Том 11. Глава 1: Мальчики, ну пожалуйста...

Торжества по случаю Нового года в Ридилле традиционно начинаются на следующий день после зимнего солнцестояния, после чего двор гуляет целую неделю.

Открываются празднества королевским приёмом: монаршая семья созывает в замок знать, а затем все семь дней гремят пиры. Со всех концов страны съезжаются аристократы, чтобы засвидетельствовать государю своё почтение и поднять кубки на роскошном банкете... Так велось испокон веков.

Но поскольку в этом году Его Величество прикован к постели из-за болезни, нынешнюю церемонию и последующие гуляния решили провести куда скромнее обычного.

Государь не мог занять трон, поэтому обязанности разделили между сыновьями: Первый принц руководил самим новогодним приёмом, а Второй принц взял на себя организацию банкета. Впрочем, аристократы из враждующих фракций всё равно сверлили друг друга ненавидящими взглядами, оспаривая подобное решение. Оттого и воздух в королевском дворце казался напряженнее, чем в прежние года.

Статус одной из Семи Мудрецов обязывал Монику присутствовать везде и всюду: от самого первого торжества на заре года до последнего застолья на исходе недели.

В прошлом году она с головой ушла в выведение новой магической формулы и едва не пропустила праздник, зато теперь прибыла во дворец заранее.

В самую долгую ночь зимнего солнцестояния Король Духов Тьмы Эльдиора погружается в глубокий сон, уступая место Королю Духов Света. Пробуждение Серендина наступает лишь с первыми лучами солнца следующего дня.

Моника встала на рассвете. Утро нового года она встретила в гостевых покоях замка, неспеша приводя себя в порядок.

Отведённые Семи Мудрецам апартаменты поражали роскошью. Хоть она и останавливалась здесь не раз, Моника всё равно чувствовала себя неуютно среди этого вычурного великолепия. Пожалуй, из всей мебели волшебница пользовалась лишь кроватью, да ещё оставляла дорожную сумку у изножья.

Она бережно достала оттуда парадную мантию.

Облачение мудрецов делилось на два вида: повседневное и торжественное. И хотя оба наряда шили из тёмно-синего сукна, богато расшивая золотом и серебром, парадный вариант отличался обилием украшений и куда более замысловатыми узорами.

Моника редко появляется на публике, поэтому эту мантию она надевает лишь раз в году, как раз на новогоднюю церемонию.

Кое-как совладав с непривычными застёжками и тяжёлыми подвесками, Моника перевела взгляд на Неро. Тот безмятежно спал на постели, свернувшись пушистым клубком.

Фамильяр крепко жмурился во сне и, казалось, вовсе не собирался просыпаться — точь-в-точь как тогда, в гостях у Хильды.

Заботливо укрыв его одеялом, Моника поглубже натянула капюшон, крепко перехватила скипетр и скользнула за дверь.

Главным её страхом в этих стенах оставалась случайная встреча с Феликсом.

К счастью, он погряз в хлопотах по подготовке праздничного банкета, и пути их пока не пересекались.

Но терять бдительность всё же не стоило. Моника кралась по коридорам с величайшей осторожностью, поминутно поправляя норовивший сползти капюшон.

Путь её лежал в западное крыло ридилльского дворца, прямиком к дверям так называемого Нефритового зала.

Помещение охраняли многослойные магические барьеры: ступать под эти своды дозволялось лишь Семи Мудрецам да самому Его Величеству Королю.

В обычное время здесь проходили закрытые советы Мудрецов, однако сейчас монарх распорядился, чтобы они тут ожидали начала церемонии.

Интересно, остальные уже собрались?

Моника коснулась навершием посоха герба над дверью, подтверждая свою личность. Древняя магия признала одну из Семи Мудрецов, и замок беззвучно щёлкнул.

С замиранием сердца она потянула тяжёлую створку на себя...

— Бабах!

Прямо в лицо ей полетел ревущий огненный шар. Тело среагировало само: вспыхнуло безмолвное заклинание, и перед носом развернулся сияющий магический щит.

— А... Э-э... Что?

Моника упала на пол, потеряв дар речи, а над ней уже нависла исполинская фигура черноволосого, густобородого мужчины.

— О, прошу прощения, мисс Безмолвная Ведьма! Шальной снаряд, чтоб его!

Громогласно хохочущим здоровяком оказался не кто иной, как Брэдфорд Файерстоун — Маг Артиллерий собственной персоной.

Среди Семи Мудрецов именно ему не было равных по разрушительной мощи боевых заклинаний.

— Мальчики, ну пожалуйста... Выясняйте отношения на улице. Смотрите, совсем запугали нашу Монику...

Ведьма Звёздных Пророчеств Мэри Харви недовольно надула губки, на что Брэдфорд лишь почесал затылок, пытаясь найти оправдание.

— Да уж, виноват. Хотел начать год с хорошей драки и бросил вызов нашему Барьерщику, а этот хитрюга просто взял и уклонился, даже барьер ставить не стал!

— И с какой стати мне растрачивать ману в первый же день года? — Лениво отозвался Маг Барьеров Луис Миллер, вальяжно раскинувшись в кресле и поправляя причёску.

Благодаря этой короткой перепалке Моника в общих чертах уловила суть произошедшего.

Вспыльчивый Брэдфорд на радостях от праздника полез в драку и ударил боевой магией прямо в помещении. Луис уклонился, и заклинание полетело прямиком в Монику, которая как раз открыла дверь.

Нефритовый зал славился своей непробиваемой магической защитой, так что подобные выходки не могли навредить ни стенам, ни дверям. Но даже при таких условиях пускать в ход разрушительную магию под крышей замка мог додуматься лишь один безумец — Брэдфорд.

Моника всё ещё сидела на полу в лёгком оцепенении, когда тишину разрезал пронзительный голос.

— Во имя всего святого, о чём вы только думали, господин Маг Артиллерий, применяя боевые чары в четырёх стенах?! Наше счастье, что на пороге оказалась мисс Безмолвная Ведьма, в совершенстве владеющая безмолвной магией! Но вы хоть на секунду задумались, что могло случиться, окажись на её месте Его Величество?!

Так возмущался Эммануэль Дарвин — Маг Самоцветов, пятидесятилетний мужчина с орлиным носом, обожавший излишне драматизировать.

Его одежда пестрела россыпью драгоценных камней, полностью оправдывая титул владельца. Брэдфорд же в ответ лишь беззаботно отмахнулся.

— Да не кипятитесь вы так, сэр Самоцвет. Зайди сюда Его Величество, наш Барьерщик мигом бы что-то смекнул.

— Не стоит так переоценивать меня, — проронил Луис вполголоса, даже не взглянув на собеседника, и принялся невозмутимо полировать ногти.

Глядя на его показательное равнодушие, Моника поняла: слова Мага Барьеров гроша ломаного не стоят. Когда Луис уворачивался от заклинания, он наверняка чувствовал, кто именно стоит за дверью. Прекрасно зная, что Моника способна мгновенно защититься без единого слова, он намеренно пропустил огненный шар мимо себя.

К-к-как же жестоко-о-о…

Моника чуть не расплакалась от обиды. Она попыталась неловко подняться на ноги, и тут Эммануэль, звеня многочисленными украшениями, повернулся к ней.

— Вы не пострадали, мисс Безмолвная Ведьма?

— С-со мной всё х-хорошо...

Маг Самоцветов галантно подал ей руку, помогая встать, а затем с праведным гневом уставился на Брэдфорда с Луисом.

— Устраивать личные разборки прямо здесь, в священных стенах Нефритового зала! Поразительная наглость, сэр Маг Артиллерий, сэр Маг Барьеров!

И всё же его возмущение казалось слегка притянутым за уши. Судя по всему, выходка Брэдфорда стала для него лишь удобным предлогом отчитать заодно и Луиса. Эммануэль явно имел на молодого мага какой-то давний зуб.

Луис дунул на отполированные ногти, полностью игнорируя недовольство старшего коллеги.

— Оставьте свои нотации для этого бесстыжего старикана. Меня в это дело не впутывайте, я здесь пострадавшая сторона.

— Да уж по части наглости тут многие дадут вам фору. Будете из-за каждой мелочи нервничать, сэр Самоцвет, — последние волосы на голове растеряете.

От таких заявлений Брэдфорда у Эммануэля нервно дёрнулась щека. Зато Луис расплылся в лучезарной улыбке.

— Ха-ха-ха! Сэр Маг Артиллерий настолько ни о чем никогда не переживает, что всегда выглядит молодо! М-да, остаётся только завидовать!

— А то! Моё правило простое: что хочу, то и ворочу. Вот в чем секрет густой шевелюры!

— ...сами слышите, господин Маг Самоцветов.

После такой ехидной ремарки Луиса у Эммануэля, чьи волосы и впрямь заметно приуменьшились в последнее время, вздулась синяя венка на виске.

Моника наблюдала эту картину далеко не в первый раз.

Происходящее смахивало на возню малолетних сорванцов, обычно не ладящих, но объединившихся перед лицом ворчливого завуча. Не верится, что это собрание Семи Мудрецов.

Пока Моника с замиранием сердца ждала, что Эммануэль вот-вот взорвётся от гнева, Маг Самоцветов вежливо откашлялся и перевёл взгляд на неё.

— Окончательно убеждаюсь: здесь собрались одни дикари. Вы ведь разделяете моё мнение, мисс Безмолвная Ведьма?

— Э-э? А... Ну-у...

— Ах да, припоминаю! До меня дошли слухи, будто на днях вы вместе с Его Высочеством Феликсом сразили Проклятого дракона. Поистине геройский поступок! Поговаривают также, что вы, рискуя собственной жизнью, заслонили принца. Какая гордость — иметь столь доблестную коллегу в рядах Семи Мудрецов!

— М-м... Э-э...

— Совсем недавно вы сокрушили Чёрного дракона Вогана, а теперь повергли змея в Ренберге! Не будет преувеличением, если люди назовут вас героиней, одолевшей двух величайших тварей и вошедшей в историю! Уверен, Его Высочество Феликс был счастлив сражаться с вами плечом к плечу!

За всей этой приторной лестью Моника чётко распознала скрытый умысел: её отчаянно пытались перетянуть на свою сторону.

Маг Самоцветов Эммануэль Дарвин состоял во фракции Второго Принца и водил тесную дружбу с герцогом Крокфордом. Поддерживая Феликса как будущего короля, он наверняка задумал завербовать Монику, раз уж той довелось сражаться с проклятым чудовищем вместе с принцем.

Если делить Семь Мудрецов на политические лагеря, то Луис выступал за первого принца, Эммануэль — за второго, а остальные предпочитали хранить нейтралитет.

Потому-то переход даже одного из нейтральных магов под знамёна Второго Принца грозил кардинально изменить баланс сил.

Пока Моника мучительно подбирала слова для ответа, на выручку пришла Мэри, вовремя заметившая её смятение.

— Э-эй, Моника... Не встречала по пути нашего Рауля?

— Н-нет... Господин Терновая Ведьма мне вообще не попадался...

— Ох, вот же проблемный ребенок... Слушай, Моника! Не сходишь прогуляться, а заодно и за ним? Зная его замашки, этот чудак наверняка всё ещё бродит где-нибудь в саду.

Не в силах больше выносить витавшую в воздухе неловкость, Моника без раздумий закивала.

Мэри понимающе усмехнулась и потрясла за плечо Колдуна Бездны Рэя Олбрайта, который до этого момента безучастно лежал лицом вниз на столе.

— Эй, Рэй, составь-ка ей компанию. Прогуляйся, погрейся на солнышке, а то так и не проснёшься.

Колдун нехотя поднял голову. Его пустой взгляд устремился куда-то в пространство, а на губах заиграла пугающая улыбка.

— Прогулка... совместная прогулка... наедине с девушкой... Свидание? Хм, а мне нравится, как звучит — свидание-прогулка. Невинное свидание. Будто такого колдуна, как я, способны искренне любить. О-о, звучит просто чудесно!

Похоже, острая потребность Колдуна Бездны в любви в очередной раз достигла пика.

Пусть этот странный смешок и вызывал лёгкую оторопь, Моника решила, что поговорить с Рэем наедине будет весьма кстати. Выдался отличный шанс расспросить его о Питере Сэмсе и том магическом артефакте.

Поэтому она слегка поклонилась и робко обратилась к нему:

— Э-эм... Господин Колдун Бездны, не согласитесь ли вы помочь мне отыскать сэра Рауля?..

Рэй уставился на неё блестящими розовыми глазами и сделал шаг навстречу. Затем ещё один. То, как он неумолимо сокращал дистанцию, пугало до дрожи.

— ...ты меня любишь?

— Я... у-уважаю вас.

— И почитаешь?

— П-почитаю.

— Выходит, ты правда любишь меня?

— Я-я... Я... правда... правда... Да что вообще значит — правда люблю?! — Захныкала доведённая до слёз Моника.

Остальные мудрецы лишь одарили её сочувствующими взглядами.

В это самое мгновение Семь Мудрецов, крайне редко сходившиеся во мнениях, пришли к абсолютному единодушию. Они от души жалели бедняжку.

———