Том 12. Глава 5: Он вооружён советами старших братьев

Пробираясь по коридорам и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Моника наконец добралась до аудитории, где проходил факультатив, и, совершенно обессилев, рухнула на свободное место. Двое студентов, Эллиот Ховард и Бенжамин Молдинг, посещавшие тот же класс по шахматам, заняли соседние с ней места.

— О, я слышу, слышу её! Симфонию скорби! Подобно проливному дождю, печаль и мука омывают людские сердца. Слёзы льются из глаз вместе с каплями дождя и устремляются в море, начиная своё великое странствие, в самом конце которого их ждёт откровение — выбор: сбросить пелену отчаяния или же обрести решимость лишиться всего! О, что же узрел путник собственными глазами? Ответ на этот вопрос раскроется в финальной части! …что ж, мисс Нортон, вы похожи на того самого путника на пороге финала, всё ли с вами в порядке?

— …эм.

Пока Моника тщетно пыталась подобрать слова, Эллиот с полузакрытыми глазами встрял в разговор:

— Если перефразировать, выйдет что-то вроде: «Выглядишь мрачновато, всё хорошо?».

— Мрачно! В одном лишь этом слове мы можем воплотить музыкальность, раздвинуть границы мира и сыграть свои роли как истинные творцы! А иначе что вообще делает нас музыкантами?

Слегка потерявшись в полёте мыслей Бенжамина, Моника ответила ему кривой улыбкой.

— Эм… простите, что заставила вас волноваться. Со мной правда всё хорошо.

— Всё ещё переживаешь из-за того собрания по бюджету, да?

На слова Эллиота Моника лишь невнятно улыбнулась.

— …что-то вроде того.

На самом же деле Монику тревожило далеко не только это. Прямо сейчас на неё навалилась целая гора проблем. Сильнее всего её беспокоил герцог Крокфорд. Она отчаянно хотела выяснить, насколько сильно он причастен к смерти её отца. Более того, ей не давало покоя, почему Феликс во всём подчиняется герцогу, и каковы истинные его намерения. Но, несмотря на все эти тревоги, в сложившейся ситуации Моника обязана была выполнять свой долг телохранителя Феликса.

Мужчина, известный как Юань, владеющий магией управления телом, оставался ещё одной загадкой. Она до сих пор не понимала, зачем он подобрался к Феликсу. К тому же не исключено, что в будущем на жизнь Феликса покусятся и другие убийцы. Терять бдительность было нельзя.

И вдобавок ко всему, Его Высочество уже знает, что Безмолвная Ведьма находится в академии-и-и-и…

Прямо сейчас члены студсовета по указанию Феликса незаметно проверяли левую руку каждой невысокой студентки. По подсчётам Рэя, пройдёт ещё несколько недель, прежде чем Моника снова сможет нормально пользоваться своей левой рукой. До тех пор ей придётся искать способы прятать раненую руку.

Мысли о шпионе, проникшем на территорию Кербека, тяжёлым бременем лежали на душе Моники. Судя по всему, Изабелле и её сообщникам каким-то чудом удалось обмануть преследователей, однако, как бы то ни было, кто-то вознамерился отыскать Монику.

И всё же самая насущная и тревожная проблема крылась в упоминании «старшего» в письме Барни. От одной лишь мысли о встрече с этим старшекурсником по спине Моники пробегал леденящий холодок. Сама необходимость находиться с ним под одной крышей следующие шесть месяцев казалась настоящим безумием. Больше всего на свете ей хотелось просто запереться на чердаке.

Дел накопилось невпроворот, но она понятия не имела, за что браться в первую очередь. А между тем, сети, расставленные желающими раскрыть истинную личность Моники, неумолимо сжимались.

Ух… живот скрутило…

По крайней мере, на время этого занятия ей хотелось забить голову одними лишь шахматами. Это казалось самым безопасным выходом. Пока она размышляла, побег ли это от реальности, мистер Бойд, вечно смахивающий на мускулистого наёмника, распахнул дверь аудитории и вошёл внутрь. Коротким приказом замолчать мистер Бойд мгновенно угомонил болтающих студентов. Одобрительно кивнув, он обратился к классу:

— Хочу представить вам нового переведённого студента. Пожалуйста, заходи.

При упоминании о переведённом студенте мысли Моники лихорадочно заметались: она испугалась, что это мог быть Хьюберт Дэй — тот самый человек, не дававший ей покоя.

Н-неужели это… Дэй?!

Однако её страхи не оправдались. Но, как оказалось, этого ученика она тоже уже знала. Молодой человек, державшийся как бывалый солдат, откашлялся и, вытянувшись по стойке смирно, начал говорить.

— Я Роберто Винкель, первокурсник, переведённый на Углубленный курс. Надеюсь на ваше содействие.

Эллиот и Бенжамин бросили на Монику совершенно одинаковые взгляды.

Ещё на середине представления Роберто Моника закатила глаза и потеряла сознание.

⚚⚚⚚

Потерпев на шахматном турнире поражение от Моники и получив от неё отказ на предложение о помолвке, в основе которого лежала эта игра, Роберто Винкель, пятый сын баронского рода из Королевства Рандал, незамедлительно подал прошение об отчислении из Института и решительно вознамерился перевестись в Академию Серендиа.

Преподаватели Института бледнели, тщетно пытаясь отговорить Роберто, однако его решимость оставалась непреклонной, словно сталь.

Он жаждал взойти на самую вершину мирового шахматного мастерства. Ради достижения столь возвышенной цели он принял решение отправиться на обучение в Ридилл, славившийся, в отличие от Рандала, целой плеядой искусных игроков. И хотя в стенах Института действительно обучалось несколько выдающихся дарований, там не осталось ни единой души, кого он мог бы счесть достойным соперником. Посему перевод в учебное заведение, известное ещё более сильными умами, казался вполне закономерным шагом на его пути.

Поступление в Академию Серендиа открывало перед Роберто перспективы вдоволь наслаждаться шахматными баталиями, в особенности — партиями против Моники Нортон, девушки, нанёсшей ему поражение. Более того, заручись он её согласием на помолвку за время обучения, он смог бы продолжать состязаться с ней даже после выпуска — воистину безупречно выверенный жизненный план.

Однако Роберто столкнулся с дилеммой. Он блистательно преуспел в шахматах, науках, верховой езде и фехтовании, но оставался абсолютным профаном, когда дело касалось сердечных дел. Изящные искусства и темы, способные пробудить интерес женщины, находились совершенно за гранью его понимания.

А потому, покинув стены Института, Роберто решил сначала вернуться в родные края, в Королевство Рандал. Там он намеревался обратиться за советом к своим четырём старшим братьям. Он был абсолютно уверен, что надёжные братья смогут дать ему воистину бесценные наставления.

— Дорогие старшие братья, какова ваша стратегия покорения сердца женщины, которую вы по-настоящему желаете заполучить?

Когда младший брат со всей возможной серьёзностью задал этот вопрос, выражения лиц четырёх старших кардинально переменились.

О, наш маленький Роберто! Мальчик, чьи мысли занимали одни лишь шахматы! Наш милый младший братик! Он наконец-то заинтересовался делами сердечными!

Когда первая волна восторгов среди братьев улеглась, они по очереди принялись делиться с ним своей мудростью.

Первым взял слово старший брат. Демонстрируя величественный бицепс, он произнёс:

— Дамы обожают хорошо сложенных мужчин! Роберто, у тебя впечатляющее телосложение. Так покажи же его! Особенно бицепсы! Женщины просто не в силах устоять перед мужскими бицепсами!

— Ага, понятно, бицепсы, — сделал мысленную заметку Роберто.

Следом второй брат, обворожительно улыбнувшись, промурлыкал:

— Знаешь ли, самое главное — это телесная совместимость. Ох, Роберто, я ведь видел тебя с самого младенчества, а потому смело могу поручиться за твои «размеры». Уверен, дамы останутся полностью удовлетворены, так что действуй уверенно.

Роберто, убеждённый братом, который среди них всех обладал наибольшим опытом общения с женщинами, согласился, что размер особенно важен.

Затем третий брат, изящным жестом смахивая со лба длинноватую чёлку, произнёс:

— Знаете, братья, а не слишком ли сильно мы уповаем на грубую физиологию? Если хочешь тронуть сердце девушки, вернейшим путём станет поэзия. Посвяти ей проникновенные стихи, и она непременно обрадуется.

— Но, брат… я никогда прежде не слагал стихов, — обеспокоенно отозвался Роберто.

— Не тревожься об этом, — уверенно ободрил его третий брат. — Если одолевают сомнения — просто начни с образа цветов. Сравни её с прекрасным бутоном, напиши что-то вроде: «Взирая на пышное цветение сада, я непрестанно вспоминал о тебе». Подобной строчки будет более чем достаточно.

Совет казался донельзя ленивым, однако Роберто всё же проникся глубоким почтением к этим словам, памятуя о том, что они исходили от его брата, обладавшего несомненным литературным даром.

Наконец четвёртый брат, нежно прижимая к груди любимую собаку, мягким тоном изрёк:

— Знаешь ли, у нас дома живут три невероятно смышлёные и очаровательные собаки. Не упускай возможности похвастаться ими. Послушай, Роберто, разве не чудесно было бы стать одной большой семьёй с этими пушистыми малышами? Уверен, она решит точно так же. В конце концов, наши собаки так милы.

С этими словами четвёртый брат ласково потрепал по щеке сурового вида военную собаку.

Роберто согласно кивнул и взял эту мудрость на вооружение: козырнуть миловидными пёсиками — отличная стратегия.

С наставлениями своих четырёх старших братьев, надёжно отпечатавшимися в самом сердце, Роберто Винкель вновь пересёк границы государств и прибыл в Академию Серендиа. Здесь он был преисполнен решимости ещё раз бросить вызов Монике Нортон, выдающейся шахматистке, и приложить все возможные усилия, дабы завоевать её сердце.

⚚⚚⚚

— Эй, мисс Нортон, проснись. Эй.

Моника пришла в себя благодаря настойчивым тычкам Эллиота, сидевшего за соседним столом. Время свободной игры в шахматы уже началось, и теперь студентам полагалось найти себе соперников и провести за доской весь остаток занятия.

Точно, шахматы. Надо сосредоточиться на игре. Стоит сыграть партию-другую, чтобы проветрить голову… — твёрдо решила Моника, как только к ней вернулась способность здраво мыслить. Тем временем к ней, чеканя шаг, уверенно приближался не кто иной, как Роберто.

Несмотря на стылую зимнюю стужу, Роберто стянул с себя форменный пиджак и до самого плеча закатал рукава рубашки, выставляя напоказ тугие бугры бицепсов.

Моника с искренним изумлением наблюдала за подобным пренебрежением к суровой поре, пока Роберто не замер прямо перед её столом.

— Давно не виделись, мисс Моника.

— Эм… д-да, — ответила ему Моника зажатым кивком, до боли напоминая сейчас путника, случайно набредшего в лесной чаще на дикого медведя.

Роберто же деловито извлёк из кармана сложенный лист бумаги и с важным видом развернул его.

— Я посвятил вам стихотворение.

— …Что?

— Прошу, выслушайте.

С выражением крайней серьёзности на лице Роберто принялся зачитывать строки, которые, судя по всему, и были начертаны на этом самом листе.

— «Взирая на белоснежные цветы в саду, я непрестанно думал о белых шахматных фигурах.

Ваш пятьдесят третий ход белой ладьёй был воистину великолепен.

Я жажду вновь сыграть с вами в шахматы.

Я не могу забыть ваши шахматы». Роберто Винкель.

В затихшей, умиротворённой аудитории голос Роберта раздавался на удивление звонко, и стоило признать — природа одарила его неоправданно красивым баритоном. Остальные студенты хоть и сидели за досками, но затаив дыхание следили за происходящим. В особенности Эллиот, занимавший ближайшее место — на его лице застыло полнейшее недоумение, в то время как Бенжамин едва слышно бормотал себе под нос: «И это стихи? Разве ж это стихи? Ох, в этом нет ни капли музыкальности… ни грамма прекрасного…»

— Роберт Винкель. Будьте добры соблюдать тишину во время игры, — осадил его мистер Бойд, преподаватель, и Роберт с абсолютно искренним раскаянием склонил голову.

— Да, прошу прощения за то, что нарушил покой этого священного пристанища шахмат. Пожалуйста, простите мне мою дерзость. Я лишь хотел как можно скорее донести до неё свои чувства.

Моника, невольно оказавшаяся в самом центре всеобщего внимания, лихорадочно соображала. Судя по контексту, это недавнее «стихотворение» было не чем иным, как выражением его страстного желания сыграть с Моникой в шахматы.

Значит, это что-то вроде… вызова на поединок?..

Пока Моника терялась в догадках, Роберт вытащил ещё один лист бумаги и протянул ей.

— И вот ещё, взгляните, пожалуйста, на это.

— Эм, а что здесь?..

— Я нарисовал наших семейных собак. Как по мне, вышло весьма недурно.

Моника с опаской приняла сложенный лист и аккуратно развернула его. На бумаге красовались три неких объекта, которые язык поворачивался назвать разве что «четвероногим нечто». По заверениям самого Роберта, это были их семейные питомцы.

Эм… Он хочет, чтобы я оценила… этот рисунок?

Пока Моника мучительно пыталась подобрать нужные слова для ответа, Роберт с той же непоколебимой серьёзностью продолжил:

— Что касается нашей помолвки, я очень надеюсь на ваш положительный ответ.

А?! Погодите, так вот к чему клонился весь этот разговор?!

Моника так и застыла с приоткрытым ртом, глядя, как сидящие по соседству Эллиот и Бенжамин со скорбными минами приложили ладони ко лбам.

— У меня дурное предчувствие на этот счёт… Всё явно обернётся повторением того шахматного турнира… Ситуация определённо выходит из-под контроля…

— О боги, что за зрелище. Ему катастрофически не хватает музыкального подхода… Его чувственность увяла на корню…

Двое старшекурсников за соседними столами прервали свою партию и что-то пробормотали, однако ни до Роберта, ни до Моники их комментарии так и не долетели.

Роберт же, сохраняя абсолютную невозмутимость, уселся напротив Моники и принялся расставлять фигуры на доске.

— Позвольте начать нашу партию?

— Эм, да…

Моника с трудом улавливала смысл в действиях Роберта, но предположила, что он просто-напросто жаждет сыграть в шахматы. На этом она в целом и успокоилась.

Неловко расставляя свои фигуры, Моника всё же не удержалась от того, чтобы не бросить взгляд на внешний вид Роберта — уж слишком сильно он мозолил ей глаза.

— Эм… А вам не холодно вот так, с закатанными рукавами?

— Ничуть. Я ведь ежедневно закаляю своё тело тренировками.

— Понятно…

Моника задумалась, не было ли у рыцарей Рандала в обычае щеголять с закатанными рукавами даже посреди суровой зимы. И пока Моника размышляла об этом, Роберто внезапно вспомнил ещё кое-о-чём, заговорив таким тоном, будто эта мысль только что пришла ему в голову:

— О, и ещё…

— Да?

— Братья оценили мои габариты. Уверен, я смогу удовлетворить мисс Монику.

Габариты?.. Он говорит о… своём росте?

Так толком ничего и не поняв, Моника ответила ему невнятным:

— Угу.

———