Эди вообще не должна была принимать во вторых ролях участие в этой поездке.

Это были личные планы семьи Хаберфельд. Эди, которая к тому же ещё даже не стала официальной горничной, вовсе не была обязана их сопровождать.

— Но я тоже хочу поехать.

Разумеется, это продолжалось ровно до тех пор, пока Эди не высказала свое фи капризным, недовольным тоном.

— Леди Рейнольд, вы уже очень давно не навещали свою семью. Почему бы вам не воспользоваться этой возможностью и не съездить домой?

— …Мне не нужно домой. На самом деле, мне просто жутко любопытно, как выглядит зимняя вилла.

Услышав столь шитое белыми нитками оправдание, Тенесия открыла было рот, но так ничего и не сказав, закрыла его обратно. Она была настолько обескуражена, что просто не находила слов, дабы описать свои чувства.

— В таком случае, леди Рейнольд, почему бы вам не поехать с нами?

— Дитрих!

— Правда?!

Эди своего не упустила. Перехватив инициативу со стремительностью истинного хищника, она тут же просияла такой яркой улыбкой, словно еще секунду назад и не думала дуться.

Поймет ли она когда-нибудь, что творится в голове у этого человека?

Тенесия посмотрела на Дитриха и лишь обреченно покачала головой. Не понимая его истинных мыслей, разве не провела она последние две жизни, двигаясь по параллельным прямым эмоций из-за вечных недоразумений? Его сердце, сотканное из хитросплетений, подобных паутине, было тайной за семью печатями, в которую никто, кроме самого Дитриха, не смел даже заглянуть.

Стараясь держаться подальше от Эди, которая с любопытством озиралась по сторонам, Тенесия вошла внутрь виллы.

Особняк, предназначенный для светских приемов, оказался весьма внушительных размеров. Небольшой, но изящно обставленный холл, встретивший её у входа, выглядел едва ли не слишком роскошно для дома, который использовался от силы раз в сезон.

Красивые картины, украшавшие каждую стену, и изысканные статуэтки на столах невольно приковывали к себе взгляд. Пройдя вдоль стены, Тенесия очутилась перед винтовой лестницей.

— О, пианино!

Арден пулей подлетел к инструменту, расположившемуся в нише рядом с лестницей. Крошечные пальчики ребенка с размаху опустились на клавиши.

Дзинь. Чистый, идеально настроенный звук эхом разнесся по залам особняка, который всё еще был заставлен неразобранным багажом.

— Мама, давай потом вместе сыграем на пианино!

— Конечно, малыш. Обязательно сыграем.

Тенесия поспешно спрятала за складками юбки правую руку, которая до сих пор плохо слушалась её. Ей меньше всего хотелось омрачать разочарованием сияющее от счастья лицо сына.

Арден, понажимав на клавиши еще пару раз, быстро потерял к ним интерес и принялся заглядывать в другие комнаты. Любопытство ребенка было безграничным: его черная макушка то и дело мелькала в самых неожиданных дверных проемах.

— Арден! Будь осторожен! — няня, вовремя заметившая беспокойство хозяйки, поспешно бросилась вдогонку за сорванцом.

Вид заливисто смеющегося ребенка посреди всей этой суматохи с переездом принес в душу Тенесии странное умиротворение. В самом деле, ну что такого страшного в присутствии леди Рейнольд? Даже если она приехала сюда, её привычный уклад жизни ведь от этого не изменится, верно?

Тенесия развернулась и направилась в другую часть дома. Если Дитрих успел приложить руку к обустройству этого места, она точно знала, где его искать.

— Дитрих.

Тенесия осторожно заглянула в кабинет на первом этаже. Как она и думала, маркграф вальяжно расположился на диване внутри комнаты.

В отличие от остального особняка, где вовсю кипела жизнь, здесь царила абсолютная, звенящая тишина. Лишь мерно потрескивали дрова в камине. Газета в его руках слегка колыхнулась.

— Признайся честно. Ведь есть какая-то скрытая причина, почему ты привез нас сюда?

Только после её слов его взгляд, до этого намертво прикованный к строчкам, наконец оторвался от прессы. Дитрих аккуратно сложил газету вдвое и посмотрел на жену.

— Обязательно должна быть причина?

— Ты никогда ничего не делаешь просто так.

— Что ж, одна причина всё-таки есть.

— Я так и знала.

Щелк. Мягко прикрыв за собой дверь, Тенесия прошла вглубь кабинета и присела на диван рядом с ним. Дитрих молча протянул ей теплый плед, до этого небрежно переброшенный через подлокотник.

— Укутайся, а потом говори.

«Мне вовсе не холодно», — подумала Тенесия, удивленно наклонив голову, но спорить не стала и послушно набросила плед на плечи. В отличие от привычных покрывал с вычурными гобеленами или узорами, этот плед был абсолютно простым и строгим.

Он всегда выбирал лаконичные и практичные вещи. И всё же, сложные аристократические орнаменты подошли бы ему ничуть не меньше. В воображении Тенесии тут же промелькнул образ Дитриха в роскошном, расшитом золотыми нитями плаще — образ настолько великолепный, что у нее едва не перехватило дыхание.

— И какова же, по твоей версии, моя причина? — с легкой усмешкой спросил он.

— Хм… Какая-то секретная миссия? Или шпионаж? Если нет, возможно, у тебя есть личные дела к графу Ангериманну?

— Нет.

Его взгляд, словно подначивающий её продолжать, замер на её щеке. Тенесия заставила свои мысли работать еще быстрее.

— В Ангериманне периодически заседает Совет, но сейчас совсем не то время года… Тебе нужно встретиться здесь с кем-то конкретным?

— Нет.

За этим последовало еще несколько предположений, но стоило ей озвучить очередную догадку, как он безжалостно рушил её одним коротким отказом, откровенно забавляясь её мучениями.

— …Фестиваль гранатов в Ангериманне?

— …….

Одна из его бровей выразительно поползла вверх. Это был немой, но крайне красноречивый протест против самой мысли о том, что он мог приехать ради подобного зрелища.

— Сдаюсь, я не знаю.

В конце концов Тенесия обреченно выдохнула и устало откинулась на спинку дивана.