Том 11. Глава 7: Боль в сердце

Поскольку король тяжело заболел и оказался прикован к постели, распоряжаться новогодней церемонией вместо него взялись первый принц Лионель и его мать, супруга короля* Вильма. Благодаря их стараниям торжество прошло на редкость гладко.

[п/п: Можно перевести как «королевы», но всё же они не классические королевы, какие были в Европе, по факту скорее наложницы.]

Праздничное убранство и размах церемонии мало чем отличались от прошлых лет, разве что некоторые приветственные речи несколько сократили.

Моника опустилась в кресло, специально отведённое для Семи Мудрецов. Низко натянув капюшон на глаза, она принялась украдкой разглядывать собравшихся.

С возвышения уже звучала бодрая новогодняя речь. Её произносил первый принц — Лионель Брем Эдвард Ридилл.

Тот самый мужчина, с которым она столкнулась в саду всего несколько мгновений назад.

Позади него восседали две королевские супруги.

Леди Вильма, мать первого принца, и леди Филлис, мать третьего принца.

Мать второго принца, леди Ирен, скончалась вскоре после появления Феликса на свет.

Поэтому сейчас они — единственные две супруги короля в стране.

Леди Вильма отличалась красновато-каштановыми волосами и суровыми чертами лица.

Поговаривали, что, будучи принцессой соседнего Королевства Рандал, она сражалась на передовой, и потому могла похвастаться куда более крепким и мускулистым телом, чем большинство мужчин.

Похоже, принц Лионель пошёл в мать.

В отличие от леди Вильмы, мать третьего принца, скромная леди Филлис, обладала миниатюрной фигурой и светлыми волосами.

До вступления в королевскую семью она была дочерью маркиза Эйнсворта. Однако в последнее время её род начал приходить в упадок, что поставило её в весьма затруднительное положение.

А ближе всего к трибуне расположились Феликс Арк Ридилл, второй принц, и Альберт Фрау Робелия Ридилл, третий принц.

Прокручивая в голове те скудные крупицы знаний, которыми Рауль поделился с ней до начала церемонии, Моника перевела взгляд в сторону кресла Феликса.

Ближе всех к королевской семье устроился дворянин — мужчина лет за шестьдесят.

Он обладал пепельно-русыми волосами и цепким, пронзительным взглядом.

Это и впрямь был он — герцог Крокфорд, Дариус Найтли.

Моника нервно сглотнула, заставляя лица окружающих людей — или, если точнее, «числовые» параметры их лиц — намертво выжечься в её глазах.

До нынешнего момента Моника оставалась абсолютно глуха к политике и никогда не утруждала себя тем, чтобы как следует запомнить лица всех этих людей.

В результате она поступила в Академию Серендиа, даже не зная, как выглядит Феликс, что стало серьёзной проблемой.

Поэтому сейчас ей прежде всего нужно было заучить лица и имена присутствующих, а заодно хорошенько запомнить, в каких отношениях они друг с другом состоят.

Когда церемония подошла к концу, торжество плавно перетекло в банкет.

Поскольку женщин среди гостей на новогодней церемонии оказалось значительно меньше обычного, царящая здесь атмосфера больше напоминала фуршет, нежели традиционный бал.

Возможно, именно поэтому на нынешнем ежегодном празднестве спиртного лилось куда больше, чем на заурядных светских раутах, однако рамки приличий всё же никто не переходил.

Покидая церемониальный зал, Маг Артиллерий Брэдфорд с хрустом размял плечи и громко заявил:

— Ох, ну наконец-то с официозом покончено! Самое время бухнуть! Маг Барьеров! Давай и в этом году посоревнуемся в выпивке!

— Ох, вы уже позабыли, как в прошлом году выставили себя в неприглядном свете?

— Га-ха-ха, что-то не припоминаю ничего подобного!

Брэдфорд пропустил язвительную колкость Луиса мимо ушей. По-свойски закинув руку ему на плечо, он поволок Луиса прямиком в банкетный зал.

Маг Самоцветов Эммануэль окинул их насмешливым взглядом, однако стоило ему заприметить выходящих из церемониального зала дворян, как он тут же нацепил на лицо приветливую улыбку и поспешил к ним навстречу.

Что же касается Ведьмы Звёздных Пророчеств Мэри, то она бросила короткий взгляд на троицу оставшихся юных Мудрецов и обратилась к ним:

— Я отправлюсь на торжество, как только сменю наряд. А что насчёт вас?

— Разумеется, мы тоже идём!

И хотя Моника отчаянно мотала головой, Рауль ответил без малейших колебаний, намертво вцепившись правой рукой в мантию Рэя, а левой — в мантию Моники.

— Н-нет, п-пожалуй, я на этом откланяюсь…

— Вы двое ведь составите мне компанию, верно, Моника, Рэй?

Стоило Раулю одарить их своей лучезарной улыбкой, как лицо Рэя исказила гримаса неподдельного отчаяния, словно он только что заглянул в зияющую бездну.

— С к-каких это пор по имени… Вот за это я и терпеть не могу людей, совершенно не чувствующих личных границ…

— Ты тоже можешь звать меня по имени, Рэй! В конце концов, мы ведь друзья!

Рауль так крепко хлопнул Рэя по плечу, что его щуплое тело обмякло, и он бессильно сполз по стене.

— Д-Р-У-З-Ь-Я… Это что-то среднее между любовью и просто приятельством? И вообще, мне даром не сдались никакие отношения, кроме любовных. К тому же, представляешь ли ты, каково это — обзавестись другом, чьё лицо куда смазливее моего собственного? Да и вообще, стоит такому чернокнижнику, как я, явиться на торжество, как окружающие тут же начинают шептаться за спиной: мол, «что за зловещий тип на нашем светлом празднике»… Ты же знаешь, как я всё это ненавижу… Терпеть не могу… Умереть хочется…

— Да ладно тебе, брось! Ты просто слишком накручиваешь!

Весело напевая себе под нос, Рауль зашагал прочь, волоча за собой Монику и Рэя за мантии. Он совершенно не обращал на них внимания, в упор игнорируя и тихое бормотание Моники, и заунывные причитания Рэя.

— М-моя психика этого не выдержит… Просто невыносимо-о-о… Хочу обратно в свою комнату-у-у…

— Хочуумеретьхочуумеретьхочуумеретьхочуумеретьхочуумеретьхочуумеретьхочуумереть…

— Ха-ха-ха! А вы двое полны энергии!

Единственным, кто пребывал в приподнятом расположении духа, оказался сам Рауль.

Глядя на эту троицу, Ведьма Звёздных Пророчеств Мэри проводила их ласковой улыбкой.

— Как же я рада, что ты завёл себе друзей, Рауль.

«Как славно, что моя задумка позволить ему забрать Монику и Рэя из сада оказалась не напрасной», — пронеслось в мыслях Мэри.

В ней просто говорила безграничная любовь к прекрасным юношам и трепетная забота о своём бывшем подопечном — не менее прекрасном юноше.

⚚⚚⚚

Оказавшись в банкетном зале, куда её, дрожащую от страха, приволок Рауль, Моника попыталась как можно сильнее вжаться в его спину, чтобы хоть как-то спрятаться. К слову, Рэй занимался ровно тем же, отчего их обоих было прекрасно видно.

А-а-а-а! Что же мне делать, что же делать…

Существовала огромная вероятность, что на банкете она столкнётся с Феликсом и Сириелом. Возможно, здесь будут и другие из Академии Серендиа.

Как бы то ни было, она должна покинуть это место как можно скорее…

— Леди Эверетт.

По всему телу Моники пробежали мурашки, стоило ей услышать этот приятный, звенящий от радости голос.

И-и-и-и-ик!

Издав про себя истошный вопль, она чуточку приподняла голову и увидела Феликса: с блестящими глазами он быстрым шагом направлялся прямо к ней.

Теперь, когда Моника знала, что Феликс как-то связан с герцогом Крокфордом, он превратился для неё в человека, которого следовало остерегаться больше всего на свете и которого ей меньше всего хотелось бы сейчас видеть.

Вам было известно, что совершил герцог Крокфорд, Ваше Высочество?

Вы когда-нибудь задумывались, что герцог Крокфорд мог быть причастен к смерти отца?

Подобные вопросы роились в голове Моники.

Однако Феликс, совершенно не ведая о терзавших Монику чувствах, подошёл ближе и улыбнулся ей.

— Я лишь хотел поблагодарить вас за помощь в герцогстве Ренберг. Вашей левой руке уже лучше?

Где бы он ни находился, Феликс, второй принц, всегда выделялся из толпы. Естественно, теперь все взгляды устремились на Монику и её спутников.

Более того, и Феликс, и Безмолвная Ведьма были героями, одолевшими Проклятого дракона в Ренберге.

Взгляды, обращённые на них двоих, выражали самые разные эмоции: от искреннего восхищения до расчётливого блеска политических интриг.

Оказавшись под таким пристальным вниманием, какого не испытывала никогда прежде, Моника была на грани нервного срыва.

Будь то возможно, она бы с радостью ушла в мир чисел. Думала бы исключительно о формулах. Но тогда её личность будет раскрыта.

В любом случае… 011235… так или иначе… 81321345589… я должна немедленно уйти отсюда… 144233377610987… а-а-а-а, я хочу сбежать в мир чисел!..

Пока Моника едва ли не плакала под своим капюшоном, Рэй прошептал какое-то заклинание и тайком указал на неё.

В тот же миг на левой руке Моники проступил и засветился жутковатый узор. Свечение погасло всего через пару секунд, но этого хватило, чтобы произвести на наблюдателя сильное впечатление.

Моника нервно дёрнула левой рукой, а Феликс вмиг побледнел.

— Леди Эверетт! Неужели проклятие от дракона всё ещё…

Пока Феликс становился всё бледнее, Рэй закатал левый рукав Моники и произнёс с самым убедительным видом, на который только был способен:

— Да, ей нужно вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Какая наглая ложь. Хоть левая рука всё ещё болела, то загадочное свечение, скорее всего, было лишь блефом. Рэй просто выдумал предлог, чтобы помочь ей сбежать.

Господин Колдун Бездны… Огромное вам спасибо!

Мысленно осыпав Рэя благодарностями, Моника схватилась за левую руку поверх мантии, словно от пронзившей её боли, и отвернулась, второпях прощаясь с Феликсом.

— Пожалуйста, подождите, леди Эверетт. Я попрошу кого-нибудь проводить вас до…

Моника неуклюже замотала головой и со всех ног бросилась прочь.

Бежать через весь банкетный зал было бы крайне неприлично для светского приёма, но поскольку большинство гостей на сегодняшнем торжестве уже изрядно захмелели, никто не стал осуждать её выходку.

Я почти у цели… выход…

Ей отчаянно не хватало физической подготовки, поэтому к выходу она пробиралась, тяжело и прерывисто дыша.

— …ух… ха… ха-а…

От стойкого запаха спиртного у неё закружилась голова, и она столкнулась с кем-то, кто шёл ей навстречу.

Плюхнувшись на пол, Моника попыталась было как можно скорее извиниться, но осеклась, не проронив ни слова.

От неожиданности она даже не обратила внимания, что воздух, который она вдохнула, совсем не пах алкоголем; напротив, он оказался прохладным и свежим.

— Прошу прощения. Вы не ушиблись? — произнёс и протянул ей руку Сириел Эшли.

⚚⚚⚚

Произойди эта сцена прямо сейчас в Академии Серендиа, Сириел, оказавшись в точно таком же положении, наверняка принялся бы отчитывать Монику, сурово вскинув брови и прикрикивая: «Не бегай по коридорам!»

Однако сейчас Сириел, стоявший прямо перед ней, вёл себя как истинный джентльмен и вежливо протягивал руку, желая помочь.

Она робко ухватилась за его руку, и Сириел бережно помог Монике подняться на ноги.

— Полагаю, вы… леди Безмолвная Ведьма?

Её тело мгновенно покрылось холодным потом. Как бы она ни старалась взять себя в руки, её била неудержимая дрожь.

— Простите за столь внезапную дерзость, но… мы нигде не встречались прежде?

Учтивые слова, безупречные манеры. Столь обходительное обращение предназначалось отнюдь не Монике Нортон, а Монике Эверетт, Безмолвной Ведьме.

Моника прекрасно понимала: рано или поздно, покинув стены Академии Серендиа, она столкнётся со своими школьными знакомыми уже не как Моника Нортон, а в качестве Безмолвной Ведьмы. Она это знала. Она знала, что этого не миновать.

И всё же…

…как же она это ненавидела.

Точно такое же чувство охватило её во время недавней встречи в саду.

Грудь будто искололи тысячами игл оттого, что Сириел обращался к ней как к совершенно чужому человеку…

Приветливость Феликса по отношению к ней, Безмолвной Ведьме, тоже шокировала, но по-своему, а вот слова Сириела вызывали в её душе совсем иные чувства.

…Мне не нравится, что Сириел так обращается ко мне… Как к чужой.

— Леди Безмолвная Ведьма?

Возможно, Сириел решил, что Монике нездоровится, заметив, как она понурила голову, поэтому он с явным беспокойством попытался заглянуть ей в лицо.

Её тело сковал невиданный доселе сильнейший страх.

Не хочу, не хочу, не хочу!..

Выкрикивая эти беззвучные слова, Моника обеими руками оттолкнула Сириела.

Она сама по себе была слабой, поэтому неудивительно, что он даже не пошатнулся, учитывая её травму на левой руке. Тем не менее Сириел, почувствовав, с каким отчаянием Моника упирается в него обеими руками, слегка отступил назад.

И тут левую руку пронзила острая боль.

— …о-ой.

С её губ сорвался тихий, жалобный стон, отчего Сириел удивлённо моргнул, а мгновение спустя она пронеслась мимо него.

Сириел в полном изумлении смотрел вслед убегающей Монике, но не стал бросаться вдогонку. Моника же, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжала стремительно отдаляться.

— Ха-а… Ха-а… Ха-а…

Она бежала по коридору даже тогда, когда выход из банкетного зала остался далеко позади.

В конце концов, окончательно выбившись из сил, она больше не могла сделать ни шагу, поэтому тяжело оперлась рукой о стену и бессильно осела на колени.

Я должна была понимать.

Моника Нортон — всего лишь выдуманная личность.

Стоит ей покинуть Академию Серендиа, и Моника больше никогда не сможет общаться с Сириелом и другими приятелями так, как прежде.

Именно поэтому она решила собрать как можно больше драгоценных воспоминаний в Академии Серендиа, чтобы бережно хранить их в своём сердце до конца дней.

Но… когда она увидела, что Сириел обращается с ней как с незнакомкой, кровь застыла в её жилах. Сердце словно пронзили сотнями игл.

Она хотела, чтобы Сириел был таким же, каким обычно. Чтобы он так же отчитывал и ругал её.

...Я стала очень эгоистичной.

Моника постепенно успокоила дыхание и уже начала приподнимать опущенную голову, как вдруг почувствовала кого-то за своей спиной.

Что она будет делать, если это окажется ещё один знакомый из Академии, с содроганием подумала она про себя. Но, обернувшись, обнаружила перед собой совершенно незнакомого мужчину, судя по всему — слугу.

— Уделите мне минутку, леди Безмолвная Ведьма? Мой господин, герцог Крокфорд, желает побеседовать с вами в своих личных покоях.

— …Э?..

Она только-только успела унять колотящееся сердце, как оно вновь бешено застучало помимо её воли, эхом отдаваясь в ушах.

Герцог Крокфорд. Тот самый человек, которого она подозревает виновным в инциденте с Проклятым драконом и гибели своего отца.

Это её шанс подобраться к истине.

Она судорожно сжала мантию на груди правой рукой и, сделав глубокий, медленный вдох, произнесла:

— …Хорошо, я встречусь с ним. Показывайте дорогу.

———