— Вы вернулись одна, госпожа?

Как и ожидалось, слуги, увидев меня одну, с недоумением оглядывались назад.

Эндрю, встретив старых знакомых, наверняка будет гулять до утра. А Алек, видимо, отправился разбираться с тем странным взрывом.

«Неужели Марсель бросил бомбу в нашу карету?»

Если кто и решился бы напасть на нас, то только Марсель. Он жаждал нашей смерти, но теперь и волоска с головы Алека не уронит.

С этими мыслями я вошла в дом.

— У обоих остались дела, так что я вернулась первой. Элой уже дома?

— Да. Леди недавно вернулась и сейчас у себя в комнате.

— А матушка?

— Уже спит.

— Что ж, время позднее. Я загляну к Элой, а потом пойду к себе.

— Хорошо, госпожа. Подготовить ванну заранее?

— Да, было бы неплохо.

— Слушаюсь.

Обменявшись легкими улыбками со слугами, я направилась наверх.

Я не знала подробностей того, что произошло на выезде с бала, но была уверена, что Алек вернется целым и невредимым. Надеясь, что он не задержится, я подошла к комнате Элой.

Мне хотелось узнать, как прошел её бал. Особенно с учетом того, что она нацепила на себя шкуру белого медведя.

Тук-тук.

Постучав, я открыла дверь.

Элой, которой служанки помогали снимать платье, вздрогнула и обернулась.

— Ты уже пришла?

— Я вернулась одна.

— Почему? Что-то случилось?

— Ну… пока не знаю точно.

— Что за ответ такой?

Глаза Элой сузились. Я усмехнулась и села на диван.

— Как прошел бал?

При моем вопросе лицо Элой мгновенно просияло. Бросив переодевание, она подбежала ко мне и села рядом.

— Кстати об этом. У нас есть еще шкуры белого медведя?

— Зачем тебе?

— Другие девочки тоже хотят купить.

Глаза Элой сверкали. По её реакции было понятно, как сильно она хвасталась благополучным возвращением брата с Севера и трофеем в виде медвежьей шкуры.

— И кто эти девочки?

— Ну, разные… Все были так поражены, впервые увидев мех белого медведя!

— Вот как. Должно быть, ты чувствовала себя отлично.

Мои глаза тоже заблестели.

Как и ожидалось, юные аристократки падки на редкие предметы роскоши. А если вещь трудно достать, желающих становится еще больше. Тем более, если законодательница мод Элой появилась в ней на публике.

Никогда не думала, что Элой принесет нам такую пользу. Если аристократы захотят шкуры, мы сможем попросить взамен много полезного.

Скрывая довольство, я изобразила сожаление.

— Но что же делать? Не думаю, что это можно продать за деньги.

— Я им так и сказала. Но они говорят, что цена не имеет значения.

— Правда? Им настолько понравился мех?

— Они просто хотят его. Это же такая редкость!

— Верно, у кого из них проблемы с деньгами? Проблема в том, что поймать белого медведя невозможно.

Сказав это, я погладила шаль из белого медведя, лежавшую на спинке дивана. Мех был густым и жестким, способным выдержать свирепые морозы гор Каланиш.

— Ой, колется.

Я тут же убрала руку.

На вид он казался пушистым и мягким, но на ощупь был грубоват — всё-таки он создан для сохранения тепла в экстремальных условиях.

Элой недовольно посмотрела на меня прищуренными глазами.

— Всё равно. Это же белый медведь.

— В любом случае, продать мы это не сможем. Жаль, но так им и передай.

— Что? Почему-у? Можно же продать дорого.

Брови Элой поползли вниз. Видимо, она уже пообещала достать шкуры подругам.

Я изобразила глубокую печаль, показывая, что ничего не могу поделать.

— Как можно так легко расстаться с такой ценностью? Но тебе, Элой, я одолжу её еще на пару дней.

— Жестоко!

Я нарочито улыбнулась Элой и вышла из её комнаты. Она сверлила меня взглядом, но это было скорее забавно, чем обидно.

Узнав, что шкуру нельзя купить даже за деньги, юные леди захотят её еще сильнее. Будет еще лучше, если их родители придут к нам домой с просьбами.

Приняв ванну, я переоделась в домашнее платье и выпила чашку теплого чая. Я хотела дождаться Алека, но сон сморил меня.

Я задремала, но внезапно проснулась от шума. В доме царила суматоха, словно кто-то пришел.

Тук-тук.

Раздался стук, и, когда я ответила, вошли слуги. Их лица были встревоженными.

— Госпожа. Хозяин вернулся, и с ним гость. Вас просят спуститься в гостиную.

— Гость? Кто это?

— Это…

Трудно сказать?

Я тут же встала, накинула халат и вышла. В любом случае, я была рада, что он вернулся не слишком поздно.

Войдя в гостиную, я замерла, не веря своим глазам.

Алек, заметив меня, подошел.

— Луиза. Ты спустилась.

— Алек. Ты рано. Я ждала тебя.

Улыбнувшись ему, я перевела взгляд на гостя, сидевшего на диване, и улыбка исчезла с моего лица. Этого человека я видела сегодня на балу.

— Не ожидала увидеть столь благородную персону, как маркиз Хауард, в нашем скромном жилище.

— …

Марсель сжал кулаки и стиснул зубы. Он не смел поднять на меня глаза.

Стыд и страх были написаны на его лице.

Я присмотрелась к нему внимательнее. Роскошный костюм, в котором он щеголял на балу, превратился в лохмотья, а лицо пестрело синяками и ссадинами. Губа была разбита, сочилась кровь.

В отличие от него, Алек выглядел безупречно, ни один волосок не выбился из прически.

Я переводила взгляд с Алека на Марселя и обратно.

— Кажется, наш гость сильно пострадал.

— Он еще жив.

— О боже.

Заметив мой притворно жалостливый взгляд, Алек встал рядом со мной и посмотрел на Марселя.

— Маркиз Хауард хочет тебе кое-что сказать.

— …Вот как. И что же это?

При моих словах взгляд Марселя дрогнул.

В нем не осталось и следа той убийственной ярости, что была на балу. Только смирение и страх человека, вынужденного сломать свою гордость.

«Похоже, Алек избил его до полусмерти».

Вот почему он такой притихший.

— Долго будешь заставлять нас ждать?

При голосе Алека Марсель вздрогнул и встал с дивана. Он подошел к нам, но отвернул голову, не в силах смотреть нам в глаза.

Марсель с трудом разлепил губы:

— …П-прасти…

— Что? — переспросила я своим обычным тоном.

Марсель попытался повторить, но голос подвел его, и он не смог издать ни звука.

Алек произнес ледяным тоном:

— Всё еще хочешь попросить, чтобы я тебя убил?

— Н-нет.

Марсель ответил с ужасом.

— …!

Я была искренне удивлена. Никогда не видела его таким. И не думала, что увижу.

Разве это не тот самый высокомерный и надменный Марсель? Глядя на это жалкое создание, я готова была поверить, что это другой человек.

— Что случилось, Алек? Марсель склоняет голову перед нами?

— Его гордость не так-то просто сломить. Он твердил, что лучше умрет, чем извинится, так что мне потребовалось время, чтобы его переубедить.

— Видимо, ты его здорово напугал.

— Луиза, ты ведь хотела увидеть, как он ползает на коленях.

— Что? Правда?

Он кивнул.

Конечно, я говорила, что хочу это увидеть, но особо не надеялась. А он не ради своей мести, а ради меня превратил Марселя в отбивную и притащил сюда.

Я просто сказала это вслух, а он запомнил?

Тронутая, я посмотрела на него. Не ожидала, что он исполнит мое желание таким образом.

— Спасибо, Алек.

— Если бы я оставил его в покое, он бы снова бросил в нас бомбу.

— Жестокие твари.

Вдруг выплюнул Марсель сквозь зубы. Его глаза были влажными.

Да. Унизительно, правда?

Видя страдания Марселя, я почувствовала прилив сил.

— Вам кажется эта ситуация оскорбительной, Марсель?

— …

— Мой муж страдал от ваших унижений годами.

— …Проклятье.

Марсель схватился за голову. Отчаяние и желание умереть исходили от каждого его движения.

Разве можно сдаваться так легко? У меня внутри всё горело не меньше, чем у него.

— Что за шум?

В гостиную спустились свекровь и Элой. Эндрю тоже был здесь.

Не обращая на них внимания, я сделала несколько шагов к Марселю.

— Я не жду, что ты искренне раскаешься.

— …

— Так что просто встань на колени.

Холодно бросив это, я ударила его острым носком туфли под колено.

Бам!

Застигнутый врасплох, Марсель рухнул на пол, ударившись коленями.

Свекровь и Элой в шоке прикрыли рты руками.

Я наступила острым каблуком на колено Марселя, вдавливая его в пол.

— Теперь такие, как ты, не смогут убить нас, даже если попытаются всю жизнь.

В этом движении была вся моя ярость за последние три года.

Это не утолило мою жажду мести полностью и не принесло покоя. Но я хотела четко донести предупреждение: если тронете нас впредь — вам конец.

На следующий день Марселя нашли мертвым в его особняке; он принял яд.

Его заявление на балу о передаче нам земель и текстильной фабрики было признано завещанием, имеющим законную силу.