выходящего далеко за пределы человеческого восприятия.

Никто не знал, какой конец ожидал тех людей, что, охваченные мрачным желанием при одном лишь взгляде на даму в зеленом, пытались что-то с ней сделать.

〈Тсс… тише. Этот голос нужно беречь, чтобы плакать для меня… кх… кха-кх〉

〈Как насчет того, чтобы пойти со мной? Я поселю тебя в месте куда более роскошном и прекрасном, чем это. Конечно, для этого ты должна спеть арию только для меня. Арию, арию, арию, арию…〉

Все это было погребено настолько глубоко, что даже сама тьма казалась поверхностной. Ни Пепе с коллегой, ни другие зрители представления не могли знать об этом. 

Даже если бы кто-то случайно соприкоснулся с истиной, воспоминания тут же стирались, и потому, даже если кто-то исчезал или с ним случалась беда, никто в этом мире не ведал причины.

Пока правда была отброшена прочь и оставалась вне поля зрения…

Пепе, закончив убирать место, где сидела дама в зеленом, расправила согнутую спину.

— Агр-р-р. Спина опять дает о себе знать.

Стон вырвался сам собой, но, в отличие от обычных дней, боль не была настолько сильной, чтобы заставить ее поморщиться. Продолжая напевать арию, Пепе взглянула на исправленное, хотя и не осознаваемое ею руководство по правилам, и удовлетворенно кивнула.

Правило №5: Даме в зеленом, посещающей отель в четверг в одиннадцать вечера, следует подать горячий кофе в чашке из кухонных запасов. Готовьте его с душой. Дама заслуживает только самого лучшего кофе.

— Ах... Такая благородная и добрая примадонна заслуживает самого лучшего приема.

Несмотря на поздний час, Пепе не чувствовала усталости и с прежней тщательностью расставляла чашки. Над ее морщинистыми руками вновь лилась мелодия, наполняя кухню тихим эхом прошедшего вечера.

Наступила ночь спустя два дня после того, как оперное представление, устроенное ради увеличения выручки отеля, завершилось оглушительным успехом.