— Хелла?

Услышав свое имя, Хелла поспешно расправила лицо, стерев испуг, и выдавила из себя искусственную улыбку.

— Эмили поправляется, госпожа.

— По твоему лицу этого не скажешь.

— Ах, это…

— Эмили ведь не страдает от какой-нибудь скрытой болезни, верно? Из-за травм, которые она получила от моего брата, когда пыталась защитить меня.

— Нет, госпожа, дело не в этом.

Хелла быстро замотала головой.

— Благодаря милости маркграфа она получила надлежащее лечение. Можете об этом не беспокоиться.

Тенесия с облегчением прижала руку к груди.

Образ Эмили, принимающей удары вместо нее, все еще стоял перед глазами. Служанка пострадала и оказалась втянута в похищение лишь из-за своей никчемной хозяйки. Тенесия чувствовала острую необходимость не просто оплатить лечение, но и щедро компенсировать ей этот кошмар.

— Однако… Вчера Эмили сказала, что увольняется и больше не будет вашей горничной.

— Что? О чем ты вообще говоришь?

— Я… я и сама не знаю причину, она мне так ничего толком и не объяснила, — с огорчением произнесла Хелла. — Даже когда я предложила ей взять временный отпуск, ведь ей сейчас тяжело двигаться из-за травм… она и слушать ничего не хотела.

— Где сейчас Эмили?

— Вчера она взяла отпуск и уехала, сказала, что хочет навестить семью.

— Ах…

Лицо Тенесии, которая еще секунду назад была готова вскочить с постели и бежать к ней, вытянулось от разочарования.

Она увольняется.

Неужели даже то клятвенное обещание верой и правдой служить ей два года было лишь убедительной ложью? Впрочем, вспоминая вчерашние события, Тенесия могла ее понять.

«…Я оказалась слишком проблемной хозяйкой?»

Наверное, Эмили решила, что служить ей — сплошное мучение. То, что происходило с Тенесией в последние дни, никак нельзя было назвать нормальной жизнью.

К тому же, раз опасность затронула и ее подчиненную, Эмили вполне резонно могла захотеть оказаться от всего этого как можно дальше.

А ведь Тенесии казалось, что они наконец-то начали ладить. Она сглотнула горький ком разочарования.

Сейчас она была не в том положении, чтобы вести себя как капризный ребенок и требовать от Эмили остаться.

Тенесия осторожно коснулась повязки на щеке. Она еще не проверяла, но, судя по ноющей боли в правой руке, та тоже была забинтована.

Причина была очевидна.

Кому захочется прислуживать хозяйке, которая через день оказывается прикованной к постели? Это просто утомительно.

— Она не говорила, когда вернется?

— Ну… — Хелла замялась, а затем медленно продолжила: — На самом деле, Эмили раньше никогда не брала выходных. И раз уж она ушла в отпуск, то накопленных дней ей с лихвой хватит на целый месяц.

— Вот как…

Тенесия тихо сжала руки в кулаки. Она решила во что бы то ни стало набраться сил к тому времени, как Эмили вернется.

Когда она станет хозяйкой, за которую не придется краснеть, она снова предложит Эмили стать ее горничной…

— Тенесия.

Глубокий голос над самым ухом вырвал ее из глубоких раздумий.

— О чем ты так напряженно думаешь?

— Ах.

Только сейчас Тенесия осознала, что до сих пор находится на руках у Дитриха, и густо покраснела.

Сколько бы она ни пыталась вырваться, он и не думал отпускать ее, поэтому ей оставалось лишь смиренно вздохнуть.

— Да так, просто вспомнила об Эмили.

— Твоей горничной?

— Да. Я хотела поблагодарить ее после того случая, но она ушла в отпуск, поэтому мы никак не можем увидеться.

— Она пренебрегает своими обязанностями?

— Конечно, нет. Эмили — очень толковая девушка. Она просто в отпуске.

Тенесия принялась теребить пальцы рук, скромно сложенных на коленях.

— Мне нужно сказать ей спасибо… но мы все время разминаемся, вот я и думаю об этом постоянно.

— Значит, вы и дальше собираетесь думать о ком-то другом, находясь рядом со мной, госпожа Хаберфельд?

Тенесия ошарашенно посмотрела на Дитриха.

— Она не «кто-то другой», она ваша служащая.

— Это одно и то же.

Пока она отмахивалась от его нелепого заявления, сверху на них полился теплый солнечный свет. Но в то же мгновение резкий порыв ледяного ветра забрался прямо за воротник.

Дитрих ловко поправил ей воротник. То, как виртуозно он завязал узел одной рукой, казалось какой-то странной привычкой.

— Будь осторожна. Будет ужасно, если в таком состоянии ты еще и простудишься.

— Спасибо…

Дон. Дон.

В этот момент зазвонил колокол, возвещая об окончании судебного заседания. Совсем скоро толпа зевак, наблюдавшая за процессом, хлынет из дверей, из которых они только что вышли.

Нужно было уходить, пока не началась давка. Тенесия понимала это, но все равно не могла отвести взгляд от здания суда.

— Переживаешь?

Отрицать было бессмысленно, все было написано у нее на лице. Тенесия тихо кивнула.

Ей казалось, что она до сих пор слышит перешептывания толпы.