Атмосфера в малой гостиной мгновенно сгустилась до такой степени, что стало тяжело дышать. Имя, сорвавшееся с губ Переса, прозвучало подобно грому среди ясного неба.

Грейс.

Тенесия похолодела. Её сердце пропустило удар, а паника, доселе дремавшая глубоко внутри, ледяной хваткой сжала горло. Она судорожно перевела взгляд на Дитриха.

Лицо маркграфа, и без того мрачное, окончательно окаменело. В его темных глазах, устремленных на Переса, промелькнуло опасное, хищное недоумение, сменившееся глухой, рокочущей яростью. Слишком много странных деталей, слишком много недомолвок окружало его жену в последнее время, но услышать из уст незнакомца чужое имя, произнесенное с такой интимной уверенностью — это переходило все границы.

— Кого ты сейчас назвал? — голос Дитриха опустился до едва различимого, смертоносного шепота.

Шаг. Еще один. Маркграф медленно двинулся вперед, и его массивная фигура практически заслонила собой дверной проем, отрезая единственный путь к отступлению. От него волнами исходила осязаемая, удушающая аура повелителя Севера.

— Дитрих, это… это просто недоразумение! — Тенесия отчаянно шагнула навстречу мужу, пытаясь перехватить его взгляд, загородить собой Переса. — Он перепутал, он…

— Я спросил не тебя, Тенесия, — Дитрих даже не повернул головы в её сторону, его тяжелый взор был намертво прикован к безмятежному лицу наглеца. — Повтори. Как ты её назвал? И на каком основании ты позволяешь себе распускать руки в моем доме?

Перес, однако, даже бровью не повел. Он лишь слегка склонил голову набок, и на его губах заиграла всё та же легкая, раздражающая улыбка, полная высокомерия существа, не принадлежащего к человеческому роду.

— Людские собственнические инстинкты действительно так утомительны, — лениво протянул фамильяр, демонстративно не убирая руку с плеча Тенесии, а лишь слегка сжав пальцы, чувствуя, как она дрожит. — Я назвал её тем именем, которое принадлежит ей по праву судьбы и контракта. Или великий маркграф Хаберфельда настолько слеп, что до сих пор верит, будто делит постель с прежней владелицей этого тела?

— Перес, замолчи! Прекрати немедленно! — Тенесия едва не сорвалась на истерический крик, левой рукой пытаясь оттолкнуть фамильяра назад.

Она в ужасе взглянула на Дитриха и увидела, как на его виске вздулась вена. Взгляд маркграфа скользнул по фигуре Переса, затем опустился к правой руке Тенесии, которую она всё еще судорожно прятала за складками платья. Пазл в его голове, собиравшийся долгие месяцы из странных привычек, внезапной перемены характера жены и её таинственных болезней, внезапно начал складываться в ужасающую, невероятную картину.

— Вон, — негромко, но с такой силой, что задрожали стекла в оконных рамах, выдохнул Дитрих. Его ладонь легла на эфес фамильного меча. — Кем бы ты ни был. Выметайся из моего замка, пока я не развеял твой прах по этому саду.

— И не подумаю, — Перес насмешливо прищурился, в его серых глазах сверкнул первобытный, магический блеск Акеларта. — Я пришел вернуть то, что принадлежит мне. И спасти своего контрактора от окончательного угасания, на которое ты, смертный, обрекаешь её своим неведением.