Том 11. Глава 8: Единственное, что я хочу сказать

Слуга герцога Крокфорда проводил её в самую роскошную гостевую комнату. Комнату, поистине подобающую самому влиятельному лицу в королевстве.

— Мой господин, я привёл леди Безмолвную Ведьму.

— Пусть войдёт.

Его голос не отличался особой громкостью, однако она странным образом чётко расслышала его.

Слуга распахнул дверь, жестом приглашая Монику войти.

Моника поправила капюшон, надёжнее натягивая его на голову, и переступила порог.

Внутри она увидела сидящего на диване мужчину старше шестидесяти лет, в чьих светлых волосах уже пробивалась седина, — герцога Крокфорда.

— Благодарю, что согласились уделить мне время, госпожа Безмолвная Ведьма, — коротко произнёс герцог Крокфорд и предложил Монике занять место напротив него.

Едва Моника присела, слуга поставил на стол две чашки чая и покинул комнату. В тот же миг она ощутила, как помещение окутал некий барьер. Вероятно, звукоизолирующий, чтобы их не подслушали.

Она не притронулась к заваренному чаю, лишь молча наблюдала за герцогом Крокфордом из-под капюшона.

Даже в его преклонном возрасте она могла разглядеть сходство с привлекательной внешностью юного Феликса.

Однако, в отличие от Феликса, на чьём лице неизменно играла спокойная и приветливая улыбка, герцог Крокфорд излучал такое властное достоинство и суровость, что любой пред ним невольно бы содрогнулся.

Вот он — самый влиятельный человек в королевстве…

Просто сидеть напротив него было достаточно, чтобы невольно съёжиться под его властью. Но она крепко сжала кулаки на коленях, пытаясь хотя бы унять резь в животе и не позволить телу дрожать.

Герцог Крокфорд тоже не притронулся к чаю. Он пронзительно посмотрел на Монику и заговорил.

— Не снимешь капюшон, даже сидя со мной, да?

От одной лишь этой фразы ей до смерти захотелось откинуть капюшон и горячо молить о прощении. Настолько пугающе прозвучал его голос.

Но даже тогда Моника не шелохнулась, продолжая смотреть на него из-под капюшона. И герцог больше не произнёс ни слова.

Сколько они так просидели в абсолютной тишине?

Герцог Крокфорд не спеша прищурился.

— «В обществе лишь корона монарха, головной убор священнослужителя и мантия придворного мага признаются официальным облачением»… Понимаю, ты не нарушила ни единого правила этикета. Мудрое решение.

Она чувствовала, будто её испытывают.

Поддайся Моника этому давлению и сними она капюшон — герцог Крокфорд наверняка взглянул бы на неё свысока. Он мог бы счесть её маленькой девочкой, что легко прогибается под чужим авторитетом.

Правда же заключалась в том, что она до оцепенения нервничала и попросту боялась снимать капюшон на людях.

Пока Моника застывала каменным изваянием, герцог Крокфорд сплёл пальцы на коленях.

— Значит, хранишь молчание, даже находясь передо мной, госпожа Безмолвная Ведьма.

Простите! Я слишком нервничаю, чтобы выдавить хоть звук! Если заговорю прямо сейчас, то непременно прикушу язык!..

Попытайся она произнести: «Зачем вы меня сюда позвали?», непременно возникли бы некоторые проблемы. Особенно с её языком.

— Ничего страшного. Я сам позвал тебя сюда. Перейдём сразу к сути.

С-слава богам… можно наконец перейти к делу…

Ей думалось, она истреплет себе все нервы ещё до того, как они подойдут к главной теме. Пока Моника облегчённо выдыхала, герцог Крокфорд бесстрастно продолжил:

— Прежде всего, я хотел бы выразить вам свою благодарность и уважение за противостояние тем опасностям, что угрожали нашему Королевству Ридилл в последние годы… в особенности Чёрному дракону Вогану и Проклятому дракону Ренберга.

— …

Эти слова вызвали у Моники весьма смешанные чувства. В конце концов, Чёрного дракона Вогана она в итоге не повергла, а что до Проклятого дракона в Ренберге — она подозревала, что сам герцог приложил руку к тому происшествию.

Разве не вы стояли за всем этим инцидентом с Проклятым драконом?

Она на мгновение заколебалась, так и не озвучив свои мысли вслух.

Мужчина перед ней владел искусством общения куда лучше Феликса. Даже закинь она наживку, она сомневалась, что он на неё клюнет. Скорее, так она лишь раскроет свои карты.

О том, что инцидент с Проклятым драконом был кем-то подстроен, знаем лишь Колдун Бездны и я... Лучше держать эти сведения при себе.

Пророни она по неосторожности хотя бы малейший намёк, и он сумеет выведать всё, что им известно. Стоит совершить лишь одну оплошность, как все её действия, выдающие подозрения в адрес герцога Крокфорда, окажутся как на ладони. Поэтому пока что молчание — лучший выход. На данный момент ей необходимо выяснить, зачем герцог Крокфорд вызвал её к себе.

— У меня есть просьба, которую надлежит исполнить именно вам, лучшему магу в королевстве.

Просьба?

Моника изрядно удивилась, а герцог продолжил свою речь:

— Я хочу, чтобы вы стали личным телохранителем Второго Принца, Феликса Арк Ридилла.

В голове Моники промелькнула мысль.

Я ведь именно этим и занимаюсь всё после-е-едне-е-е вре-е-е-емя...

На мгновение она опешила, но быстро собралась с мыслями. Герцог Крокфорд не знает о том, что Моника выполняет совершенно секретное задание: охраняет Феликса, для чего ей пришлось тайно поступить в Академию Серендиа. Ведь об этом знают лишь Луис и сам король.

Она приложила все усилия, дабы не выдать своего волнения, однако мысли в голове неслись вскачь.

С какой целью герцог Крокфорд просит Безмолвную Ведьму стать личным телохранителем Феликса?

...быть может, он желает втянуть меня во фракцию Второго Принца?

Пусть и против своей воли, сейчас Моника оставалась самой известной из Семи Мудрецов. Она — герой, повергший двух самых зловещих драконов: Чёрного дракона Вогана и Проклятого дракона Ренберга, а заодно и самая юная из Семи Мудрецов.

Вдобавок, поскольку считалось, что Проклятого дракона повергли в совместном бою Второй Принц и Безмолвная Ведьма, люди закономерно решили, будто они тесно общаются. Именно на это и обратил внимание герцог Крокфорд.

Стань Моника официально личным телохранителем Феликса — и неважно, какого принца она поддерживает на самом деле, — все вокруг решат, что сразившая драконов героиня, Безмолвная Ведьма, примкнула ко фракции Второго Принца.

Одного лишь факта, что Безмолвная Ведьма откликнулась на просьбу герцога Крокфорда и стала телохранителем Второго Принца, хватит, чтобы убедить общество в её вступлении во фракцию Второго Принца.

Если уж на то пошло, то из всех Семи Мудрецов во фракцию Второго Принца вступил лишь Маг Самоцветов... Но если и я примкну к нему, расстановка сил мгновенно изменится.

Вероятно, именно этого герцог Крокфорд и добивается.

— Вы примете моё предложение?

В ответ на просьбу герцога Крокфорда Моника молча покачала головой.

В конце концов, Моника уже получила от самого короля прямой приказ охранять Феликса. В подобных обстоятельствах она ни за что не могла ответить согласием на просьбу герцога Крокфорда.

Герцог Крокфорд лишь пристально сверлил Монику взглядом. Он не повёл и бровью, даже не нахмурился, однако она ощутила, как он всё сильнее сдавливает её.

— Я отдаю себе отчёт в том, что Семь Мудрецов подчиняются напрямую королю. И я также знаю, что лишь Его Величество вправе отдавать им приказы... однако поскольку здоровье Его Величества нынче оставляет желать лучшего, я частично перенял его полномочия.

Моника и сама прекрасно об этом знала.

...но я уверена, что власть над Семью Мудрецами Его Величество ему не передавал.

Семь Мудрецов обладали в королевстве слишком огромной властью. Оттого-то аристократы и принцы относятся к ним с таким почтением.

Сейчас герцога Крокфорда можно было назвать исполняющим обязанности короля, однако даже у него не было полномочий распоряжаться Семью Мудрецами так, как ему заблагорассудится. Так что он мог лишь «просить», а не «приказывать». А значит, Моника имела полное право отклонить его просьбу.

Моника покачала головой, давая понять, что не может исполнить его просьбу, а герцог Крокфорд лишь молча взирал на неё, не шевелясь.

Повисшая тишина казалась настолько гнетущей, словно невидимая рука сдавила ей горло. И всё же Моника безропотно терпела.

— Я исполню любое ваше желание. Совсем недавно заходили разговоры о том, чтобы учредить должность Главы Семи Мудрецов для объединения Мудрецов. Я мог бы порекомендовать вас на эту должность.

Даже если пост Главы Семи Мудрецов будет учреждён официально, назначать на него должен король, а вовсе не он.

И всё же он говорил с такой поразительной уверенностью, что это могло означать лишь одно.

Этот человек вознамерился прибрать к рукам всю власть в королевстве.

— Рано или поздно Феликс станет королём этого государства. Я заставлю Феликса — послушную марионетку, исполняющую каждое моё слово, — назначить вас Главой Семи Мудрецов.

От этих слов у Моники всё побелело перед глазами. Её захлестнул такой сильный гнев, что это было уже за гранью обычных эмоций — это была чистая, неуправляемая ярость. Движимая этим порывом, Моника поднялась с дивана.

Дабы в глазах герцога Крокфорда предстать как можно более пугающей, она ступала совершенно бесшумно, не позволяя гневу вырваться наружу.

Затем она плавно вскинула правую руку, применяя магию рассеивания. Окутывавший комнату с самого её прихода звукоизолирующий барьер, защищавший от чужих ушей, тут же распался.

Эту невидимую преграду наверняка возвёл тот самый слуга, что привёл Монику и теперь ожидал за дверью. А то, что она столь грубо сокрушила чужие чары, означало лишь одно: переговоры сорваны.

Она ясно дала понять свои намерения. Теперь оставалось лишь молча покинуть комнату.

...однако вместо этого она обернулась к герцогу Крокфорду и произнесла с совершенно не свойственной Монике свирепостью:

— Моё желание... вам не по силам исполнить.

По правде говоря, от этого бессердечного герцога Моника желала лишь одного — вытащить всю правду на свет.

Это вы устроили инцидент с Проклятым драконом?

Вы причастны к гибели моего отца?

Почему Его Высочество слепо повинуется любому вашему приказу?

Но даже задай она все эти вопросы вслух, она была уверена: он не удостоит её ответом.

Поскольку Моника уже отвернулась, она не могла видеть лица герцога Крокфорда. И всё же спиной она ощутила пронзающее давление невиданной прежде силы.

Уняв дрожь в ногах, Моника вышла за дверь. В коридоре стоял тот самый слуга, который, по всей видимости, и сотворил недавний барьер. Он взирал на Монику так, словно перед ним предстало некое чудовище.

Ранее, перехватывая контроль над заклинанием и разрушая его, Моника не применила ни капли боевой магии. На первый взгляд всё прошло весьма безобидно, но в действительности таило в себе куда бóльшую угрозу, чем могло показаться. В конце концов, чтобы подчинить себе чужие чары, требуется колоссальное превосходство в силе.

Должно быть, этот мужчина осознал, какая непреодолимая пропасть пролегает между их способностями.

Моника не стала обращать на мужчину никакого внимания и зашагала по коридору в сторону Нефритового зала. В эти покои дозволялось входить лишь королю и Семи Мудрецам... а поскольку остальные Семь Мудрецов сейчас находились на банкете, лучшего места для уединения было не сыскать.

Но стоило ей беззвучно подняться по лестнице, как она заметила возле дверей Нефритового зала силуэт.

Высокий юноша в парадном костюме — Феликс. Его волосы слегка растрепались, что было огромной редкостью. Судя по всему, он в спешке покинул банкетный зал.

— Я слышал, вас вызывал мой дед, леди Эверетт.

— …

— Он вам что-нибудь сказал?

Теперь она понимала, почему Феликс ничего не ведал о словах герцога Крокфорда. Он лишь марионетка. Прекрасная марионетка, послушно исполняющая волю Крокфорда.

Почему… почему вы во всём повинуетесь ему? Тому, кто мог убить моего отца?

Проглотив слова, что уже подступили к самому горлу, Моника проскользнула мимо Феликса и шагнула в Нефритовый зал.

— Леди Эверетт, мой дед выдвинул вам какие-то немыслимые требования?

В его голосе сквозило отчаяние. Вероятно, он и впрямь беспокоился о Безмолвной Ведьме. И всё же она боялась его, ибо совершенно не понимала, о чём он думает и чего желает.

Дрожащей рукой Моника отперла замок Нефритового зала и переступила порог. А затем закрыла за собой дверь, всё ещё слыша за спиной полный отчаяния голос Феликса.

⚚⚚⚚

Феликс неподвижно стоял, вслушиваясь в грохот захлопнувшейся двери.

— Ваше Высочество... — послышался приглушённый голос.

Это был Уил, который прятался в его кармане под видом ящерицы. В ответ он легонько прижал ладонь к карману, подавая знак, что слышит его.

— Полагаю, нам следует немного ускорить наши планы.

Он прекрасно знал, что герцог Крокфорд дёргал за многие ниточки, дабы Феликс гарантированно взошёл на престол. Феликс готов был закрывать глаза, поскольку он всё ещё мог быть ему полезен... но дело принимало иной оборот, посмей он только связаться с Безмолвной Ведьмой.

Для Феликса Безмолвная Ведьма была его кумиром, его героем. Совершенно не похожая на него самого — героя фальшивого.

Как только основа для моего становления королём будет заложена, я попрошу уйти этого чересчур много возомнившего о себе человека.

Благодаря мадам Кассандре он располагал всей нужной ему информацией. Он также принял должные меры, чтобы осадить Мага Самоцветов, который встал на сторону герцога Крокфорда.

Оставалось лишь приставить лезвие к шее этого человека, словно смахивая с доски шахматную фигуру, и объявить ему шах и мат.

Будет просто смехотворно, если новоиспечённый король на деле окажется марионеткой дворянина.

⚚⚚⚚

Мэри Харви, Ведьма Звёздных Пророчеств, сменив мантию на платье, вернулась в банкетный зал и увидела Брэдфорда Файерстоуна, Мага Артиллерий, который напился до отключки в обнимку с винной бочкой.

Возле раскрасневшегося, храпящего Брэдфорда сидел Луис Миллер, Маг Барьеров, и с абсолютно трезвым видом изящно потягивал вино из бокала.

— Надо же, картина в точности как в прошлом году.

Мэри приблизилась к нему, и подол её тонкого шёлкового наряда плавно колыхнулся. Луис отнял бокал от губ и обворожительно улыбнулся. На его лице не отражалось ни малейшего следа опьянения.

— Не желаете бокал? В этом году красные вина особенно хороши.

— Пожалуй. Вот только любопытно, сколько бутылок ты уже осушил?

— Кто знает. Я не считал.

Вопреки своей утончённой внешности, Луис был весьма падок на алкоголь и хлестал вино словно обыкновенный сок.

Мэри слегка наклонила бокал и отпила немного, смакуя долгое послевкусие и попутно разглядывая зал.

Эммануэль Дарвин, Маг Самоцветов, вовсю лебезил перед аристократами из фракции второго принца. В его владении находилось несколько мастерских, где трудилось множество учеников, создавая и продавая магические артефакты. Вероятно, он желал расширить рынки сбыта.

Чуть поодаль у стены Рэй Олбрайт, Колдун Бездны, как всегда мрачный, а Рауль Роузбург, Терновая Ведьма, вынужденный составить ему компанию, без умолку болтал о всякой всячине, держа в руке тарелку с едой.

— Ой, а Моники здесь нет?

— Она недавно ушла, причём весьма поспешно.

Мэри пристально посмотрела на Луиса, ожидая продолжения.

Луис отнял бокал от губ, обронив короткое «что?», и без особого интереса взглянул на Мэри.

— Малыш Луис... как много тебе известно?

— О чём ты?

— О состоя-я-яни-и Его Величества Короля.

Луис плеснул вина в опустевший бокал и равнодушно отозвался:

— Знаю лишь то, что лекари в отчаянии.

— Пра-а-авда?

Подол платья колыхнулся — Мэри придвинулась вплотную к Луису и заглянула прямо в его серо-фиолетовые глаза, скрытые за стёклышком монокля.

— Скажи-ка, малыш Луис... как по-твоему, кто станет королём?

— Неужто ты решила завести столь щекотливую тему прямо здесь?

— Не думаю, что кому-то здесь есть дело до чужих разговоров. Да и к тому же, я уверена, мысли у всех заняты ровно тем же.

Нынешнее празднование нового года превратилось в эдакую проверку почвы перед выбором будущего монарха.

Местная аристократия, и в особенности те, кто придерживался нейтралитета, пристально следила за тем, как поведут себя принцы в отсутствие короля.

На взгляд Мэри, и церемония, проведённая первым принцем, и банкет, организованный вторым принцем, прошли на высочайшем уровне.

Приняв во внимание состояние короля, они сумели провести оба мероприятия так, чтобы сохранить царящую на них оживлённую атмосферу, при этом ничуть не уронив престиж королевства. Оба принца проявили безупречную заботу о подданных, заодно отстояв честь государства перед послами других стран.

Теперь всё зависело лишь от того, насколько успешно фракции первого и второго принцев сумеют переманить на свою сторону нейтралитет во время этого самого банкета.

— Как погляжу, нейтральные аристократы куда больше благоволят фракции второго принца, я бы даже сказала — с подавляющим перевесом. В конце концов, мать третьего принца, королева Филлис, встала на сторону герцога Крокфорда.

Объединение фракций второго и третьего принцев очень подсобило Феликсу. К тому же, он принял активное участие в недавнем инциденте с Проклятым драконом в Ренберге. Отныне в народе его прославляли как истинного героя.

Нейтральные аристократы один за другим переходили на сторону второго принца.

Заметив, с каким рвением Мэри пытается прочесть хоть что-то по его лицу, Луис пренебрежительно усмехнулся.

— Для начала, само по себе абсурдно, что мы, Семь Мудрецов, будучи прямыми подчинёнными Его Величества, вдруг заявляем о своей принадлежности к фракции первого или второго принца.

— Ой, да брось. Насколько я припоминаю, ты сам поддерживаешь первого принца.

— Тот факт, что я на дух не переношу второго принца и герцога Крокфорда, вовсе не означает, что я поддерживаю первого принца.

Луис пожал плечами и с театральным драматизмом продолжил:

— Мы служим исключительно Его Величеству. А стало быть, всё решается только по воле короля.

— Малыш Луис, твоя улыбка всегда сияет куда ярче, когда ты произносишь то, во что сам ни капли не веришь.

— Ха-ха-ха, как жестоко, — лучезарно улыбнувшись, проронил Луис и обвёл взглядом зал.

На этом банкете все нацепили на себя маски беззаботного веселья, наслаждаясь выпивкой, однако под ними каждый усердно прощупывал друг друга. Их головы наверняка были забиты мыслями о том, кто же станет следующим монархом. Наблюдая за этой сценой, Луис загадочно сверкал серо-фиолетовыми глазами из-под стёклышка монокля.

— Только взгляни на них. Они свято верят, будто это они передвигают шахматные фигуры, вот только... мне теперь до жути интересно, кто же тот невидимый игрок, что на самом деле смотрит на эти фигуры сверху вниз.

———