Том 10. Глава 17: Безмолвная Ведьма, она же Ведьма Оплошности

Выслушав объяснение Неро, Феликс сохранил невозмутимость и неизменную улыбку. И всё же чувствовалось, что он в замешательстве.

— Я слышал, что по ночам в глубине гор Чёрный дракон Воган издавал леденящий кровь рёв...

— А, эт у меня тогда горло болело.

— Разве то не был призыв виверн?

— Я тогда вопил что-то вроде: «А-а-а, больно-о-о!». С тех самых пор я поклялся никогда больше не есть птиц целиком.

— …

Улыбка не сходила с лица Феликса, но он был сбит с толку. Тем более после того, как услышал продолжение истории.

Монике тоже стало невыносимо неловко.

Из этого рассказа выяснилось, что Безмолвная Ведьма вовсе не прогнала Чёрного дракона Вогана. На самом деле она всего лишь вытащила кость, застрявшую у него в глотке.

Возможно, после такого Феликс разочаруется в ней. Как-никак, он так превозносил этот подвиг.

— В-вЫ... р-РаЗоЧаРоВаНы?

Феликс покачал головой в ответ на вопрос Моники.

— Вовсе нет. Если взглянуть с другой стороны, не каждый способен помочь Чёрному Дракону и сделать его своим фамильяром. Моё уважение к вам ничуть не уменьшилось... хотя мнение о драконе, пожалуй, немного изменилось.

— Хах! Ты теперь меня ещё больше зауважаешь!

Глядя на гордого собой Неро, Феликс подумал: «Полагаю, драконы тоже бывают неряшливы», — и его мнение о драконе явно склонялось именно в эту сторону.

Криво усмехнувшись, Феликс спросил Неро:

— ...Позволь узнать, ты планируешь вредить людям?

— Не-а. Люди мне не особо-то и интересны.

По вине людей он оказался вынужден покинуть собственный дом, но ответ его прозвучал на удивление равнодушно. Возможно, он просто отличался лёгким нравом.

Хоть он и заявил, что люди ему не интересны, человеческой культурой и искусством он, похоже, увлёкся всерьёз. Особенно работами Дастина Гюнтера.

— Просто чтобы убедиться... ты можешь использовать своё чёрное пламя в человеческом обличье?

Чёрное пламя — сильнейший тёмный огонь, изрыгаемый Чёрным драконом. Оно способно беспрепятственно сжигать любое колдовство и барьеры.

Согласно истории, несколько сотен лет назад существовала пара магов, способных управлять чёрным пламенем, но в наши дни их попросту нет. Чёрное пламя считается запретным заклинанием высшего уровня, по своей разрушительной силе сравнимым с «воскрешением» и «управлением погодой».

Феликс не смог бы оставить Неро в покое, будь тот способен применять подобную магию в человеческом облике. Но раз дракон тут же покачал головой, значит, не может.

— Не-а, пламя работает только в истинном обличье. Если б я мог воспользоваться им в таком виде, то уже давно бы пустил его в ход по-тихому.

— И то верно...

Неро говорил правду. Хотя в человеческом облике он обладал большой физической силой, способности летать он лишался, не говоря уже о чёрном пламени.

Удовлетворённый ответом, Феликс с облегчением выдохнул и улыбнулся встревоженной Монике.

— Прошу вас, будьте спокойны, госпожа Эверетт. Я никому не расскажу о случившемся. Пусть это станет нашей маленькой тайной.

— С-сПаСиБо...

Услышав неловкую благодарность, взгляд Феликса смягчился.

По крайней мере, одну проблему Моника решила. Она хотела сохранить секрет Неро, поэтому, получив заверения принца, с облегчением прижала руку к груди.

Но их разговор был далёк от завершения. Теперь настала очередь Моники задавать вопросы.

— У м-ЕеНя т-ТоЖе еСтЬ к вАм в-ВоПрОс, В-вАшЕ В-вЫсОчЕсТво.

— По поводу вчерашнего происшествия?

Моника коротко кивнула. Она гадала, почему Феликс хотел разобраться с Проклятым драконом в одиночку и даже тайком выбрался из особняка.

Но, прежде чем Моника успела озвучить свой вопрос, Феликс начал рассказывать сам:

— Прошлой ночью мне было очень не по себе. Я всё спрашивал себя: действительно ли моя пуля пронзила лоб легендарного Проклятого дракона и сразила его? Труса вроде меня такие мысли не отпускали, и я решил тайком всё проверить. Но обнаружил, что Проклятый дракон снова сдвинулся с места... А дальше всё случилось так, как вам известно: я столкнулся с драконом лицом к лицу. Из-за моего самовольства вы пострадали... Я искренне сожалею.

— П-пОчЕмУ вЫ нЕ п-ПоПрОсИлИ мЕнЯ иЛи лЮдЕй гЕрЦоГа... п-ПоМоЧь вАм?

— Я не хотел, чтобы меня сочли трусом, поэтому не мог сказать: «Мне страшно, вдруг мы не смогли добить Проклятого дракона, давайте проверим вместе». Тщеславие ослепило меня, в результате чего пострадало ещё больше людей. Прошу простить меня за это.

Ложь, — сразу подумала Моника. Но доказательств у неё не было.

Моника решила разыграть единственную карту, что у неё осталась.

— Т-тОгДа... чТо уБеДиЛо вАс, чТо пРоКлЯтЫй дРаКоН бЫл ПоРоЖдЁн нЕ пРиРоДоЙ, а сОзДаН с пОмОщЬю кОлДоВсТвА?

В ту ночь Феликс сказал ей:

Полагаю, мы имеем дело не с природным проклятием, а с рукотворным «колдовством».

Так почему же Феликс был настолько уверен, что это колдовство, когда даже одна из Семи Мудрецов, Моника, не смогла отличить естественное проклятие от чар?

Феликс ответил на вопрос Моники с неизменной улыбкой:

— Прошу прощения, если мои слова ввели вас в заблуждение. На самом деле, я не был уверен, колдовство это или нет. Просто я видел немало преступников, на которых накладывали чары... опыт подсказал мне такой вывод.

Он снова солгал. Моника была уверена: все его слова были импровизацией. Он знал как факт: то, что пожирало Проклятого дракона, было колдовством.

Не удовлетворившись ответом, Моника попыталась зайти с другой стороны.

— ...ТоГдА кАк нАсЧёТ сЛеДа мАгИи лЬдА, кОтОрЫй я нАшЛа нА лБу пРоКлЯтОгО дРаКоНа? ЭтО вАшИх рУк дЕлО, В-вАшЕ В-вЫсОчЕсТвО?

— Это след от пуль, заряженных магией льда. Я не взял их с собой днём, так как думал, что мы просто поохотимся... Знай я заранее о том, что случится, непременно взял бы.

Возможно, Феликс предвидел вопросы Моники и заранее заготовил ответы. То, как он отвечал без запинки, лишь усиливало впечатление, что он пытается скрыть правду.

...И Моника не могла заставить члена королевской семьи говорить или продолжать допытываться.

— БлАгОдАрЮ вАс зА тО, чТо рАзВеЯлИ мОи сОмНеНиЯ, В-вАшЕ В-вЫсОчЕсТвО.

Может, она и не получила ответа, на который рассчитывала, но всё же поблагодарила его, на что Феликс ответил своей обычной тёплой улыбкой.

Однако свет в его прекрасных голубых глазах казался пустым, словно бездонная пропасть. Из-за этого Моника невольно сглотнула.

В его улыбке, казалось, не было ни капли угрозы, но... почему-то под его взглядом ей становилось жутко.

Поэтому Моника, сжав в рукаве дрожащий кулак, решилась спросить в последний раз.

— ...ТоГдА, нАдЕюСь, вЫ оТвЕтИтЕ нА мОй пОсЛеДнИй вОпРоС.

— О чём же, госпожа Эверетт?

— К-кАк мНоГо вАм иЗвЕсТнО оБ иНцИдЕнТе сО СпИрАлЬю ПлАмЕнИ, В-вАшЕ В-вЫсОчЕсТвО?

Сразу после их прибытия в особняк Феликс сказал ей:

Я так и знал, это вы спасли Сириела тогда... а также спасли меня от Спирали Пламени.

Возможно, Феликс знал о покушении на него с помощью Спирали Пламени.

Помимо Моники и Неро, подробности того случая знали только Луис, Рин и сама преступница, Кейси. И, наконец, её отец.

Как много Его Высочество знает о случившемся? Понял ли он... что виновницей была Кейси?

Если так, то Кейси, как попытавшуюся убить принца, вытащат на свет и без лишних разговоров казнят.

А я не хочу этого…

Её сжатые ладони взмокли от холодного пота, а сердце заколотилось громче прежнего.

Однако, несмотря на её нервозность, Феликс ответил легко и непринуждённо:

— Совсем немного. Я знаю лишь то, что вы спасли меня от той Спирали Пламени.

Если он говорил правду, значит, Феликс не знал о причастности Кейси.

Моника смогла расслабиться. Но он тут же улыбнулся и сказал:

— У меня тоже есть к вам вопрос. Вы были причастны к отравлению Сириела и к инциденту со Спиралью Пламени…

Моника всем своим телом вздрогнула под мантией.

Феликс, не заметивший её состояния, устремил свои лазурные глаза прямо на неё.

— …Уж... не имеете ли вы какого-то отношения к Академии Серендиа, госпожа Эверетт?

От этих слов сердце Моники едва не выпрыгнуло из груди.

— ...Н-нЕт, чТо вЫ. Я пРоСтО сЛуЧаЙнО оКаЗаЛаСь тАм, кОгДа пРоИзОшЛи оБа сЛуЧаЯ.

— Понятно... Я бесконечно благодарен вам за всё, что вы для меня сделали. Вы не только защитили меня от Спирали Пламени, но и спасли казначея нашего студенческого совета.

— Н-нО, рАзВе оН...

Она тут же побледнела и в спешке прикрыла рот рукой.

Но было уже поздно.

Я попалась...

В отличие от заметно нервничающей Моники, Феликс оставался спокоен. С неизменной тёплой улыбкой на лице он продолжил:

— Ох, прошу прощения. Я оговорился. Сириел ведь наш вице-президент, а не казначей.

Любой ученик Академии знал об этом.

Но посторонний человек, вроде неё — и уж тем более Безмолвная Ведьма, никак с этим местом несвязанная, — не мог знать этого факта.

Но она отреагировала на его ложные слова, что в то же мгновение выдало её.

Он понял... понял, что Безмолвная Ведьма скрывается в Академии Серендиа!..

Феликс не стал продолжать расспросы. Однако он определённо догадался.

Его голубые глаза, обрамлённые длинными золотыми ресницами, смотрели на Монику с нескрываемой радостью.

— Пожалуй, мне не стоило утомлять больную разговорами. Надеюсь, ваша левая рука скоро заживёт. А теперь прошу меня простить.

— ...

Не в силах ответить, Моника лишь молча опустила голову.

———