— Я такого раньше не видел.

Пока он перебирал серебристые волосы Грейс, его взгляд случайно упал на письменный стол. Странное чувство чужеродности оказалось вполне обоснованным: на столе действительно лежал незнакомый предмет.

— Ах, это… — Грейс приподнялась, поправляя накинутое одеяло.

Его ладонь, внезапно ощутив пустоту после её ухода, послушно опустилась на постель. Из глубины комнаты донесся тонкий аромат свежей зелени. Этот запах, гораздо более приглушенный, чем у цветов, но невероятно уютный, приятно щекотал ноздри.

— Оно прибыло только сегодня, так что ты не мог его видеть. Я попросила отца привезти его сюда, в Хаберфельд, прямиком из Акеларта.

Грейс говорила с явным воодушевлением. Было видно, что она ждала этого момента очень долго.

Если его зрение не обманывало маркграфа, новое приобретение на столе представляло собой обыкновенный крошечный цветок в горшке. Листья его имели специфический синеватый отлив, но на этом всё. Самое заурядное растение, без каких-либо выдающихся особенностей.

— …Оно обладает какими-то особыми свойствами?

— Нет.

— Тогда почему оно?

— Оно красивое.

— Оно хотя бы цветет?

— Нет.

Вопросы сыпались один за другим, превращаясь в своеобразную игру «угадайку».

— Плодоносит?

— Дитрих, — Грейс мягко перехватила его руку. — Это растение всегда выглядит одинаково. И весной, когда всё вокруг благоухает, и суровой зимой, когда природа засыпает. Оно круглый год радует глаз своими зелеными листьями.

— И какая в этом ценность?

— Оно неизменно. Всегда рядом, в любое время года. Разве не кажется, что оно останется со мной навечно?

Она опустила взгляд на их переплетенные пальцы. Если быть точнее — на кольцо, украшавшее её безымянный палец. В этот момент её взор ясно давал понять: она проецировала их собственные отношения на этот неприметный цветок.

Дитрих снова посмотрел на горшок. Возможно, это растение было воплощением её сокровенного желания. Даже балансируя на шаткой грани их брачного контракта, сохраняя те теплые и гладкие отношения, что связывали их сейчас, она втайне надеялась, что они будут вместе и в будущем. Дитрих истолковал её немой посыл именно так, как ему хотелось. И в глубине души он страстно желал того же.

— Я хочу вырастить собственный сад, Дитрих.

— Этот замок твой, Грейс. Каждая его пядь. Распоряжайся им так, как посчитаешь нужным.

После его слов по лицу Грейс медленно разлилось безграничное счастье. Даже в полумраке ночи её улыбка, казалось, сияла ослепительно ярко. Пока Грейс оставалась рядом с ним, ни одна ночь в мире больше не казалась ему темной.

— Так тебе это не нравится?

Прозвучавший прямо над ухом голос мгновенно выдернул его из пучины воспоминаний. Хрупкий, тихий голосок, разительно отличавшийся от голоса Грейс, негромко позвал его по имени:

— Дитрих?

— …Нет, — Дитрих несколько раз моргнул, и прекрасный образ улыбающейся Грейс тут же растаял, уступив место Тенесии.

Её бледное лицо было совсем близко, и она пристально, с легким беспокойством всматривалась в него.

— Я ни разу не сказал, что мне это не нравится, — медленно произнес он, мягко опровергая её домыслы. — Скорее наоборот: из-за того, что ты так сильно отличаешься от остальных, я просто не могу отвести от тебя глаз.

Женщина, явившаяся под именем Грейс. Её поступки, настолько похожие на повадки его покойной жены, что это казалось намеренным подражанием, делали её истинные мотивы совершенно непостижимыми. Разве она уже не добилась своей цели? Маркграф искренне не понимал, зачем она продолжает разыгрывать этот спектакль, который теперь казался абсолютно бессмысленным.

Дитрих медленно протянул руку и аккуратно коснулся пальцами щеки Тенесии. От этого мимолетного прикосновения на её нежной коже тут же проступил едва заметный розоватый след. На мгновение кончики его пальцев пробила легкая, едва уловимая дрожь.

— Дитрих…

Шорох. Полупрозрачные серебристые пряди мягко качнулись, скользнув по его ладони. Призрак Грейс, который в последнее время почти не беспокоил его, вновь соткался из пустоты. Однако на сей раз всё было иначе. Вопреки своему обычному поведению — просто кротко улыбаться, что бы он ни говорил — фантом начал в точности повторять жесты и мимику Тенесии.

— …В общем, если ты и впредь решишь прибегнуть к радикальным мерам, я бы очень хотела, чтобы ты предупреждал меня заранее.

— ……

— Дитрих?

— …Ах.

Стоило ему на секунду зажмуриться, как силуэт Грейс бесследно растворился в воздухе. Дитрих устало потер пальцами переносицу, пытаясь унять подступающую головную боль.

— Ты в порядке? Тебя что-то тревожит?

— Нет. Просто подумал о том, что ты опять готова была безропотно сносить чужие нападки.

— Ты ведь знаешь, что я всего лишь хочу решить дело миром.

— И как мне этого не знать, когда ты сидишь передо мной с такой безупречно прямой спиной и так безмятежно улыбаешься?

В мыслях маркграфа тут же всплыл образ графа Рейнольда. Очевидно, за последние несколько лет он слишком ослабил хватку и запустил дела управления. Всякий сброд и мелкие сошки теперь смели исподтишка зариться на то, что принадлежало ему по праву.

— Раз уж моя госпожа прилагает столько усилий, мне, пожалуй, тоже стоит постараться.

Дитрих крепче сжал плечи Тенесии, словно пытаясь полностью укрыть её от всего внешнего мира. Отчетливое ощущение тепла её тела под его ладонями окончательно вернуло его к реальности.

— Барон Альдапе. Я искренне надеюсь, что вы не станете докладывать о сегодняшнем инциденте моему отцу.

Барон, который как раз отдавал слуге распоряжение подать экипаж и позвать кучера, медленно повернул голову к Эди. Девушка поспешно, со скрытой тревогой в голосе, продолжала лепетать:

— И как, по-твоему, я должен поступить? — сухо отозвался барон. — Я обязан передать графу всё, что лично видел и слышал в этом замке, без прикрас.

— Вот именно об этом я вас сейчас и прошу! Не делайте этого! — раздраженно выпалила Эди, теряя остатки самообладания. — Я вовсе не требую от вас притворяться, будто сегодняшнего визита не было. Я лишь предлагаю нам всем проявить благоразумие и пойти друг другу навстречу. Будьте гибче, барон!

— Гибче, говоришь?..

Голос мужчины, повторившего её слова, заметно упал и угрожающе потяжелел. Однако Эди, ослепленная нахлынувшими эмоциями, не уловила этой перемены тона.

— Да! Вы ведь прекрасно понимаете, клоню, верно?

Барон Альдапе слегка наклонил голову набок и задумчиво почесал ухоженный ус:

— Ну надо же… А вот я, признаться, совершенно не уверен, что понимаю тебя правильно, леди.