Слова, которые она произносила, звучали на удивление четко и отчетливо.

Как и в случае с Арденом, проклятие, мертвой хваткой сжимавшее её изнутри, почему-то не накладывало на неё никаких ограничений. Стоило ей заговорить о правде с кем-то еще, оковы спадали. И только Дитрих… Всё, что было связано лично с ним, безжалостно давило на горло, лишая возможности сделать даже вдох.

Почему, ради всего святого, это происходило?

Но даже когда этот вопрос привычно возник в её мыслях, правда, сорвавшаяся с губ, принесла Тенесии невиданное доселе облегчение.

— Именно поэтому я не планирую рассказывать об этом кому-то еще.

— Это… связано с теми двумя годами, о которых вы как-то говорили мне? — тихо спросила Эмили.

— Да, очень похоже.

— Но почему…?

Дрожащие пальцы служанки судорожно вцепились в рукав Тенесии. Несмотря на эту непозволительную для прислуги дерзость, хозяйка замка даже не подумала её отчитать.

Эмили крепко сжала руку Тенесии и низко опустила голову. Спустя мгновение её согнутые плечи начали мелко подрагивать от беззвучных рыданий.

— Я наконец-то… наконец-то снова смогла увидеть вас, так почему же…

— Я вовсе не хотела заставлять тебя плакать.

Эмили отчаянно замотала головой, уткнувшись лбом в свои ладони.

— Я счастлива… Я так счастлива снова встретить вас вот так. Настолько, что у меня просто не хватает слов, чтобы это описать…

Теплые, крупные слезы закапали на тыльную сторону ладони Тенесии. Точно так же, как она делала это для Ардена, Тенесия ласково и размеренно застучала ладонью по сжавшейся, беззащитной спине девушки.

— Зачем ты вообще вернулась в замок, Эмили? У тебя ведь есть семья, и было столько планов, которые ты так хотела осуществить.

— Я хотела попрощаться, — прошептала горничная. — Ведь тогда… мы так и не смогли попрощаться по-человечески, верно?

Из-за внезапной и стремительной потери крови, а также свалившей её тогда высокой лихорадки, в покои умирающей Грейс допускался лишь строго ограниченный круг людей. Даже личные высокопоставленные горничные не могли толком к ней подойти. Что уж говорить об Эмили, которая на тот момент была лишь рядовой служанкой.

— К слову об этом. Мне ведь тоже давно хотелось кое-что сказать тебе, Эмили.

— Что именно, госпожа?

— Когда я еще была Грейс, ты как-то обмолвилась, что я оказала тебе огромную услугу.

Эмили покорно кивнула.

— Прости меня, но я совершенно этого не помню. Я даже понятия не имею, о каком именно благодеянии шла речь.

— Это совершенно естественно, что вы не помните, госпожа. Ведь вы помогли мне не лично.

На изможденном лице Эмили наконец проступила слабая, но искренняя улыбка.

— Когда несколько лет назад из-за аномальных снегопадов в нашей деревне начался страшный голод, мой младший брат выжил лишь благодаря зерну, которое начали раздавать крестьянам по вашему личному приказу. Вы настояли на том, чтобы распечатать замковые амбары.

— Но это стало возможным только потому, что Дитрих дал свое согласие.

— Да, всё так. Но это был первый случай в истории Севера, когда лорд открыл закрома так охотно и без лишних проволочек. И всё благодаря вам.

Служанка на секунду запнулась, а затем качнула головой.

— Нет, даже если мне отведено всего два года… я хочу вернуть хотя бы крупицу той доброты, которой вы когда-то озарили эти бесплодные, холодные земли. Я хочу служить вам до конца своих дней.

— Тогда почему ты заявила, что хочешь уйти с должности моей горничной?

— Э-это…

— М-м?

— Мне было так мучительно стыдно и больно от собственного поведения… Я ведь не знала, что передо мной моя госпожа Грейс, и вела себя так отстраненно…

— Что? И ты решила уволиться из-за такой глупости? — Тенесия не удержалась и тихонько рассмеялась.

Ладно бы Эмили уходила потому, что ей некомфортно работать под её началом. Но раз уж девушка сама всей душой желала остаться, у Тенесии не было ни единой причины отпускать её.

— Что ж, теперь, когда ты посвященна в мою самую страшную тайну, у тебя, увы, просто нет выбора. Тебе придется и дальше работать моей личной горничной.

От этих шутливых слов округлившиеся от крайнего изумления глаза Эмили — зрелище, которое можно было увидеть крайне редко — уставились на Тенесию.

— Пожалуйста, позаботься обо мне еще раз, Эмили. Пусть даже этот срок и будет недолгим.

— Да, госпожа!.. — Эмили, продолжая крепко сжимать её ладонь, счастливо и лучезарно улыбнулась через слезы.

— Мы отправляемся на зимнюю виллу.

Всё началось с этой единственной, короткой фразы Дитриха.

Зимняя вилла. Роскошный особняк, расположенный в Ангериманне — соседних землях, граничащих с владениями Хаберфельд. Обычно его использовали исключительно для проведения крупных светских раутов и дипломатических приемов. И это было место, в котором Дитрих никогда не бывал ради собственного удовольствия или частного отдыха.

— С чего вдруг такая спешка? — Тенесия с подозрением прищурилась.

— Это ненадолго. Примерно на неделю.

Столь короткий срок поездки лишь укрепил её подозрения. Зима еще не вошла в свою полную силу, а для маркграфа это было самое напряженное время года из-за монстров, которые с первыми морозами традиционно начинали штурмовать северные границы. Его непреклонный, суровый характер, не позволявший ему прохлаждаться в одиночестве, пока его подданные рискуют жизнями, никак не вязался со словосочетанием «отдых на вилле».

И вдруг — такой внезапный отъезд?

— Я буквально вижу, какие шестеренки крутятся в твоей очаровательной головке, Тенесия.

— Ну так просвети меня. Зачем нам посреди зимы ехать на виллу?

— Это отпуск. Для тебя и для меня. Как видишь, моя дорогая супруга даже не думает об отдыхе, пока её насильно не заставишь. Так разве я, как любящий муж, не должен сделать всё, чтобы удержать её от работы?

— И кто из нас двоих еще трудоголик… — проворчала она.

— В любом случае, — Дитрих мягко, но безапелляционно прервал её возражения, подводя итог, — мы едем. Заодно и выспишься как следует.

Утвержденный таким образом план поездки на зимнюю виллу не предполагал никаких пышных сборов или официальных церемоний. В карету погрузили лишь самый необходимый минимум вещей; выезд в сторону Ангериманна был назначен на утро.

Маленький Арден, пришедший в неописуемый восторг от своего первого в жизни путешествия с родителями, буквально стоял на ушах целую неделю до отправления.

— Поездка! Мы едем в поездку!

— Я тоже очень жду этого дня, малыш. Я ведь еще ни разу не была на зимней вилле, — улыбнулась Тенесия, наблюдая за сыном.

А прямо рядом с ними — с таким видом, словно её присутствие здесь было самой естественной вещью в мире — стояла Эди.