Том 12. Глава 2: Крекеры с соленьями были отменными

В первый день нового семестра Моника ступала куда осторожнее обычного, непрестанно озираясь по сторонам на пути в аудиторию.

Взгляд вправо, взгляд влево, взгляд вперёд, взгляд назад… С каждым шагом она вела себя до крайности настороженно, нервозно стреляя глазами, отчего для любого случайного прохожего и сама наверняка выглядела подозрительно.

— …Что ты делаешь?

Оклик Ланы со спины застал Монику врасплох: она вздрогнула и издала странный высокий писк:

— Ик?!

Этот нелепый звук вырвался наружу из-за отчаянной попытки подавить желание истошно закричать.

Закричи она сейчас при «том человеке»… он бы непременно заметил. Уж он-то заметил бы обязательно. И тогда «тот человек» сказал бы…

— Надо же, давно не виделись, а? Эверетт?

Память о пережитом некогда ужасе заставила Монику невольно содрогнуться. Обеспокоенная Лана подалась вперёд, вглядываясь в лицо Моники.

— Эй, ты совсем бледная. Может, тебе лучше отлежаться в общежитии?

— Н-нет, я в п-п-порядке. С-сегодня нет занятий.

В первый день нового семестра проводилось лишь короткое вводное собрание.

Юные леди из влиятельных семей после собрания собирались на чаепития: они без умолку хвастались проведёнными зимними каникулами и делились последними новостями. Однако к этому миру Моника не имела ни малейшего отношения.

После собрания предстоит заседание студенческого совета… Смогу ли я вести себя как обычно?

Стоило вспомнить события зимних каникул, как в левой руке запульсировала боль. И пусть синяки от ран, нанесённых Проклятым драконом, прекрасно зажили, боль никуда не делась. Хватка тоже практически не восстановилась, поэтому поднять левой рукой даже чайную чашку теперь стоило немалых трудов.

…Нужно тщательно всё скрывать.

Моника вернулась к произошедшему на каникулах.

При встрече с Безмолвной Ведьмой во взгляде Феликса читались глубокое почтение и уважение.

То же самое касалось и Сириела. Он вёл себя предельно учтиво по отношению к Семи Мудрецам — первым лицам государства.

И в этом не было ничего удивительного.

Узнай обо всём Лана… Моника, скорее всего, больше никогда не смогла бы общаться с ней как прежде, по-дружески.

Я… не хочу этого…

Моника сжала ослабевшую левую руку. Стоило лишь слегка согнуть пальцы, как от самых кончиков до запястья пронеслась острая вспышка боли.

Она обязана всё тщательно скрывать. Боль в левой руке, свою истинную личность — абсолютно всё.

И потому нельзя позволить «тому человеку» узнать правду…

При мысли о старшекурснике, который некогда её преследовал, лицо Моники мучительно скривилось. И в этот самый момент позади раздался знакомый голос:

— Эй!

Она обернулась: навстречу шагали Гленн и Нил.

Гленн, на котором не осталось и следа от недавних синяков, энергично замахал Монике и остальным. Его голос звучал бойко, а сам он лучился привычной энергией.

— Доброе утро!

— Доброе утро.

Четвёрка обменялась приветствиями и по пути в аудиторию принялась болтать о прошедших зимних каникулах.

Нил рассказал о безмятежном отдыхе в стенах родного дома, а Лана поделилась впечатлениями от поездки в порт Сазандор вместе с отцом.

— Порт Сазандор поражает воображение, сколько бы раз там ни бывала. Вокруг столько лавочек, что заскучать попросту невозможно. А как насчёт вас двоих, Моника, Гленн?

И вот, неизбежный вопрос наконец прозвучал.

Вспомнив содержимое дневника Изабеллы, Моника принялась лихорадочно соображать, что бы ответить. Однако Гленн её опередил.

— Первую половину каникул я помогал наставнику с работой и ездил в Ренберг.

Глаза Ланы округлились от удивления.

— Что?! Ты… ты ездил в Ренберг?! Вроде именно там произошёл инцидент с Проклятым драконом?

Похоже, Лана была не в курсе, что Гленн посещал Ренберг.

Случай с проклятым драконом в Ренберге стал колоссальным потрясением, взбудоражившим всё королевство, однако лавры победителей достались Второму Принцу и Безмолвной Ведьме, и всё внимание было приковано исключительно к их именам.

Мало кто знал о том, что там ещё был ученик Мага Барьеров. Так что удивление Ланы было вполне обоснованным.

Пока Моника блуждала в своих мыслях, Лана пристально на неё посмотрела.

— …Моника, ты не выглядишь особо удивлённой. Неужто ты уже знала?

— А? Н-нет, я… я правда удивлена.

Моника так рьяно замотала головой, что того и гляди рисковала свернуть себе шею.

Не могу же я признаться, что сама туда ездила!..

К счастью, Лана не стала заострять внимание на странном поведении Моники и вместо этого обратилась к Гленну.

— Эй, послушай, так ты тоже сражался с Проклятым драконом в Ренберге?

— Ну, я…

Гленн на мгновение замялся, запнулся на полуслове и опустил взгляд.

Моника лихорадочно соображала, что бы такое ответить, страшась, что воспоминания о пережитом перед тем драконом ужасе до сих пор могут причинять ему боль.

Конечно же, в этот самый миг лишь Моника знала, что Гленн тогда пал жертвой драконьего проклятия и едва не расстался с жизнью.

Но не успела Моника произнести и слова, как Гленн внезапно вскинул голову и рассмеялся.

— Я-то ничего не сделал. Проклятого дракона одолели президент студенческого совета и госпожа Безмолвная Ведьма!

— Ты не видел, как сражались Его Высочество и остальные?

— Не-а, я особо ничего не видел.

Ещё бы. Получив проклятие в охотничьих угодьях, Гленн пролежал всё это время без сознания.

Впрочем, делиться подробностями о полученном проклятии Гленн явно не собирался.

Интересно, как у него с самочувствием …

Даже Моника, принявшая на себя лишь крошечную долю драконьего проклятия, до сих пор мучилась от его последствий. Даже обладая высокой сопротивляемостью к магии, Гленн, чьё тело проклятие поразило целиком, никак не мог исцелиться полностью. Моника не переставала корить себя: прояви она тогда больше ловкости, Гленну не пришлось бы брать удар на себя.

На новогодней церемонии Моника принесла Луису свои извинения. Она просила прощения за то, что по её вине пострадал его драгоценный ученик.

Ответ Луиса Миллера оказался на удивление прямолинейным.

— Я не настолько глуп, чтобы перекладывать на других вину за нехватку мастерства у моего собственного ученика.

Хотя Луис относился к тому типу людей, что при любой возможности навязывают окружающим долги, а затем дотошно их взыскивают, он ни словом не попрекнул Монику за инцидент с Проклятым драконом.

И всё же Моника продолжала терзать себя мыслью, что могла бы лучше защитить Гленна. Она никак не могла отделаться от чувства, что в её силах было уберечь Гленна от этого проклятия.

— Моника, что стряслось? Ты какая-то поникшая. Хорошо себя чувствуешь?

Озабоченный взгляд Гленна вернул Монику в реальность. Она заставила себя выдавить неопределённую улыбку.

— Н-ничего…

— Кстати, Моника, чем ты занималась на зимних каникулах? Ты ела мясной пирог на праздник зимнего солнцестояния?

— Нет, я ела крекеры с соленьями…

Слова сорвались с её губ прежде, чем она осознала, что случайно проболталась о своей настоящей трапезе — ведь из-за того, что её приёмная мать Хильда учинила на кухне сущий погром, праздничный ужин Моники на зимнее солнцестояние состоял из одних лишь крекеров, — но, как ни странно, точно такой же сюжет упоминался и в дневнике Изабеллы.

Моника поспешно воскресила в памяти страницы дневника, который она прочитала накануне вечером.

— Эм… ну… эм… в доме графа Кербека устраивали множество потрясающих застолий. Там были и мясные пироги с хрустящей корочкой, и наваристые супы, и имбирная коврижка, щедро обсыпанная белым сахаром…

Вот только в дневнике Изабеллы Моника описывалась так, будто ей едва ли довелось вкусить этих угощений: она сидела на самом дальнем от камина месте, дрожала от холода и хлебала жидкий овощной бульон.

«…Та девчонка подобрала уроненный мною кусок имбирной коврижки и съела его. О, до чего же жалкое зрелище! Как собака!»

Таков был отрывок из дневника. Но как ей теперь всё это объяснить?

Пока Моника судорожно подбирала слова, Лана, Гленн и Нил уставились на неё с глубоким сочувствием.

— …Давай сегодня нормально поедим в столовой. Присоединяйся к нам.

— …Ух… Хнык… Мне так жаль Монику…

— …Эм, даже не знаю, что сказать… Досталось же тебе.

Судя по их реакции, эта троица истолковала её слова по-своему: «Пока в доме графа Кербека закатывали потрясающие пиры, Моника давилась одними лишь крекерами с соленьями».

Поскольку подобная версия не сильно противоречила содержанию дневника, Моника решила просто загадочно улыбнуться и подыграть им.

———