— Дворецкий.

Замок Хаберфельд гудел как потревоженный улей из-за того, что Дитрих вернулся намного раньше обычного. Прислуга, хоть и радовалась возвращению маркграфа, суетилась и бегала из угла в угол, стремясь выказать ему безупречное почтение и угодить во всем.

— Где Тенесия?

— Госпожа сейчас в оранжерее, из-за внезапного визита гостя…

— В оранжерее? — переспросил он, искренне недоумевая. — Разве то место не заброшено?

Прошло совсем мало времени с тех пор, как он передал её Тенесии. К тому же, этот стеклянный павильон стоял в полном запустении, ведь после ухода Грейс там не прижилось ни одно растение. Принимать гостей в подобном месте… Эти люди готовы были придираться и выказывать недовольство, даже если бы их потчевали по высшему разряду в парадной гостиной. Тревога в груди Дитриха начала нарастать.

— Вовсе нет, господин.

— …Нет?

— Госпожа полностью преобразила оранжерею. Вы ни за что не узнаете её прежнее состояние. Я более чем уверен, что если бы господин маркграф лично увидел…

Дворецкий не успел договорить — Дитрих уже развернулся и стремительно направился к павильону.

Его шаги были твердыми и решительными. Быстро миновав слуг, которые застывали в глубоких поклонах на его пути, он вошел внутрь оранжереи, куда мягко струился теплый солнечный свет.

Дитрих замер на месте, пораженный представшим перед ним буйством зелени.

— …Грейс? — сорвалось с его губ прежде, чем он успел это осознать.

Казалось, будто оранжерея пятилетней давности вернулась в своем первозданном виде. Пускай молодые саженцы были еще совсем небольшими, деревья, переплетающиеся с яркими цветами, выглядели невероятно живыми и ухоженными. А расставленные повсюду декоративные террариумы и вовсе полностью приковывали к себе взгляд.

Если вспоминать прошлое, оранжерея Грейс была одним из немногих теплых мест во всем замке во время суровых зим Хаберфельда. И Грейс частенько принимала там гостей, которые плохо переносили холод.

Сквозь аккуратно подрезанные ветви деревьев Дитрих разглядел лицо Тенесии. Ведомый тоской по её облику, он уже собирался сделать шаг навстречу, но застыл как вкопанный, стоило ему заметить человека, стоявшего рядом с ней.

— …Барон Альдапе.

Мужчина, который с напыщенным видом стоял подле лучезарно улыбающейся леди Рейнольд, был одним из членов этой семьи. К тому же, он имел тесные связи с графом Рейнольдом. Этот человек, который раньше при встрече с маркграфом не смел даже глаз поднять, теперь вальяжно и без умолку болтал прямо перед Тенесией. Покручивая рукой свои холеные усы, он вел себя крайне заносчиво.

— Ну, как ты справляешься со своими новыми обязанностями?

— Благодаря превосходному руководству госпожи, всё не так сложно, как я думала.

— Хм. Похоже, у тебя к этому врожденный талант.

— Полагаю, всё потому, что с самого детства я повсюду следовала за своим отцом-графом и многому у него училась.

Слушать этот бред дальше не было никаких сил.

Дитрих сделал широкий шаг вперед, изо всех сил подавляя ярость, закипавшую в груди. В этот самый момент Тенесия подняла глаза и их взгляды встретились.

Её розовые глаза слегка округлились, и она медленно моргнула. Весь её вид безмолвно вопрошал: «Что ты здесь делаешь?»

Но стоило Дитриху сделать еще один шаг, как выражение её лица мгновенно изменилось. Быстро окинув взглядом пространство и убедившись, что барон с Эди его не заметили, она едва заметно покачала головой.

«Да почему, в самом деле?!»

Это было вопиющее проявление неуважения к его авторитету. В голове маркграфа промелькнула мысль, что он абсолютно не понимает мотивов этой женщины, однако его ноги послушно остановились.

Но Тенесия на этом не успокоилась. Она выразительно посмотрела на Дитриха, буквально приказывая ему… спрятаться.

Что, черт возьми, она задумала? Дитриху пришлось неловко втиснуть свое массивное тело за раскидистое дерево, но он так и не смог отвести от нее пристального взгляда. Было ли дело в том, что из всей этой троицы она выглядела самой хрупкой и беззащитной? Словно за ребенком, оставленным на морозе, он непрерывно следил за каждым её движением.

Единственным утешением, пожалуй, было то, что она послушно накинула шаль, как он ей и велел перед уходом. Но это ничуть не помогало успокоить его взбудораженное сердце.

О чем вообще думает эта женщина, чья голова размером с его кулак? Не могла же она из одной лишь природной доброты стоять и кротко улыбаться людям, которые в лицо насмехаются над ней и её статусом.

Дитрих изо всех сил нахмурился, меча яростные громы и молнии из своего укрытия. Однако объектом его гнева была вовсе не Тенесия. Его взгляд стал острым как бритва — казалось, он готов был собственноручно свернуть шею любому, кто посмеет сорвать с губ еще хоть одно глупое слово.

— Видя, насколько ты способна, леди Эди могла бы взять на себя ведение всех мало-мальски важных дел замка Хаберфельд напрямую, чтобы лишний раз не утруждать госпожу…

— Госпожа, дело чрезвычайной важности!

Лицо барона Альдапе уродливо перекосилось от того, что его беспардонно перебили на полуслове. Он уже собирался было обрушиться с бранью на дерзкого слугу, посмевшего влезть в разговор господ, но Тенесия мягко остановила его жестом.

— Дело чрезвычайной важности? Что случилось?