Инстинктивно у нее перехватило дыхание. Подавив ощущение, будто она оказалась один на один с диким зверем, Тенесия заговорила:

— …Ты спас меня. Спасибо тебе.

— Вот как.

— Да. Мой брат действительно натворил дел. Но ты не смог бы так быстро отыскать это глухое место, если бы не твои обострившиеся чувства.

Она услышала, как он шумно выдохнул сквозь зубы.

— Возможно, ты права.

— Как ты узнал об этом месте?

— Там были метки. Довольно редкие, но вместе с другими следами они помогли мне сориентироваться.

«Должно быть, это дело рук Эмили», — подумала Тенесия. Сама она была без сознания все то время, пока ее везли сюда.

— Тенесия.

— Да?

— Подойди ближе.

Она послушно обвила руками шею Дитриха. Его частое, прерывистое дыхание обжигало грудь, к которой он прижимался.

С тихим стоном он зарылся лицом в шею Тенесии, крепко и надежно обняв ее своими сильными руками.

По его лихорадочным вздохам было заметно, каких трудов ему стоит удерживать контроль над разумом. Вместо лишних слов Тенесия обняла его еще крепче, втайне делясь с ним своими силами.

— Только теперь я прихожу в себя. Поведение, вполне достойное безумца, — он горько усмехнулся. — Честно говоря, если бы не ты, я бы окончательно потерял рассудок.

— Тебе теперь немного лучше?

— …Да, — тихо ответил он, не переставая ласково прижиматься губами к нежной коже у ее воротника. — Как же хорошо, что ты жива и сейчас рядом со мной.

— …Дитрих, мы все еще на улице.

— Разве ты не знаешь, что это самое лучшее лекарство?

Это было правдой. Но даже понимая это, Тенесия не могла скрыть смущения. Наверное, виной тому были рыцари, которые тактично отвернулись и вовсю притворялись, будто ничего не замечают — неловкость никак не проходила.

— Если тебе неприятно, я прекращу.

Однако его руки, вопреки словам, сжимали её с небывалой жадностью. Тенесия вспыхнула и сердито посмотрела на него.

— Что ты планируешь делать с моим братом?

— Я должен поступить так, как пожелаешь ты. Иначе жена снова будет меня ругать.

Губы Тенесии тронула слабая улыбка.

— Я рада, что тебе хватило на это благоразумия.

— Мне тоже не улыбается выслушивать нотации дважды.

— Тогда, может, вернемся домой? Кажется, меня уже давно знобит…

— Тенесия?

Может, дело было в том, что она наконец успокоилась, убедившись, что луна не поглотила его разум? Но забытая до этого момента боль начала медленно возвращаться.

Все началось с пульсирующей боли в лодыжке, на которую она опиралась, а затем по телу побежал колючий холод. Не осталось ни единого места, которое бы не ломило.

Тут и гадать было нечего. Ее тело, явно подававшее тревожные сигналы, уже давно работало на пределе.

Несмотря на ночную темноту, перед глазами все побелело, и она закрыла глаза.

— Тенесия? Тенесия!

Встревоженный крик Дитриха стал последним, что она услышала перед тем, как ее сознание погрузилось в глубокую трясину.

— За подстрекательство к убийству супруги маркграфа молодой господин Теобальд Бланшетт приговаривается к смертной казни.

Как только приговор был оглашен, Тенесия поднялась со своего места. Позади раздались отчаянные, похожие на истошные вопли крики ее семьи, но она даже не обернулась.

— Я же просил тебя не ходить пешком.

— Дитрих.

Он, как ей думалось, отошел лишь на минуту, но уже вернулся и теперь смотрел на Тенесию, нахмурив брови.

— Одним из условий твоего присутствия здесь было то, что ты будешь как можно меньше утомляться. Ты забыла?

— Но я не хотела устраивать там непристойное зрелище.

— Какое еще непристойное зрелище? — добавил Дитрих с полным недоумением. — Если обычные объятия с собственной женой могут вызвать скандал, то мне стоит серьезно проверить, как управляется эта страна.

— Я хотела выйти на собственных ногах.

— Даже ценой того, что твои раны воспалятся?

Он легко подхватил Тенесию на руки. Она лишь вздохнула и обняла его за шею. К счастью, зевак, пришедших посмотреть на вынесение столь беспрецедентного приговора, было немного.

— У тебя еще даже отеки с щек полностью не сошли, а ты нацепила эту вуаль. Не пора ли уже признать, что вы больны, госпожа Хаберфельд?

— Разве я не выгляжу безупречно? Мне кажется, Хелла отлично поработала над макияжем.

Возражая ему, Тенесия невольно вспомнила тот момент, когда впервые открыла глаза после случившегося.

Первое, что она тогда увидела сквозь размытую пелену — это заплаканное лицо Хеллы с опухшими глазами.

— Х-Хелла?..

— Госпожа!

В руке, которая крепко сжала ее ладонь, отчетливо чувствовались и пережитый страх, и огромное облегчение.

— Госпожа, я так боялась, что вы больше не очнетесь…

— Хелла…

Она попыталась протянуть руку, чтобы успокоить ее и сказать, что все в порядке, но замерла от резкой боли.

— Пожалуйста, не двигайтесь. Доктор сказал, что вам нужен абсолютный покой.

Тенесии казалось, что она отделалась лишь синяками от сильной тряски, но, судя по всему, у нее был еще и вывих. Она вздохнула и оглядела комнату.

Кроме Хеллы, человека, который обязательно должен был находиться здесь, нигде не было видно. Тенесия удивленно наклонила голову и спросила:

— А где Эмили?

В то же мгновение лицо Хеллы испуганно окаменело.