— Не может быть. Этого не может быть. Не может... — пошатываясь, Марсель брел в сторону своего особняка.

Еще мгновение назад он был в доме Луизы и Алексиса, но и глазом моргнуть не успел, как оказался на дороге, ведущей к его собственному поместью. Он даже не пытался осознать, как такое возможно. За последнее короткое время он столкнулся с таким количеством невероятных вещей, что рассудок отказывался их принимать.

— Не может быть. Не может быть... — бормотал Марсель одну и ту же фразу, словно лишившийся ума.

Он больше не был тем самоуверенным Марселем, который наставлял ружье на Луизу и Алексиса.

— Господин! — дворецкий особняка Хауард, заметив Марселя, поспешил к нему навстречу.

Он дожидался его возвращения с бала, но никак не ожидал, что хозяин притащится пешком, без экипажа.

— Вы один? А где кучер?

Дворецкий быстро осмотрел Марселя. Бледное, чистое лицо, опрятная одежда — он выглядел точно так же, как и когда покидал поместье.

— Неужели вы шли пешком?

— Не может быть. Не может...

Несмотря на обеспокоенные вопросы слуги, Марсель продолжал идти вперед остекленевшим взглядом. Голос дворецкого не достигал его слуха.

— Господин! Господин!

Марсель не реагировал ни на какие крики. Существо, которое он считал самым ничтожным в этой Империи Лильт, обладало невообразимой силой. Алексис мог убить его в мгновение ока — и мог исцелить так чисто, будто ничего и не было. От череды потрясений мозг Марселя окончательно дал сбой.

Но невыносимее всего было то, что он пал перед ними на колени. Он орал, чтобы его лучше убили, но в итоге не смог ослушаться слов Алексиса. Кто в этом мире смог бы вынести бесконечный цикл боли и мгновенного исцеления?

Смерть была бы в десятки раз лучше такого позора. Стоя перед Луизой и Алексисом, он порывался откусить себе язык. Однако его колени, которые никогда не сгибались ни перед кем, кроме Императора, беспомощно рухнули к ногам Луизы.

«Я и не жду, что ты искренне раскаешься».

«Так что просто встань на колени».

Удар! Глухой звук падения.

«Теперь такая шваль, как ты, вовек не сможет нас убить».

— У-ух... — Марсель почувствовал, как перехватывает дыхание, и принялся судорожно распахивать ящики в своем кабинете.

Ему казалось, что если он не примет лекарство прямо сейчас, то не сможет забыть это унижение. Острый каблук Луизы, втаптывающий его в грязь. Безразличные взгляды Луизы и Алексиса, потрясенные лица семьи Брент и издевательская ухмылка Эндрю. После такого позора он не сможет жить, продолжая высоко держать голову. Слухи в светском обществе разлетятся в один миг.

— Господин! Что с вами, вдруг? Господин! Успокойтесь!

— А-а-а-ах!

Марсель отшвыривал любые руки, пытавшиеся его удержать. В голове пульсировала одна мысль: найти лекарство. Схватив первый попавшийся флакон, он принялся жадно вливать содержимое в рот. Даже понимая, что это яд, он глотал его так, словно это было спасительное снадобье.

— Господин!

— Пустите! Пошли все прочь!

Перепуганные дворецкий и слуги пытались его остановить, но он отчаянно запихивал в рот всевозможные препараты. В его сознании не осталось ничего, кроме стыда, обиды и всепоглощающего желания уничтожить себя. Лучше исчезнуть, чем продолжать жить, терпя унижения от тех, кого он сам когда-то топтал.

***

— Кто... умер? — переспросила я.

Шел полдень следующего дня после той непростой ночи. В залитом солнцем саду мы с Алеком и Эндрю принимали Брукса в качестве гостя. Брукс, наконец присев на стул, продолжил:

— Я и сам был крайне поражен. Узнал новости о маркизе Марселе только после визита в императорский дворец. По свету уже вовсю гуляют слухи, что Марсель пытался напасть на вас двоих вчера после бала.

— ...Вот как.

Все дело было в Дэмиане. Люди нашли его без сознания неподалеку от места проведения бала. Жизнь ему спасли, но он получил такие серьезные ожоги, что его пришлось забинтовать с ног до головы. Дэмиан, решив, что Марсель бросил его и сбежал, почувствовал себя преданным и выложил людям всё о планах маркиза. Только тогда общество осознало, какой опасности мы с Алеком подвергались, и поздно ночью к нам начали приходить люди, чтобы убедиться, что мы в порядке. Среди них был и Брукс.

Новости о неудавшемся покушении распространились мгновенно. Но чтобы итогом стала смерть...

Алек специально исцелил Марселя до безупречного состояния, прежде чем отпустить. Я видела, как багровые кровоподтеки исчезали на глазах. Мне хотелось крикнуть, чтобы он не лечил его, но ради того, чтобы избежать лишних проблем в будущем, иного выхода не было.

Я перевела взгляд с Алека на Эндрю и спросила:

— И как же это случилось с Марселем?

Брукс сделал глоток чая, смочил горло и ответил:

— Дворецкий особняка Хауард говорит, что он пил яд, как сумасшедший.

— Яд?

— Да. Само наличие подобных вещей в поместье говорит о том, что он был не в своем уме. Какое счастье, что вы оба не пострадали.

— Значит, он покончил с собой, — подытожила я.

Эндрю, услышав мои слова, тоже выглядел удивленным, а затем нахмурился:

— Этой твари и небесной кары было бы мало. Видимо, его слова о том, что он отдаст земли и фабрику по условиям пари, были лишь пустой бравадой. Он хотел замять дело, убив Алексиса и Луизу.

Брукс согласно кивнул:

— Все в один голос твердят об этом. Дэмиан тоже сознался. Похоже, Марсель впал в глубокое отчаяние из-за провала. Хотя он и не казался человеком, способным на самоубийство... Но после случая с Джулией его внутреннее состояние, видимо, было совсем плачевным.

Брукс снова приложился к чаю, словно его мучила жажда. Слишком много людей пережили вчерашнюю ночь неспокойно. О том, что Марселя приволокли к нам и заставили встать на колени, Алек и Эндрю решили не распространяться. Я тоже велела своим домашним держать язык за зубами — лишняя огласка нам ни к чему.

«И всё же, яд».

Я сжала кулаки под столом. В памяти всплыл образ Марселя, дрожащего от отчаяния из-за того, что ему пришлось один-единственный раз преклонить перед нами колени. А ведь Алек стоял перед ним на коленях бесчисленное количество раз. В охотничий сезон Марсель заставлял его играть роль добычи, а сам в итоге так легко сдался и умер?

У меня самой не раз подступало желание прикончить его. Я повернулась и посмотрела на Алека. О чем он думал в тот единственный момент, когда Марсель подчинился ему? Мне, не прошедшей через те муки, что выпали на его долю, трудно было даже представить. Однако он слушал наш разговор с отсутствующим видом, и по его глазам было невозможно прочесть ни единой эмоции.

Брукс, переведя дух, снова заговорил:

— Его Величество тоже в курсе всего, что произошло вчера.

— ...И что он сказал?

— Кажется, пари маркиза Хауарда его не особо заботит. Видимо, считает это скучной мелочью.

— ...

— Что ж, для вас двоих это к лучшему. Раз уж Марсель во всеуслышание давал обещания на балу, вам стоит нанять законного представителя — это даст вам преимущество.

— Понимаю. Спасибо, — буднично ответила я.

На самом деле, еще утром кто-то уже прислал туфли, которые были на кону в пари. Так всегда бывает, когда результат спора определен. Я уже прокручивала в голове план, как быстро получить одобрение совета на передачу имущества.

«Не волнуйся, Марсель. Твоя текстильная фабрика в наших руках будет процветать еще больше».

Пока я мысленно скрежетала зубами, голос Брукса зазвучал вновь:

— Ах, и еще. Его Величество велел вам прибыть во дворец. Возможно, как и было обещано, вам вернут титул виконта.

В ответ на улыбку Брукса я выдавила из себя слабую усмешку. Настроения улыбаться не было, но осознание того, что мы чего-то добились, приносило легкое чувство удовлетворения.

***

«Если восстановишь замок за неделю, я, возможно, даже верну тебе титул виконта».

«Если полностью подчинишь Гранд-Кали за месяц, возможно, я верну и герцогство Брент, и все земли».

Готовясь к поездке во дворец, я вспоминала слова Императора. Наше путешествие на Север и обратно заняло больше десяти дней. Если исключить время в пути от столицы до Севера и обратно, мы провели там ровно неделю. Неужели Император учел этот факт и решил вернуть титул виконта?

Впрочем, мне было всё равно. Если герцогский титул можно потерять из-за одного слова Императора, то какой прок в этих званиях теперь? Пока мы не сокрушим Императора, всё, чем мы владеем, кажется лишь зыбким миражом.

Закончив сборы, я спустилась вниз и столкнулась с Элой и свекровью. Элой, нечаянно встретившись со мной взглядом, вздрогнула и поспешно опустила голову. Свекровь, как обычно, держалась высокомерно, но в ее поведении чувствовалось что-то странное.

— ...Что с вами всеми?

Неужели опять произошло что-то, о чем я не знаю? Заметив мое недоумение, Элой натянуто улыбнулась.

— А? Да нет, ничего, сестра.

Элой зачем-то потерла колено. Ровно в том же месте, куда я ударила Марселя.