Вернёмся немного назад во времени.

Опоздавшего на встречу Арату, Киёко смерил холодным взглядом.

— Ты опоздал.

— Нет, простите меня.

Арата с улыбкой, словно ничуть не чувствуя вины, сел на диван в приёмной.

— Должен сказать, у тебя смелость есть, раз позволяешь себе опаздывать.

Встреча не была чем-то крайне важным. Возможно, несколько минут задержки не стоило бы даже обсуждать, но Киёко был сейчас на взводе.

— Тут и оправдываться нечем. Похоже, жара меня убаюкала.

— …Ну ладно, всё же выслушаю причину.

— Просто небольшая путаница. Я слышал, что сегодня майор Кудо выходной, вот и отправился к нему домой.

Киёко удивился и широко раскрыл глаза. Изначально действительно планировалось, что сегодня у него выходной. Однако, учитывая неизвестные движения духов Окуцуки, времени на отдых не оставалось. Поэтому он отменил выходной и вышел на работу.

Он был полностью уверен, что сообщил об этом.

— Понятно, кто-то забыл передать.

Похоже, не только в армии, но и в Канцелярии императорского двора царила неразбериха.

Он тихо выдохнул.

Последнее время он практически не бывал дома. Возвращался на короткий отдых вечером, а ночью снова отправлялся в казармы, и следующий раз приходил домой только на следующий вечер.

«Видел странные тени», «встретил призрака»… и так далее. Огромное количество сообщений и жалоб о возможных проявлениях Окуцуки (а также о других странных происшествиях) стекались к Киёко и его команде. Каждую из таких жалоб нужно было проверить, отделить ценные сведения от пустых слухов, при необходимости собрать дополнительные данные и затем отправить отчёт наверх. Это было тяжело.

При этом он старался в первую очередь отпускать своих подчинённых домой или давать им отдых, из-за чего его собственная нагрузка только росла. Возможно, именно из-за этого он был так напряжён. Грустно осознавать, что причина такого раздражения — всего лишь обычная загруженность работой.

— Ну, думаю, так и есть. А, кстати, я встретил вашу невесту, господин майор.

Арата сообщил это в лёгком тоне, и Киёко невольно напрягся. Ухмыльнувшись, Арата продолжил:

— Она радушно приняла меня. Должен признать, вы выбрали себе действительно замечательную женщину.

— Это был сарказм?

— Вовсе нет. Просто факт… И, уж простите за вмешательство, но если у вас такая хорошая невеста, не стоит так к ней относиться.

— Что? — Киёко нахмурился, не понимая, о чём он говорит.

— К слову, я уже встречался с ней однажды. Это было недавно.

— И?

— Тогда она выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. У неё было очень нездоровый вид лица.

— …

— И действительно, она почти потеряла сознание прямо на улице, и я её подхватил. Уже тогда ей было плохо, но сегодня всё стало ещё хуже.

То, что Миё встречалась с Аратой раньше, стало для него новостью. Ему также не нравилось, что о его невесте говорит едва знакомый ему человек. Но слова Араты заставили его осознать кое-что важное: он даже не помнил, как выглядела Миё вчера вечером.

«Как она выглядела в ту лунную ночь? Нет… даже до этого?»

Миё страдала от кошмаров, и была сильно ослаблена. Она выглядела так, словно могла исчезнуть в любой момент. Но он был так занят поиском правды о семье Усуба, что упустил её состояние. Осознание этого вызвало у него холодный пот.

— Если ты жених, разве не должен заботиться о ней, даже если у тебя завал на работе? Хотя бы выслушай её… Если бы это была моя невеста, я бы так не поступил.

В другое время он бы закричал: «Не твоё дело!», но в этот раз Киёко не смог произнести этих слов. После встречи с Аратой Киёко пытался сосредоточиться на работе, но мысли его не слушались.

Затем он получил от осведомителя новую важную информацию и отправился домой.

Слова Араты не выходили у него из головы весь день. А затем, когда он получил новые факты, всё окончательно встало на свои места. Единственное, что не успевало за этими изменениями, — его собственное сердце.

Когда он вернулся, его не встретила Миё. Но найти её в доме оказалось несложно.

— Миё.

Он позвал её, глядя на спину своей невесты, которая усердно трудилась на кухне. Она не заметила.

— Миё.

— …

— Миё.

Только на третий раз она остановилась и обернулась.

— Д-да… господин?

По её выражению лица он понял: она даже не осознала, что он вернулся. Она настолько погрузилась в работу? Нет…

— Я дома.

— О-о, добро пожаловать! Простите, что не встретила вас!..

— Неважно.

Когда она поспешно подбежала к нему, он внимательно посмотрел на неё. Миё, облачённая в нежное голубовато-зелёное кимоно с узором из падающих кленовых листьев, она выглядела, как настоящая благородная дама. И это было не просто мнение ослеплённого чувствами жениха. Пока он почти не бывал дома, она старательно училась вместе с его сестрой Хадзуки, и даже её осанка теперь сильно изменилась — в лучшую сторону.

Но…

— Почему, Миё?

Он не мог подобрать слова.

Вспомнились события нескольких месяцев назад. Когда она только приехала в этот дом, её состояние было ужасным. Тело истощённое, кожа и волосы в плачевном состоянии. Но он был уверен, что теперь всё изменилось. Он думал, что она восстановилась, что больше не будет выглядеть такой несчастной.

Но сейчас…

Её лицо вновь потеряло цвет, под глазами залегли тёмные круги. Её щёки и запястья вновь потеряли форму, истончились.

«Значит, этот парень был прав…»

Гнев внутри него начал разгораться.

— Эм?..

— Наверное, обучение с сестрой очень тяжело?

В его голосе были одни колючки. Миё замотала головой.

— Нет, госпожа Хадзуки всегда обо мне заботится…

— Тогда почему?

Сорвавшись, он переспросил излишне резко. Почему он так зол? Очнулся он только тогда, когда уже схватил еЁ за руку.

— Господин…

— Почему ты так похудела? Почему ты была так рассеяна, что даже не заметила, как я вернулся?

— Я…

Её растерянность, то, как она металась глазами, ища нужные слова, только сильнее разожгло в нём недовольство.

— Ты ведь мне не говорила, что встречалась с Цуруки Аратой.

— Эм… господин…

— И это ещё не всё. Неужели ты правда думала, что я не замечаю, как ты каждую ночь стонешь во сне?

На этот раз глаза Миё широко распахнулись, и она застыла на месте.

«Нет, я не хотела говорить об этом... так...»

В душе Киёко бушевали противоречивые чувства.

Он вовсе не собирался её упрекать. Ни за встречу с Аратой, ни за кошмары. Он хотел заботиться о ней, не хотел ранить, думал выбрать другие слова. Но накопленные день за днём эмоции, стоило им только вырваться наружу, уже невозможно было остановить.

— Я говорил тебе, не так ли? Говорил, чтобы ты рассказывала мне всё. Говорил, чтобы ты больше на меня полагалась. Чтобы позволяла себе слабость. Но ты так и не открылась мне.

— …

— Я недостоин твоего доверия? Поэтому ты никогда не говоришь мне ничего сама?

— Нет!..

Голос Миё сильно дрожал, в её глазах стояли крупные слёзы.

— Я… не хотела быть для вас обузой. Вы и так слишком заняты, слишком устали. Я не хотела создавать вам ещё больше проблем.

— Я не устал. Не решай за меня.

— !..

Это была откровенная ложь. На самом деле, даже Годо заметил, что Киёко истощён, и накануне велел ему вообще не возвращаться в казармы.

Тем более, он уже настолько вымотался, что не смог заметить ухудшение состояния Миё, а теперь ещё и упрекает её. Слишком устал, чтобы ясно мыслить. Но, увлечённый собственным гневом, Киёко в конце концов выпалил:

— Если бы я знал, что всё обернётся так, то никогда бы не позволил тебе заниматься учёбой.

— …

Глаза Миё расширились от шока, слёзы покатились по щекам. И только тогда Киёко понял, что сказал нечто ужасное. Она сама хотела учиться. Он помнил, как она с горящими глазами смотрела на учебники, одолжённые у Хадзуки. Как весело ей было с сестрой. А теперь он всё это перечеркнул.

— Вы… так жестоки, господин…

Слёзы продолжали литься, падая на пол. Киёко проклинал себя. Он был в смятении, не мог подобрать слов.

— Я просто…

Её голос внезапно оборвался. Миё пошатнулась, и когда он инстинктивно протянул руку, упала в его объятия. Она была лёгкой как пёрышко, и это вызвало у него дрожь.

«Я… я ошибся…»

Он ранил её.

Хотя никогда не хотел этого. Можно оправдываться, что просто сорвался, но какие отговорки могут быть перед девушкой, которая уже и так страдала гораздо больше, чем кто-либо?

Он совершил худшее, что мог.

Точно так же, как когда-то делали люди из семьи Саймори.

Подхватив потерявшую сознание Миё на руки, он направился к её комнате. Но вдруг взгляд его упал на лист бумаги, валявшийся на полу.

— Это?..

То, что на нём было написано, полностью подтверждало его догадки. Сомнений не осталось. Оставался только один путь, чтобы загладить свою вину и спасти её.

◇◇◇

Подняв слегка припухшие веки, Миё увидела потолок своей комнаты.

«Уже утро?..»

В комнате было светло, снаружи слышалось пение птиц. Но… Она не помнила, чтобы ложилась спать. Как же так? Вспомнив произошедшее, она побледнела.

«Точно… что же я натворила?..»

Она нагрубила Киёко. Сказала, что он жесток. А затем потеряла сознание, и он был вынужден нести её.

Вчера она слишком много думала о словах Араты. Обычно Миё не пропустила бы звук машины Киёко, но из-за плохого самочувствия и задумчивости впервые в жизни настолько глубоко погрузилась в себя.

Киёко впервые был так зол. Сначала она подумала, что он сердится, потому что она его не встретила. Но нет. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет, его лицо исказила печаль.

«Он ждал, что я скажу ему всё сама…»

Какая же она глупая.

Разумеется, он знал, что Миё мучают кошмары, и всё это время ждал, что она сама попросит помощи у Киёко. Несмотря на то, что была в отчаянном положении, Миё ни с кем не посоветовалась и всё держала в себе: её поведение выглядело так, будто она не доверяла никому… даже Киёко.

Это было очевидно, если хоть немного подумать. Но она совершенно не осознавала происходящее, смотрела только на себя. Наверное, той ночью был последний шанс. Она его упустила.

Киёко добр. И именно потому поступок Миё — её глупость — причинил ему столько душевной боли.

«Что же делать?..»

Сможет ли она просто извиниться и получить прощение? Если он теперь потеряет к ней интерес, она не сможет сказать ни слова в ответ.

И её худший страх сбылся. Как будто не давая ей шанса извиниться, Киёко не сказал ей ни слова за весь завтрак.

Миё прекрасно осознавала, что виновата, но от его поведения, будто всё вернулось к тем холодным временам, когда они только познакомились, у неё болезненно сжималось сердце. Её злило даже то, что она, пусть и неосознанно, надеялась: добрый Киёко обязательно её простит.

«Я жалкая…»

Обычно Юрие смягчала напряжённые моменты, но сегодня её не было. Вдвоём, в тяжёлой тишине, они доели завтрак. Когда Миё начала убирать со стола, Киёко, наконец, заговорил:

— Собирайся. Мы выходим.

Это должно было её обрадовать, но вместо облегчения в душе поднималась тревога.

«Всё... может быть, всё действительно кончено?»

Ей не следовало вчера отвлекаться на слова Араты. Теперь их отношения, возможно, уже не спасти.

И всё разрушила она сама, своими собственными руками.

Миё так усердно старалась — и всё ради того, чтобы быть рядом с Киёко. Но если из-за её глупого поступка Киёко будет страдать? Если он скажет ей, что она ему больше не нужна? В таком случае, все старания, усилия — уже ничего не значат.

Она молча выполнила его указание: переоделась, привела себя в порядок и приготовилась к выходу. Всю дорогу Киёко молчал. Атмосфера была настолько напряжённой, что она не осмеливалась заговорить. Когда они наконец прибыли, она подняла голову.

«Это?..»

Похоже на какую-то компанию. В одном из районов столицы возвышалось двухэтажное кирпичное здание с примыкающим к нему большим складом. Стеклянные створчатые двери сияли чистотой, а над входом крупными буквами красовалась надпись: «Торговая компания Цуруки».

Киёко бросил короткий взгляд на Миё, которая не смела ничего сказать, и сухо произнёс:

 — Заходи.

Стоило им переступить порог, как перед глазами открылся аккуратный и изысканный холл. Киёко уверенно подошёл прямо к стойке регистрации, где находился молодой сотрудник.

 — Чем могу помочь?

— Прошу прощения за внезапный визит. Я хотел бы встретиться с Цуруки Аратой, который работает здесь.

Услышав это имя, Миё невольно задержала дыхание.

«Значит, он действительно здесь… Как мне теперь себя вести?»

— Простите, а как вас представить?

— Скажите, что прибыл Кудо из Специального отряда по борьбе с аномалиями. У нас нет договорённости о встрече.

— Одну минуту.

Сотрудник ненадолго исчез вглубь здания, а затем вернулся, слегка взволнованный.

— Господин Цуруки сейчас вас примет. Пожалуйста, проходите.

Их проводили на второй этаж здания. В отличие от первого этажа, где ощущалась суета работающих сотрудников, здесь царила тихая и спокойная атмосфера. Их конечной целью оказался кабинет в глубине этажа с табличкой «Ответственный за переговоры».

— Пожалуйста, вот сюда. Проходите, — сказал сопровождающий и вежливо поклонился.

Киёко кивнул в ответ, затем постучал в дверь. Тут же раздался голос:

— Входите.

Внутри на них уже ждал приятный на вид молодой человек, сидящий в кресле с расслабленной улыбкой.

— Добро пожаловать, майор Кудо. Спасибо за вчерашнее.

— …Ага.

Киёко прекрасно понимал, что перекладывать вину на кого-то — неправильно. Но, несмотря на это, он не смог удержаться от тяжёлого, почти злопамятного взгляда в сторону Араты. Тот, впрочем, только улыбнулся, переведя взгляд с него на Миё.

— И вам здравствуйте, Миё-сан, мы снова встретились.

— Да… — едва слышно отозвалась Миё. Её хотелось наброситься с расспросами на обоих — и на Киёко, и на Арату: что вообще происходит?

— У нас много тем для разговора. Давайте сменим место. Не хотелось бы обсуждать личные вопросы здесь, в офисе.

— Ага. У меня тоже есть, что спросить.

Глаза Киёко сузились, словно клинки, направленные в сторону Араты. Миё, не понимая происходящего, с тяжёлым сердцем сжала челюсти, пытаясь сдержать бурю внутри. Они покинули офис и пешком дошли до дома, который находился совсем рядом.

Это был красивый, современный деревянный особняк с белыми стенами. На табличке значилось: «Цуруки». Оказалось, что это родительский дом Араты.

— Есть человек, который хочет с вами встретиться, Миё-сан. Но не переживайте, вам не причинят вреда, — сказал он, заметив её напряжённость.

Внешне дом выглядел современно, но внутри преобладали знакомые комнаты с татами — западный и японский стили были изящно объединены. Кроме них, в доме не было слышно ни души. Лишь приглушённые звуки улицы проникали внутрь.

Миё и Киёко по-прежнему молчали, следуя за Аратой. Они остановились в комнате, покрытой татами, примерно на десять татами в ширину.

— Подождите здесь, — сказал Арата и вышел.

Через несколько минут он вернулся. За его спиной стоял незнакомый пожилой мужчина с прямой, как струна, спиной.

— О… Она так похожа на Суми

— Суми?..

Имя её матери. Старик произнёс его с ноткой ностальгии. Миё всё сильнее охватывало замешательство. А её жених рядом сидел с закрытыми глазами, не говоря ни слова, и она не могла понять, о чём он думает.

— Теперь все в сборе. Наконец-то мы пришли к этому моменту.

Арата улыбнулся. Но в его улыбке больше не было прежнего тёплого очарования. Теперь она выглядела неискренней и лишь усиливала тревогу.

— Майор Кудо, вы ведь уже догадались, кто мы?

— После всех моих розысков я не ожидал, что окажусь здесь так просто.

— Мы не позволяем, чтобы нас находили. Даже сейчас, когда мы сидим здесь перед вами, мы нарушаем наши собственные правила.

Диалог между Киёко и Аратой был загадочным и запутанным.

«Или же… он связан с тем, о чём говорилось вчера?»

Миё не стала задавать вопросы и просто наблюдала. Но если это действительно было связано с работой Киёко, то почему он взял с собой и её? И в этот момент, без всякой подготовки, правда была выброшена ей в лицо.

— Позвольте представиться как следует. Добро пожаловать в дом Усуба.

— Усу…ба?

«Это же… мамина…»

Все мысли в голове Миё разом улетучились.

Это не могло быть ошибкой. Усуба — это девичья фамилия её матери, Саймори Суми. Неужели этот дом — именно тот, в котором она выросла?

Она застыла в полном шоке, а Арата, сузив глаза, внимательно за ней наблюдал. Тишину, ставшую невыносимо тяжёлой, нарушил старик, который до этого сидел неподвижно.

— Да, это дом Усуба. Я — Усуба Ёширо, предыдущий глава семьи Усуба. Миё… я твой дед.

Миё побледнела. Арата тем временем продолжил:

— Моё настоящее имя — Усуба Арата. Миё-сан, мы с тобой двоюродные брат и сестра. «Цуруки» — это имя, которое мы используем в публичной жизни, — добавил Арата.

— Не может быть… — она невольно прижала ладонь ко рту и опустила голову.

Миё почти никогда не встречалась с родственниками.

С самого детства у неё почти не было контактов с семьёй. Дедушка и бабушка по линии Саймори умерли ещё до того, как она их запомнила. Дяди, тёти и двоюродные братья-сёстры не обладали способностями и потому вели скромную жизнь где-то далеко, так что поводов для встречи не было. Семья её мачехи, напротив, часто бывала в доме Саймори, и Кая их очень любила. Но для Миё они были просто чужими людьми — не связанными с ней кровно.

А про семью Усуба она знала лишь то, что они существуют. И вот…

— Майор Кудо, — заговорил старик, — вы пришли сюда, чтобы найти способ остановить кошмары Миё-сан, не так ли?

— Говорили, что у неё нет способностей. Но это не так. Именно поэтому вы пошли на контакт, не так ли? Нарочно приняли участие в переговорах по делу Окуцуки, показались перед Миё и подстроили всё, чтобы мы оказались здесь.

Киёко вытащил из кармана сложенный лист бумаги и развернул его. На нём был указан адрес Торговой компании Цуруки, а также имя “Цуруки Арата”. А с обратной стороны было написано слово «Усуба».

— Это было у нас дома. Ты подкинул его, когда приходил вчера. Раньше я просил информаторов выяснить, существовала ли девушка по имени Цуруки Суми. Среди записей о студентках действительно была такая фамилия. А когда велел копнуть глубже в дело семьи Цуруки, выяснилось, что около двадцати лет назад они получили деньги от семьи Саймори. Но я уверен, что эту информацию нам подбросили специально.

— Что вы имеете в виду? — сделал непонимающий вид Арата.

Киёко же спокойно продолжил:

— По прежним сведениям, девушка по имени Цуруки Суми скончалась от болезни примерно тогда же, когда у семьи Цуруки начались финансовые трудности. В те времена они не могли позволить себе лечение дочери, и если она умерла, то отсутствие записей в больницах не вызывает вопросов — всё казалось логичным. Из-за этого расследование зашло в тупик… Но вчера вдруг информатор заявил, что нашёл новую информацию — ту самую запись о денежной помощи. Это слишком удобно. А если сложить всё вместе: ухудшение дел у Цуруки, смерть Цуруки Суми, финансовая помощь от Саймори, и, наконец, замужество Усуба Суми в дом Саймори — всё это происходило практически одновременно. Стоит понять это, и вывод напрашивается сам собой. И вот эта бумажка — стала последним подтверждением.

— Ха-ха, как и ожидалось от вас. Рад, что вы дошли до истины. Нам ведь тоже нельзя было тянуть слишком долго. Не знал, попадёт ли та бумажка вам в руки, так что на самом деле я собирался ещё пару раз зайти в вашу часть, — спокойно проговорил Арата, с облегчением выдохнув. — Впрочем, вы нас выручили.

Киёко метнул на него ледяной взгляд, и атмосфера в комнате мгновенно напряглась.

— Не смотрите на меня так… Вы правы. У Миё-сан действительно есть особые силы. Крайне опасные, невероятно сильные и, что самое главное, бесценные, — серьёзно добавил он.

Миё была ошеломлена до глубины души — её сознание будто куда-то уплывало.

«Нет. Это невозможно… Я ведь не обладаю «Даром Видения»… Те, у кого его нет, не могут пробудить способности…»

Так её учили. Поэтому она всегда была «неполноценной», поэтому в семье Саймори её считали никем. Но если у неё всё-таки есть дар… Тогда… что вообще было с её жизнью до сих пор? Пока она боролась с ошеломлением, старик сложив руки на груди, по кивку Араты продолжил:

— У нас одна цель. — Он говорил с суровым выражением, морщины на лице лишь подчёркивали его серьёзность. — Кудо Киёко. Ты должен передать нам Миё.

Глаза Миё расширились.

«Почему?..»

Сюрприз, как удар грома среди ясного неба. И не один раз — снова и снова.

Вопреки собственной воле, но совершенно точно касающиеся её самой вещи одна за другой раскрывались, начинали двигаться, становились свершившимися фактами. А сама Миё — со своими чувствами и шоком — оставалась далеко позади. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать прямо сейчас.

«Вот оно что… Теперь я понимаю, как себя чувствовала Хадзуки, когда за неё решили развод…»

Разум уже давно отказывался следить за происходящим. С самого вчерашнего дня её просто швыряют туда-сюда словами.

Без предупреждения её привели сюда, объявив, что это дом её матери. Без каких-либо доказательств объявили, что у неё есть особый дар. А теперь ещё и обращались с ней как с предметом, который можно передавать из рук в руки. Она не знала, что чувствовать — возмущение или отчаяние. Оставалось только стоять, ошеломлённо застыв. А ещё… Её жених знал обо всём этом.

— Я так и думал, что вы это скажете. Ведь способности Миё, без сомнений, относится к тем, что воздействуют на разум, как и у всех в роду Усуба. Но неужели вы думали, что я так просто соглашусь?

— Конечно, ты не человек, который так легко поддаётся. Ни власть, ни деньги на тебя не подействуют.

— И что же тогда?

— Способности Миё для нас имеют особую ценность. Мы не намерены идти на уступки.

Голос Ёширо был твёрд и не оставлял места для возражений. Это был не просто его голос — так говорил сам род Усуба. Их воля была непоколебима.

— То, чем обладает Миё — сила сновидений. В мире снов эта способность является абсолютной. Среди всех способностей рода Усуба этот — самый сильный.

Название способности было ей незнакомо. Но слово «сон» заставило её вспомнить свои кошмары.

— «Сила сновидений» — это редкая способность, которая проявляется только у женщин нашего рода. Её носитель может проникать в сны любого человека, манипулировать ими, а в некоторых случаях даже полностью подчинять сознание. В этом мире нет людей, которые никогда не спят. Это означает, что обладая такой силой, можно управлять даже самыми сильными личностями, контролировать их разум, заставлять подчиняться. Более того, в зависимости от силы, она способна видеть прошлое, настоящее и будущее во сне — её способности могут превзойти даже Откровение Императора. Разве это не сила, достойная звания величайшей?

Для Миё всё это звучало как далёкое сказание, сказка, которая не имеет к ней никакого отношения.

Всесильная. Величайшая.

Как можно поверить, что нечто подобное есть в ней самой? Это было как разговор о ком-то другом. Даже если всё это правда — для Миё это всё равно ничего не значило.

Но Киёко, похоже, воспринимал сказанное иначе.

— …Существует ли на самом деле такая способность?

Он недоверчиво пробормотал это, и его лицо стало ещё бледнее.

— Несомненно. Именно поэтому мы не выходим на сцену. Если использовать эту силу открыто — она станет угрозой. Слишком великая мощь порождает лишь хаос и конфликты.

— И вы хотите «контролировать» Миё сами?

— Подумай сам. Твоя невеста не в состоянии контролировать свой дар и страдает от кошмаров. Разве рядом с тобой она сможет стать счастливой, если ты не можешь ей помочь? Очевидно, ей лучше жить здесь — в доме, где знают суть её дара и могут помочь. К тому же…

— …

— Род Усуба не отдаёт свою кровь другим родам.

И тогда… какое же решение примет Киёко?

« А я…»

Если бы это случилось ещё совсем недавно, Миё наверняка бы громко заявила, что не собирается идти в дом Усуба. Она ни за что не захотела бы покидать сторону Киёко — и он бы это позволил.

Но сейчас… Если он сам решит передать её семье Усуба… Она не будет сопротивляться. Из-за собственной глупости Миё растоптала чувства Киёки. Если он решит передать её дому Усуба, то, по её мнению, проявить искренность можно только подчинившись.

— У меня есть вопрос.

— Какой?

Киёко серьёзно задумался.

— Почему способность Миё до сих пор не пробудилась?

— Скорее всего, она не «не пробудилась», — ответил Ёширо, — а была запечатана ещё при рождении. Думаю, это сделала Суми. И у неё была на то причина.

 — Согласно записям о прежних обладательницах способности «Сила сновидений», такие девушки рождались лишь однажды за несколько десятков лет. Никогда — в идущих подряд поколениях. Более того, их матери обязательно обладали одной конкретной способностью.

— Это ментальная связь

Ментальная связь — это особая способность, соединяющая разумы людей. Она позволяет передавать мысли и чувства напрямую, без слов или движений. Причина пока неясна, но все матери «сил сновидений» обладали ментальной связью, пусть и с разной силой. В том числе и Суми.

— Способность «Сновидений» не проявлялась уже много лет. Да и рождённых с необычными силами с каждым годом становилось всё меньше. Тем более редко встречались девушки с ментальной связью. И вот, когда родилась Суми, подходящая по условиям, наш род ликовал.

Хотя её ментальная связь была слабой, семья возлагала на Суми большие надежды: что она родит следующего обладателя «Сил сновидения». Никто не говорил об этом прямо, но жизнь под таким грузом была невыносимо тяжёлой. Ёширо сам устроил брак Суми с обладателем сил из далёкой ветви их рода, надеясь хоть немного повысить шансы на рождение обладателя силы сновидений.

— Но… ничего не вышло. Управление «Торговой компании Цуруки» оказалось на грани краха, мы с трудом сводили концы с концами, и уж точно было не до браков

И как раз тогда, когда вся семья была готова оказаться на улице, откуда-то — неизвестно как — появился бывший глава дома Саймори и предложил сделку: помощь деньгами в обмен на брак.

— Честно говоря, уже тогда было ясно, что дом Саймори идёт ко дну. Мы даже не знали, откуда у них деньги на это “вливание”. Отдавать любимую дочь в такую семью не хотелось… но Саймори упорно, до упрямства, настаивали, что им нужна именно Суми.

Семья, страдающая от нищеты, и дом Саймори, который не принимал никого, кроме Суми. В конце концов, чтобы спасти свою семью, Суми, несмотря на протесты Ёширо, всё же вышла замуж. Видимо, вспомнив то время, лицо Ёширо, до этого строгое и нахмуренное, болезненно исказилось печалью.

— Они так отчаянно хотели заполучить Суми… Полагаю, прежний глава дома Саймори знал о силе сновидений. Если бы в его доме действительно родилась девочка с этой способностью, её бы использовали до конца — и о нормальной, счастливой жизни не могло бы быть и речи. Суми, на которую с детства возлагались безмерные надежды, отлично это понимала. Поэтому она и запечатала силу Миё и сделала вид, что та не обладает никакими способностями.

Выслушав рассказ деда, Миё не могла подобрать ни слова.

«Я всегда была одна…»

Её мать… Миё, хоть и смутно, но понимала её чувства. Сон, в котором она видела мать вскоре после переезда к Киёко, — прошлое из её памяти — не противоречил словам Ёширо. Но в то же время именно это решение матери, запечатавшей силу, лишило Миё всякой ценности после её смерти — и привело к боли, страданиям, отчаянию. И за это простить было трудно.

Если у неё действительно была сила… если бы мать не скрыла её — разве её бы не любили? Разве она бы не чувствовала себя хуже Каи? Возможно, смогла бы наладить отношения с мачехой и отцом… Может быть, они могли бы быть семьёй.

Хотя теперь уже ничего не изменить, Миё всё же невольно представляла себе жизнь, которая могла бы быть счастливой. Если бы она не была такой глупой… Возможно, она могла бы стать такой замечательной женщиной, как Хадзуки. Такие мысли неизбежно приходили ей в голову.

Мутные, мрачные и уродливые чувства, которые долго копились в глубине души, начали вырываться наружу. Вероятно, ключ к печати находился на территории дома Саймори. Сама печать со временем ослабла из-за смерти заклинателя и просто прошедших лет, а когда Миё покинула дом Саймори, она окончательно ослабла и исчезла

— Понятно. То есть, зная, что у Миё может быть сила сновидений, вы позволили себя обмануть печатью давно умершей Саймори Суми и так и не смогли спасти её от семьи Саймори?

Киёко беспощадно указал на промах дома Усуба, и Ёширо, сдерживая досаду, ответил:

— Да. Мы много раз проверяли и каждый раз приходили к одному и тому же выводу — у Саймори Миё нет силы. Мы вздохнули с облегчением. Что ж, по крайней мере, сила сновидений не досталась другой семье. Но поскольку мы обязаны скрываться от внешнего мира, дом Усуба должен избегать контактов снаружи. Мы оставили Миё дому Саймори и отступили.

— А теперь, когда всё раскрылось, вы игнорируете её волю и хотите забрать её? Не смешите меня!

— Но, майор Кудо. А вы как насчёт этого?

Арата с улыбкой, быстро исчезнувшей с его лица, спокойно вмешался в разговор. В его глазах пылал сильный свет, и привычная маска безобидного человека начала трескаться.

— Вы действительно можете защитить Миё-сан? Когда произошла заварушка с семьёй Саймори, вы дали её увести у себя из-под носа, она пострадала, а сейчас вы даже не можете остановить её кошмары, вызванные потерей контроля над её силой — и только причиняете ей страдания. Это вы называете защитой?

— ...

— А что думает сама Миё-сан?

Вопрос прозвучал внезапно, и Миё затруднилась с ответом. Миё по-прежнему хотела оставаться рядом с Киёко. Но если он больше этого не хочет, у неё нет права настаивать. И виновата в этом только она сама. Киёко отчаянно пытался не отдавать её семье Усуба. Но это вовсе не означало, что он по-прежнему хочет быть с ней.

— …Я последую воле господина.

— А что насчёт твоих чувств?

«Если я скажу, что хочу остаться с ним, он не сможет меня оставить…»

Эгоистичное желание быть рядом может стать для него обузой. Она не должна мешать.

— Мне… всё равно.

Глядя прямо в глаза Арате, Миё сдержала свои чувства и произнесла это. Не заметив, как стоявший рядом Киёко округлил глаза и затаил дыхание.

— В таком случае, майор Кудо, — сказал Арата с лучезарной улыбкой, — раз уж словами мы не договоримся, что если решить всё честным боем? Победитель заберёт Миё-сан.

— Хорошо.

Киёко ответил спокойно, будто подобное предложение не выходило за рамки здравого смысла. Миё не могла даже взглянуть в его сторону.

«Почему?.. Но мне ведь не дано задавать вопросы…»

Сжав кулаки так крепко, что вот-вот должна была выступить кровь, она держала руки на коленях.

— Благодарю. Тогда давайте решим всё по-мужски — проверим, кто из нас сильнее.

Голос Араты прозвучал легко, будто он играл в шутливую дуэль, а не решал судьбу человека. Ёширо молчал, не вмешиваясь. Киёко поднялся и направился к выходу, его спина всё дальше и дальше удалялась. Он уже казался таким далёким.

— Господин…

Она сама не понимала, зачем позвала его. Хотела ли, чтобы он обернулся? Чтобы остановился? Но он не остановился и даже не посмотрел на неё. И чувство, что поднялось в груди, было вовсе не отчаянием.

«Я… такая глупая… такая бесполезная…»

Возможно, у неё больше нет никакой ценности.

***

Когда они вышли в сад, оказалось, что он довольно просторный по сравнению с самим домом. Всё пространство под ногами было засыпано гравием, деревьев почти не было. Пустой, словно созданный для сражений сад.

Рядом с Миё Ёширо, скрестив руки на груди, молча наблюдал за двумя мужчинами.

— Разрешено использовать как оружие, так и особые способности. Но запрещено применять силы большой разрушительной мощи, которые могут сжечь или разрушить дом, — сказал он.

— Понял.

Разговор между ними доносился до Миё лишь обрывками. Киёко не взял с собой саблю, которую обычно носил при себе. Но… он достал вакидзаси. Арата удивился.

— Вот как… Так ты всегда носишь с собой такую опасную штуку?

— …Для самозащиты.

— Ну что ж, теперь я точно спокоен. Значит, сдерживаться не придётся.

Арата вынул револьвер. Даже Миё, совершенно ничего не понимая в боях, сразу увидела, что Киёко в невыгодном положении. Киёко обнажил клинок и встал в стойку. Арата лишь лениво держал пистолет, не делая никаких движений, сохраняя привычную лёгкую улыбку на губах.

— Пусть вы сейчас не в полной форме, но для меня честь сразиться с командиром Специального отряда по борьбе с аномалиями. Прошу, начинайте, майор Кудо.

— С благодарностью приму это предложение.

Киёко без колебаний принял вызов: оттолкнувшись от земли, он нанёс первый молниеносный удар. Арата изящно, без труда увернулся.

То, что произошло дальше, — молниеносная череда атак и движений — для Миё было совершенно непостижимо.

Киёко наносил один за другим стремительные удары, и казалось, что он доминирует, но Арата уверенно уклонялся от каждого из них. Более того, выглядело так, будто удары Киёко вовсе не могли достать Арату.

«Что?..»

Внезапно перед глазами Миё возникли два двойника Араты, и они двигались независимо друг от друга, как будто это были настоящие люди. И в следующий момент — громкий выстрел, почти одновременно с ним — правая рука Киёки в области бицепса разорвалась, и в воздух брызнула кровь.

— Хи!..

Сознание Миё стало ослепительно пустым.

«Господин… господин…»

Он был ранен. Его подстрелили, и он истекает кровью.

Цвет сошёл с её лица, всё внутри обмякло, голова закружилась. Потому что — чья это вина? Из-за кого всё это происходит?

«Это всё… из-за меня…»

Не осознавая своих действий, Миё бросилась к Киёко, но её остановила рука Ёширо, схватившая её за руку.

Арата заговорил с лёгкой усмешкой:

— Ох, промахнулся? Целился в рукоять меча.

— …

Пользуясь моментом, пока Киёко ранен, Арата снова выстрелил. Однако на этот раз выстрел был отражён барьером.

— Чёрт…

— Что скажете? Вам уже начинает казаться, что вы не можете доверять собственным глазам, не так ли?

То, как двое продолжали спокойно разговаривать посреди боя, казалось Миё невероятным. Слёзы, струящиеся по её щекам, размывали взгляд, и всё, что она чувствовала, — это страх и горечь сожаления.

«Простите меня, господин…»

Киёко, не опуская короткий меч, наделил свой клинок электрической энергией своей способности.

— Способность молнии, да? Вот это другое дело, — с радостным, боевым блеском в глазах улыбнулся Арата.

Киёко бросился вперёд и обрушил меч, наполненный током, прямо на противника.

Один из иллюзорных двойников — созданный, по-видимому, галлюцинацией — был рассечён и рассеялся, но в тот же момент, когда Киёко выпустил электрический разряд из клинка во все стороны, по воздуху пронеслись сверкающие вспышки.

— Ай! — вскрикнул Арата.

Одна из электрических дуг задела его — Миё даже увидела, как на мгновение вспыхнули искры. Похоже, он не получил сильного удара, но и совсем без последствий не обошлось: на руке, проступил красный ожог, а лицо исказилось от боли.

По поверхности клинка Киёко продолжала пробегать электрическая энергия.

— Ну уж… обычно никто так быстро не адаптируется к иллюзиям, — пробормотал Арата, моргая слезящимися глазами.

— …Наверное, ты недостаточно тренировался. В моём отряде таких, кто справится с этим, — не один, — спокойно ответил Киёко.

— Видимо… так и есть.

— Сдашься?

— Ни за что. Позвольте мне ещё немного побороться, — ответил тот, с лёгкой улыбкой вытирая пот со лба.

Киёко снова поднял короткий меч в боевую стойку.

— Хааа!

С боевым криком Арата вновь создал иллюзорные образы. На этот раз их было значительно больше — казалось, их не меньше двадцати. Даже издалека видеть множество одинаковых лиц, улыбающихся абсолютно одинаковой ухмылкой, было настолько жутко, что становилось дурно.

— Ну что, угадаешь, кто настоящий?

— Глупость!

Киёко вызвал вихрь пламени, закрученный словно змея, и направил его на толпу одинаковых лиц. Однако те начали исчезать один за другим, как только их касался огонь.

Неожиданно один из клонов Араты оказался у Киёко за спиной. Почувствовав это, Киёко тут же вызвал огненный шар, чтобы метнуть его назад… но…

«Что?..»

Арата… превратился в Миё.

Головная боль вспыхнула с новой силой — пульсирующая, разрывающая. Миё была полностью сбита с толку, она уже не понимала, что происходит. Тот, кто сейчас стоял лицом к Киёко — была она. Без сомнений. И лицо, и телосложение, и тонкое голубое кимоно — всё совпадало до мельчайших деталей.

«Иллюзия?..»

— Бах!

Третий выстрел.

Пуля точно попала в рукоять вакидзаси, выбив клинок из рук Киёко. Меч отлетел в сторону и упал за пределами досягаемости, а Киёко, стиснув зубы от боли, с трудом сдержал стон.

«Прекратите…»

Ведь виновата была только Миё. С её щёк непрерывно текли горячие слёзы.

— Я победил.

Дуло револьвера Араты было направлено прямо в голову Киёко.

«Нет… Не надо… Не убивайте… господина…»

Не стреляйте. Не убивайте.

— Не ожидал. Никогда бы не подумал, что ты поддашься такой дешёвой провокации.

Киёко отвёл взгляд от лица Араты, в котором читалась насмешка. Из его раненой правой руки всё ещё текла кровь.

— Но, впрочем, не стоит чувствовать стыд из-за того, что вы проиграли мне. Результат был очевиден с самого начала. Человеку из рода Усуба не подобает проигрывать сражение одарённому. То есть, это просто закономерность.

— …

— Вы сильный. Но защищать Миё-сан — это моя роль.

Киёко опустил голову. На его лице застыло выражение болезненной муки.

— Господин!..

Миё вырвалась из рук Ёширо и бросилась к нему. Она протянула руку, желая схватить его окровавленную ладонь, но…

Не успела дотронуться — Арата резко дёрнул её за плечо, и она оступилась.

— Не делайте такое лицо, Миё-сан. Правила есть правила, и отныне семья Усуба будет вас охранять. Майор Кудо, прошу вас, возвращайтесь. К тому же, скорее всего, теперь у отряда по борьбе с аномалиями будет много работы. Постарайтесь.

“Всё это… моя вина…”

Слёзы не прекращались. Хотя во всём, во всём была виновата Миё. Она не смогла поверить в Киёку. И не могла простить себя за то, что так глубоко ранила его.

Из-за слёз образ Киёки расплывался.

— Миё!..

Казалось, кто-то позвал её по имени, но всё исчезло, будто втянутое в искажающееся пространство.

◇◇◇

Киёко, вынужденно изгнанный из защитного барьера дома Усуба, словно вышвырнутый, вернулся домой почти в прострации — и так и встретил рассвет, ничего не делая.

«Разве этот дом, без чьего-либо присутствия, всегда был таким холодным?»

Снова и снова перед его глазами всплывала сцена поражения от Араты. Он мысленно прокручивал, что было бы, если бы тогда сделал вот так или вот эдак… и каждый раз осознавал, что в этом нет смысла.

Он и сейчас не считал, что его доводы были ошибочными. То, что говорили двое из семьи Усуба, звучало эгоистично, и в итоге они тоже были заинтересованы в способностях Миё — ничем не лучше семьи Саймори. Говоря, что «защитят» её, на деле они лишь навязывали ей собственные чувства.

Именно поэтому он не имел права проиграть.

Не притронувшись к еде, Киёко просто отдавался чувству отвращающего, почти тошнотворного раскаяния. Стоило ему тихо закрыть глаза, как под веками сразу вставал перед ним заплаканный образ Миё.

Спустя некоторое время он услышал пронзительный крик Хадзуки, пришедшей учить.

— Киёко?! Эй, что… что с тобой произошло!?

— …

С округлившимися от ужаса глазами сестра начала допрашивать его, и он с трудом, неохотно начал рассказывать, что произошло. Без эмоций, ровно, лишь сухие факты. Когда он закончил — по лицу резко ударила её ладонь. Хадзуки дрожала от ярости, её глаза сузились, уголки приподнялись от гнева.

— Так ты просто проиграл… и поджал хвост, вернулся домой? Не могу поверить!

— …

— Не можешь ничего сказать? Как старшая сестра, мне становится стыдно, и слёзы наворачиваются.

Хадзуки, несколько грубо высвободив рукав рубашки Киёко, уставилась на его рану на верхней части руки. Кровь уже высохла, но рана, не обработанная, всё ещё горела и была ярко-красной.

— Ты до такой степени травмирован. Ты ведь, вроде как, был известен своей силой?

— …

Она сильно схватила его за область раны, и боль внезапно накатила. Рана, хотя и не глубокая, сочетала в себе ожог, ссадины и порезы, и выглядела ужасно.

Хадзуки положила руку над раной и закрыла глаза. И вот, из её ладони начали появляться маленькие светящиеся частички, которые медленно растворялись в ране. И в мгновение ока повреждения зажили.

Она обладала способностью исцелять. Её способность излечит любые раны за мгновение, но она не действует на болезни или яды. Это было свойственно не столько семье Кудо, сколько материнскому роду Хадзуки и Киёко.

— Прости…

— Нет, ты не понял, глупый младший брат. Кто тебе сказал извиняться? Ты должен немедленно отправляться за Миё.

Хадзуки, с лицом, словно у демона, хлопнула по только что исцелённой руке Киёки.

— Я не могу.

— Почему?!

— Я проиграл. У меня нет права забирать её.

Это был честный и справедливый бой. Жаловаться на результат после этого — просто непозволительно. Более того, у Киёко не было мужества встретиться с Миё.

То, что Миё не выбрала его, задело Киёко сильнее, чем он сам мог бы подумать. Хотя именно он прижал её к стенке и упрекал… Опустив голову с полным бессилием, Киёко не мог ничего сказать — и тогда Хадзуки ударила его кулаком по макушке.

— Дурак. Послушай, никому не интересно, что чувствует такой никчёмный парень, как ты. Если всё останется как есть, Миё будет по-настоящему несчастна.

— …Это Миё сказала. Сказала, что ей всё равно — я или семья Усуба.

— Дурак!

Ещё один кулак опустился на его голову. Вроде бы не сильно, но пульсирующая боль осталась.

— Подумай хорошенько. Ты правда думаешь, что она сказала такое, потому что разозлилась, когда ты её упрекал? Разве она вообще способна злиться на тебя?

— Это…

— Скорее всего, Миё винит себя. Думает, что виновата в том, что не поняла, что ты чувствуешь.

Представить Миё, которая едва сдерживает слёзы и чрезмерно терзает себя — было проще простого.

— У этой девочки совсем нет уверенности в себе. Понимаешь? Даже если она всем сердцем хочет быть рядом с тобой, она думает, что всё кончено, как только ты отвернёшься от неё. Вот почему она так старалась стать нужной тебе, хотела становиться лучше.

— …

— А что она не смогла поговорить с тобой — это само собой. Тем более, уж точно не с нами, ни со мной, ни с Юрие. Ведь у неё никогда раньше не было никого, на кого можно было бы положиться.

Ответить было нечего. Всё, что она сказала — правда.

Только попав в этот дом, Миё впервые начала открываться, начала учиться, что значит быть любимой и нужной. Никем не замечаемая, неспособная даже себя принять, она и не знала, что можно на кого-то положиться. Единственное, что Киёко мог делать с самого начала — это просто любить Миё и согревать её сердце своей заботой. Разве он сам этого не понимал?

— Похоже, я всё-таки допустил ошибку…

— Не время витать в облаках. Лишние размышления — потом! А сейчас к Миё-чан…

Но Хадзуки внезапно замолчала. Она почувствовала, что в защитный барьер дома кто-то проник. Конечно же, Киёко это тоже сразу уловил.

Через окно в комнату плавно влетел бумажный талисман в форме человеческой фигуры. На теле был отпечатан символ Особого отряда по борьбе с аномалиями. Похоже, шики был послан Годо.

Шики задрожал, как бы извиваясь. И тут в комнате раздался голос самого Годо — не в обычной шутливой манере, а резко, тревожно:

— Командир! Как только услышите это, немедленно прибывайте в штаб! Чрезвычайная ситуация!

На этом односторонняя связь оборвалась. Похоже, у него даже не было времени на полноценную передачу — если он так спешит, значит, дело серьёзное.

«Прямо сейчас…»

Он должен был пойти за Миё. Но теперь что-то случилось в отряде.

«Что выбрать?»

Он только что подумал, что должен, что обязан пойти за Миё. И в этот момент…

Что выбрать? Что поставить в приоритет? Хотя и не нужно было долго думать, Киёко не смог сдержать ироничной улыбки.

— Похоже, я действительно холодный человек.

Бессердечный, жестокий. Такое решение оправдать невозможно. Если он упустит эту возможность, то потеряет Миё. Если не пойдёт за ней сейчас, семья Усуба наверняка заберёт её навсегда. И всё же…

— Хватит нести глупости. Если уж собираешься на работу — иди быстро и возвращайся так же быстро.

— …Сестра.

— Что? Я же на стороне Миё-чан. Так что не надейся на ласковые слова.

Она высокомерно вздёрнула подбородок. Он вздохнул и направился в свою комнату, чтобы переодеться. Как только он натянул военную форму, его мысли переключились на работу.

Он не собирался отказываться от Миё. И не собирался выбирать работу вместо неё.

Просто… если он сейчас бросит свой долг, тогда действительно потеряет всё.

— Будь осторожен. Ранения я, конечно, могу исцелить… но если с тобой что-то случится, Миё-чан будет безутешна.

— Я знаю.

— Ты совершенно невыносим.

Несмотря на своё недовольное ворчание, Хадзуки проводила его до двери.

Да, ещё не всё потеряно. Ещё не поздно.

Он обязательно разберётся со всеми проблемами — и приведёт её обратно, без тени тревоги. Он не осознавал, насколько успокаивающим было само её ожидание. Без Миё этот дом больше не был для него родным.

— Я обязательно всё верну.

Всё.

◇◇◇

Жизнь в усадьбе Усуба казалась бы комфортной для любого человека. Но не для Миё.

Выделенная ей комната находилась на втором этаже — в западном стиле. Ковёр благородного тёмно-синего цвета, стены светло-белые с жёлтоватым оттенком, не слишком яркие. Мебель в основном деревянная, с изысканным, западным на вид дизайном. Стеклянная лампа, отполированная до блеска, мягко освещала комнату, наполняя её спокойной атмосферой.

Первый этаж дома Усуба преимущественно оформлен в японском стиле, с татами, в то время как второй — целиком западный. Жизнь с креслом и кроватью казалась Миё чуждой и непривычной.

Если говорить о каких-либо обязанностях в этом доме — их, по-видимому, у неё не было. Напротив, ей прямо сказали: «Можешь ничего не делать». Домашними делами занимались один-два нанятых слуги, и выполняли они всё безупречно. Миё просто не было места.

Жизнь, в которой нельзя ничего делать, где остаётся только сидеть без дела, была по-настоящему тягостной. Проснуться утром, переодеться, поесть в одиночестве в своей комнате. Еду приносили слуги, и это, как правило, была западная кухня.

Завтрак — хлеб, яичница, копчёное мясо, сыр и суп с множеством овощей, а также фрукты. На обед и ужин подавались, например, каша на молоке в западном стиле или запечённое/тушёное мясо. Судя по запаху и текстуре, еда, наверное, была вкусной, но она плохо шла в горло, да и вкуса Миё почти не чувствовала.

Приёмы пищи проходили, будто по течению. Потом она снова впадала в оцепенение. Повторяя это несколько раз, день незаметно заканчивался. В этом доме, как ни странно, ей не снились кошмары, поэтому даже сон стал чем-то, что просто вписывается в поток времени.

***

— Ты не можешь расслабиться, да, Миё?

Арата начал звать её просто по имени. Пока Миё сидела без дела, он обычно был её собеседником. Особых чувств к нему она не испытывала, но какое-то смутное ощущение неловкости оставалось.

Арата, сидящий по ту сторону стола, всегда улыбался и выглядел привлекательно. Наверняка многие женщины не могли бы пройти мимо него. Поэтому Миё не понимала, зачем он всё время находится рядом и проявляет такую заботу.

Миё обладала «силой сновидений», и она была важна для рода Усуба? Если так, то как же это холодно…

— Ты всё ещё злишься на меня?

Она покачала головой. Даже если бы и сердилась — это ничего бы не изменило. Он лишь стал толчком. В любом случае, разрыв был неизбежен. Просто потому, что Миё ничего не понимала.

— Если не из-за этого… возможно, вам не нравится комната?

— …Нет.

— Тогда еда вас не устраивает?

— Нет, дело не в этом.

— А, понял. Вас не устраивает одежда, да?

— Эм, насчёт моих кимоно…

— Мы их не вернём.

Арата спокойно пил чай, его голос был мягким, но не допускающим возражений.

После того как проигравший Киёко был насильно выдворен, Миё без лишних слов приняли в дом Усуба. О том времени у неё почти не осталось чётких воспоминаний. В памяти — лишь израненный Киёко, чьё состояние вызывало в ней такую тревогу и страх, что она не могла сдержать слёз. Остальное будто стёрлось. Она только помнит, как внезапно наступила ночь, а она сама бездумно сидела в своей комнате. Ей выдали одежду — белый верх и алая хакама, как у мико. А снятое кимоно забрали и не вернули.

Почему одежда мико? Потому что обладателей силы сновидений в древности называли «мико снов». В память об этом и по сей день существует обычай одевать таких людей в наряды мико.

— Разумеется, если человек отказывается, мы не настаиваем. Просто… я не знал, что нравится Миё, — сказал Арата с виноватым видом.

Когда она увидела его извиняющееся лицо, у неё даже не возникло желания что-то возразить. Да и всё равно: если она не может носить кимоно, которое подарил ей Киёко, тогда неважно, в чём быть — всё будет одинаково бессмысленно.

— Вот незадача. Что же нужно сделать, чтобы ты осталась довольна?

— … — Миё молча смотрела на текстуру дерева на столе.

Дело ведь не в довольстве или недовольстве.

С того самого момента, как она увидела, как Киёко сражается и получает раны, в её сердце поселилось глубокое раскаяние. Раскаяние за то, что она солгала самой себе, за то, что не сделала никакого выбора.

Если подумать… Киёко всегда принимал её такой, какая она есть.

Несколько месяцев назад, когда она пришла под предлогом помолвки, он приютил её в своём доме. Показал ей мир шире, чем она знала. Столько всего ей дал. Когда её силой увезли обратно в дом Саймори, он пришёл за ней. И сражался, получая раны — ради неё.

Почему же она тогда не смогла поверить в него?..

«Я и правда глупа и жалка…»

Теперь, когда всё стало ясно, — уже, наверное, слишком поздно. Но…

— …Я хочу ещё раз поговорить с господином.

— Почему?

— Потому что… я поняла, что ошибалась во всём. Я хочу извиниться как следует, и тогда —

— Тогда? Хочешь уйти отсюда?

Глаза Араты холодно сверкнули. Миё сглотнула и проглотила слова, которые собиралась сказать.

— Я этого не позволю. Ты даже не представляешь, как долго мы, нет, я, тебя ждал. И как сильно я сейчас счастлив.

— Но… почему вы заходите так далеко?..

— Я хочу защитить тебя. Хочу, чтобы мы вместе несли долг семьи Усуба.

— Долг семьи Усуба?..

Его спокойные, но наполненные пламенной решимостью слова и взгляд пронзили её прямо в сердце. Это лучше всего показывало, насколько сильны были его чувства.

— Ты знаешь, что у всех обладателей дара в семье Усуба есть одна общая особенность — их сила влияет на человеческий разум?

— …Нет, не знала.

— Все, кто рождается с даром в семье Усуба, обладают способностями, воздействующими на разум и сознание людей. Твоя сила сновидений — тоже из таких. Моя способность управлять иллюзиями — тоже. Есть и другие: лишение сознания, манипуляция воспоминаниями… Но все они связаны с человеческим разумом. Это отличительная черта исключительно семьи Усуба.

— Примерно… понимаю.

Трудно поверить, но способности способны воплощать невозможное. После всего, что она видела — ночных кошмаров и искажённого разума Киёко, — у неё просто не осталось сомнений.

— А ты догадываешься, почему такие силы передаются только в семье Усуба?

— …Совсем нет.

С её скудными знаниями и слабой логикой понять это было невозможно. Миё покачала головой, и Арата слабо усмехнулся.

— Обычные способности предназначены для борьбы с гротесками. Их могут использовать и в войнах, но в основе своей они нужны, чтобы уничтожать демонов, духов и прочих существ, угрожающих людям. А вот способности Усуба направлены исключительно на людей. Они предназначены не для борьбы с гротесками, а для воздействия на людей. И, что самое важное, они действуют даже на других обладателей способностей.

Большинство людей со способностями рождены, чтобы сражаться с гротесками. Это их долг. Ведь только способности могут уничтожить существ, которые угрожают людям. Но тогда… какова же задача семьи Усуба? Люди, способные управлять чужой волей, должны нести особую ответственность.

— Вы… используете способности, чтобы воздействовать на людей?

— Почти. Точнее сказать, на других обладателей способностей.

Миё не сразу смогла это осмыслить.

— Наша задача — останавливать других обладателей способностей, если потребуется. Мы — сдерживающая сила. Чтобы остановить тех, кто может уничтожить всё своей невероятной мощью.

— Сдерживающая сила…

— Да. Иными словами, способности рода Усуба существуют для борьбы против других обладателей способностей.

Постепенно отдельные кусочки информации начали складываться в цельную картину. Арата продолжил:

— Представь себе: человек с огненной способностью решил уничтожить целый город. Его пытаются остановить, посылая другого обладателя, скажем, силы воды. Но если у первого сила намного больше, то город просто сгорит. Поэтому нужны те, кто специализируется на остановке таких одарённых.

— Останавливать обладателей способностей…

— Чтобы остановить их. Говорят, у тебя нет дара видеть духов. Но у многих в нашей семье — тоже. Потому что мы не нуждаемся в этом.

Миё с удивлением посмотрела на Арату.

— Потому что… семье Усуба не нужно видеть гротесков?

 — Именно. Но даже несмотря на нашу роль сдерживания, в этом есть опасность. Чем больше силы мы получаем, тем больше становится риск, что и нас кто-то должен будет сдерживать. Поэтому у семьи Усуба есть множество строгих запретов. За их нарушение полагается суровое наказание.

Прятать свои имена, жить в тени, добровольно ограничивать свою свободу — всё это знак, что они не станут восставать. Это — доказательство абсолютной покорности Императору и своей миссии.

Но в целом большинство людей со способностями были преданы императору, потому что без его защиты они могли легко превратиться из героев в изгоев. Сейчас, когда наука развивается и отвергает существование как гротесков, так и обладателей сил, эта угроза становится особенно острой.

Поэтому в наше время к семье Усуба почти не обращаются.

— Мы, потомки семьи Усуба, строго соблюдаем предписания. …Нам запрещено раскрывать свою настоящую фамилию. Запрещено использовать дар вне дома. Браки разрешены только внутри семьи. Запрещено заводить близких друзей или возлюбленных. Нельзя без разрешения покупать дорогие вещи. Даже пить вне дома запрещено. Это только малая часть. Запретов ещё очень много.

— Так много…

— Да. Но с тех пор как меня признали взрослым, мне ни разу не поручали задание, как представителю семьи Усуба. Всё решалось силами спецотрядов и семей вроде Кудо. Наши усилия — бессмысленны. Как бы строго мы ни жили, как бы ни сдерживали себя — в итоге это ничего не даёт.

— …

— Я хочу иметь своё собственное предназначение. Свою роль. Только мою.

Он сказал это сдавленным, почти болезненным голосом, будто с трудом сдерживал чувства. И Миё поняла: он многое в жизни проглотил и подавил.

Он сражался с Киёко на равных — это стало возможным только благодаря годам суровых тренировок. Но если все эти усилия так и останутся неиспользованными, неоценёнными, если ему останется лишь жить, связанный запретами… как же это горько.

Миё могла только представить себе такую боль. Но она ясно видела: он живёт, испытывая почти невыносимую досаду.

— Среди всех запретов один особенно важен: если появится одарённая с даром сновидений, весь клан обязан её защищать и поддерживать. Таков закон. С древности для таких женщин всегда выбирался одарённый-хранитель из семьи, который посвящал ей всю свою жизнь. Даже ценой своей.

 Миё замерла.

— Теперь эта роль достанется мне. Скорее всего, я стану твоим супругом.

От неожиданного потрясения тело Миё напряглось. Арата — в роли жениха. Она даже не задумывалась о такой возможности. В груди появилось гнетущее ощущение, словно что-то застряло и мешало дышать.

«Но… это ведь само собой разумеется…»

Теперь, когда она оказалась в роду Усуба, они не позволят ей остаться незамужней. Если Киёко больше не её жених, значит, будет кто-то другой.

— В нашем роду осталось мало обладателей способностей. Даже если учитывать дальних родственников, их можно пересчитать по пальцам. Мой отец не имел дара, поэтому я с детства был вынужден жить с дедом, чтобы изучать, как пользоваться силой. Думаю, он намерен выдать тебя за меня.

— …Понятно.

— Твои кошмары были вызваны тем, что твоя сила начала проявляться бессознательно. Пока ты здесь, оно будет подавлено особой силой барьера. …Прошу тебя, Миё. Останься здесь. Я с радостью буду тебя защищать. Это моя личная миссия. Я никому её не отдам. Даже если ты пока не можешь ответить мне взаимностью, — позволь мне быть рядом. Позволь защищать тебя.

— Меня….

Словно наполненные жаром, его прозрачные и прямые глаза резонировали в её сердце.

Неужели уже ничего нельзя изменить?

Она просто хотела ещё раз увидеть Киёко. Встретиться, извиниться и умолять о втором шансе. Признать, что была глупа.

Но теперь это невозможно. Она сама сказала: «Мне всё равно». После таких слов Киёко наверняка подумал, что её чувства не определены. Даже если теперь она попросит ещё один шанс, он, скорее всего, только усомнится в её искренности.

«Я сама виновата…»

Миё горько усмехнулась.

***

Арата вышел из комнаты, чтобы успокоиться.

«Почему я…»

Он действительно хотел найти свою роль. Это было искреннее желание Араты.

Он давно мечтал об этом. О том, чтобы выполнить свою роль как обладателя сил из семьи Усуба. Если не будет нужды сражаться с другими обладателями сил, то хотя бы, чтобы была девушка с силой «сновидения».

Иначе Арата не мог бы найти смысл своего существования. Ему казалось, что он никогда не станет полноценным человеком. Но он никогда не высказывал это вслух. Дед, вероятно, понял, но Арата не раскрывал своих чувств.

«Я ведь и правда взволнован…»

Арата сжал пальцы в кулак.

Наконец-то появилось то, о чём он так долго мечтал — мечта семьи Усуба. Женщина с силой «сновидения». И его роль — защищать её.

Он ускорил шаги, проходя по коридору и спускаясь по лестнице.

Дом, лишённый украшений, представлял собой нечто пустое и жалкое. Здесь не было людей, не было вещей. Снаружи дом выглядел вполне достойно, но как только ты переступал порог, сразу становилось ясно, что внутри он пуст.

Арата был ещё слишком маленьким, чтобы помнить, как дом пошатнулся, но он знал, что когда-то здесь было больше людей, и вещи были на своих местах. Всё это медленно исчезало с течением времени, и двадцать лет назад этот процесс был завершён.

Когда Арата понял свою роль, он подумал, что этот дом был таким же, как и он сам.

«Даже если внешне всё выглядит прилично, внутри — пустота. Нет ни содержания, ни ценности.»

Снаружи род Цуруки, владеющий торговой компанией, выглядит внушительно, но внутри — дом Усуба пуст. Внешне он может быть и обладатель сил из семьи Усуба, но на деле это просто пустой человек, которому не доверено ни одно задание. И поэтому, чтобы не выдать эту пустоту, Арата изо всех сил старался поддерживать внешний вид.

Приятная внешность, хорошее впечатление, дружелюбный характер — всё это просто показная гордость, пустой обман, созданный маленькой и жалкой гордостью, которая пыталась доказать себе, что у него есть что-то, что нужно другим. Но чем более внушительной становилась внешняя оболочка, тем сильнее становилось чувство пустоты.

«Но если эту пустоту можно заполнить…»

Он не мог не ухватиться за этот шанс. Когда он впервые увидел свою кузину Саймори Миё, она показалась ему мрачной и тусклой. Ему даже не верилось, что она та самая носительница сил, которую он ждал.

Он жутко разочаровался.

В этом пустом доме, рядом с ним оказалась такая же пустая, тусклая девушка, как будто лишённая «себя» из-за того, как с ней обращалась её семья. И ему показалось, что это — почти отчаяние.

Это было похоже на отчаяние. Но потом…

— Пожалуйста, прекратите!

Это был шок. Когда Арата обрушился с критикой на членов рода Кудо, она открыто восстала против него.

«А есть ли у меня хоть что-то, что я бы хотел защищать так же отчаянно?»

Подумав об этом, он сразу понял: нет. Такой пустой человек, как он, не имеет ни того, что нужно защищать, ни даже желания это делать.

А Миё?

Судя по тому, что он о ней узнал, она тоже была человеком, которого никто не признавал, такой же пустой, как и он. Одинокая девушка, чьё существование всегда отвергалось.

И всё же — теперь она уже не была пустой. Считать, будто они с ней одинаковые, — ужасная ошибка. Осознав это, он ощутил искреннюю зависть.

«Я всё равно хочу её. До безумия хочу… И сейчас больше всего на свете не хочу её терять»

Его собственная пустота наконец могла быть заполнена. Его роль была определена. Его миссия заключалась в том, чтобы защитить её. И теперь он даже немного благодарен, что этой женщиной оказалась именно Миё. Потому что с ней, которая уже не пуста, он может представить будущее, наполненное самореализацией, а не зализыванием ран.

Пытаясь успокоить сердце, которое вот-вот готово было снова воспарить в мечтах, Арата покинул пустой дом, направляясь в компанию.

◇◇◇

— Можно немного поговорить? — в комнату Миё заглянул её дед, Ёширо.

С тех пор как Миё приехала сюда, прошёл уже четвёртый день.

Как и прежде, она ничего не делала — только ела, спала и разговаривала с Аратой. Эти однообразные дни всё больше опустошали её изнутри. Время то тянулось бесконечно медленно, то пролетало в один миг — ощущение было туманным и смазанным.

Услышав голос Ёширо, она словно очнулась. Было удивительно осознать, что уже почти полдень, ведь казалось, что она только что позавтракала. Когда Миё молча кивнула, Ёширо вежливо извинился: «Прошу прощения», — и сел напротив неё — туда, где обычно сидел Арата.

— Извини, что пришёл так поздно. Надо было поговорить раньше.

— …Ничего страшного.

Когда Миё впервые приехала в этот дом, Ёширо показался ей строгим и суровым, но сейчас он выглядел, как обычный пожилой человек. В нём не ощущалось ни капли давления — напротив, он казался даже немного неуверенным.

— Ты не чувствуешь здесь никаких неудобств?

— В особенности нет.

— Вот как. Если что-то потребуется — скажи Арате. Он такой человек, который не пожалеет ничего ради исполнения своего долга… ради тебя.

— Не могу сказать, что это особенно приятно…

Быть объектом заботы такого достойного мужчины ей было крайне неловко. Ей, которая всю жизнь была в роли служащей, это казалось непосильным. Опустив взгляд, Миё смотрела на свои руки, лежащие на коленях, и тихо поддакивала.

— Мне почти нечего тебе рассказать. Всё необходимое, скорее всего, уже рассказал Арата. Разве что… немного о Суми.

— О матери… — прошептала Миё.

Конечно, ей не могло быть неинтересно узнать о своей матери. Но с тех пор как она узнала, что именно та запечатала её силу, чувства у неё были сложные.

— Но… это не о матери. Я хотела бы спросить кое-что другое.

— Что именно?

— Могу ли я… увидеться с господином?

Даже если шансов нет, лучше сказать, чем молчать. С этой мыслью она решилась заговорить, и — как и ожидалось — лицо Ёширо стало мрачным, он тяжело застонал.

В силу формальной принадлежности к роду Цуруки, главой дома Усуба считается отец Араты, но фактически всем управляет Ёширо. А значит, именно он решает, как обращаться с Миё. И, конечно, именно он решает, позволить ли ей встретиться с Киёко. Даже не надеясь особенно, Миё всё равно почувствовала, как в груди тяжело сжалось от разочарования — она уловила атмосферу.

— Я бы, может, и разрешил, — произнёс Ёширо, — но получил строгий приказ с одной стороны. Потому не могу этого сделать. К тому же, даже если ты и поедешь к нему… скорее всего, ты всё равно не сможешь с ним встретиться.

— Э?.. Это… что вы имеете в виду?

— Было ясно, что по велению императора Специальный отряд по борьбе с аномалиями получит сложное задание. Сейчас они как раз в самом разгаре.

Да, Арата тогда ведь тоже говорил Киёко в лицо, что скоро станет занятым. Видимо, речь шла об этом. Значит, Киёко действительно занят… В доме есть Юрие, так что, возможно, без Миё обойдутся, но всё равно было тяжело осознавать, что она не может быть рядом с ним, когда он особенно в ней нуждается.

— Скучаешь ли ты по этому молодому человеку так сильно, что плачешь?

Она испуганно коснулась щеки — по ней действительно стекала тёплая слеза.

— Э-это… не так!..

— А что тогда?

— Когда я снова почувствовала, какая я беспомощная… стало просто… горько…

Ёширо лишь кивнул:

— Вот как.

И вместе со слезами начали срываться и настоящие чувства.

— В решающие моменты я всегда ничем не могу помочь. У меня никогда нет того, что нужно в нужное время…

Ни особой силы, ни умений, присущих настоящей леди. Ей всегда чего-то не хватало. И даже если она теперь вдруг протянет за этим руку, уже слишком поздно. Что толку в том, чтобы обрести что-то, когда всё упущено?

С самого детства она так жаждала получить свою особую силу. Но теперь, когда она наконец узнала, что она у неё есть — ей это совсем не в радость. Киёко говорил, что ей не нужна никакая сила. И применять её тоже негде. Даже в этом доме Усуба на неё не рассчитывают. Пусть её сила и редкая, но в таких условиях она просто бесполезна.

— Понимаю… Знаешь, ты немного похожа на Арату.

— Что?..

— Вы просто не можете справиться сами с собой. Обстоятельства и ваши способности никак не сочетаются. А причина в этом — мы, люди вокруг тебя.

— Но, знаете…

— Мы причинили тебе много страданий. Если бы я раньше узнал, как с тобой обращались в доме Саймори, тебе бы не пришлось так мучиться.

Ёширо глубоко поклонился. Миё растерялась — она совсем не ожидала услышать извинения в такой форме. Но следующие слова, прозвучавшие после, заставили её невольно замереть.

— Ты внезапно оказалась в этом доме, так что, возможно, тебе трудно сразу привыкнуть. Но мы, по сути, кровные родственники. Поэтому, пожалуйста, не стесняйся и полагайся на нас.

Полагайся. Потому что мы семья.

Она вспомнила, как то же самое говорила ей Хадзуки. И Киёко тоже — просил не сдерживаться, позволить себе быть слабой. Тусклый туман снова медленно опустился на сердце, и она опустила голову.

— Когда меня внезапно называют «семьёй», я… не знаю, что с этим делать.

— Да. Это вполне понятно.

— Я всегда смотрела на отца, мачеху и сестру… и завидовала. Думала, а появится ли у меня когда-нибудь кто-то, с кем я смогу жить вот так же…

— …

— Но этого так и не случилось. Я просто смирилась. И теперь, когда мне вдруг говорят: «Считай нас своей семьёй, полагайся на нас», — я не знаю, как на это реагировать.

Такие мысли Миё никогда не озвучивала ни Хадзуки, ни Киёко. Вероятно, она смогла сказать это сейчас Ёширо лишь потому, что внутри у неё уже что-то сдалось. Где-то в глубине души она решила: «пусть будет то, что будет». Ей просто нужно было выплеснуть всё это, с чем она сама не могла справиться.

— Когда-то у меня была служанка, заменявшая мать, но… это ведь, наверное, всё равно не семья. Если я выйду замуж… стану женой… потом — матерью… Я тогда пойму? Что такое семья?..

— …

— Все, наверное, в шоке от того, что я даже таких простых вещей не понимаю. Я… и господина рассердила.

— Понимаю.

— Простите… Мне очень жаль. Я наговорила столько… совершенно бессмысленных и глупых вещей.

— Всё в порядке.

Она вдруг вывалила на него всё, что накопилось, заставив собеседника чувствовать себя неловко. Миё стало стыдно, и она понуро опустила голову. Но когда она украдкой взглянула на лицо Ёширо, тот мягко улыбался.

— Нет, всё в порядке. Я рад, что услышал твои настоящие чувства.

— Э?..

— Позволь мне, хотя бы немного, побыть для тебя настоящим дедом.

— …Хорошо.

— Мне кажется, семья — это как раз те, с кем можно поделиться тем, что не под силу вынести одному.

«Поделиться?..»

Она немного склонила голову, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Ты ведь уже не могла справиться со своими чувствами в одиночку. Вот и выплеснула их.

— Д-да…

— Вот об этом я и говорю. Полагаться на кого-то — это не значит свалить всё на чужие плечи. Это когда ты просишь помочь нести груз, который слишком тяжёл для тебя одной. Я считаю, что семья — это те, кто могут разделить с тобой и тяжесть этого груза, и радость, когда вы вместе с ним справились. Без стеснения, без оглядки. Даже если ты их разочаруешь или разозлишь — если только не случится что-то уж совсем серьёзное — связь семьи так просто не разорвётся.

— …Даже когда моя мать покинула этот дом?

Она вспомнила Киёко.

— Даже твоя мать.

Мать, на которую были возложены все надежды семьи. Когда она почти насильно вышла замуж за главу рода Саймори, семья Усуба, конечно, была в ярости. Ёширо коснулся подбородка и на некоторое время задумался.

— Действительно, тогда я рассердился до безумия. Отдать любимую дочь в такую семью, как Саймори… Меня просто разрывало от гнева. Я поклялся, что никогда не прощу ту неблагодарную девчонку.

— Вы… не разлюбили маму? — с неуверенностью спросила Миё.

— Нет, не разлюбил. Даже если думал, что не могу её простить, всё равно больше всего дорожил Суми. Конечно, есть родители, которые отрекаются от детей и полностью рвут с ними связь. Но если мой ребёнок страдает, мне хочется ему помочь. А если он живёт счастливо — я и сам почувствую счастье. Таково моё сердце.

«Ах, вот оно что», — с пониманием осознала Миё. До сих пор у неё не было никого, кто бы стоял с ней на одном уровне и разделял её чувства. Она всегда была одна, и привыкла проглатывать любые эмоции внутри себя.

Киёко тоже говорил об этом. Для него Хадзуки — человек, с которым они понимают друг друга без слов.

— Миё. Я чувствую то же самое и к тебе.

— Ко мне?..

— Да. Потому что Суми тогда вышла замуж, мы остались живы… и родилась ты. Я бесконечно счастлив, что мы с тобой смогли встретиться.

— !..

Когда Миё увидела, как в уголках глаз Ёширо блестят слёзы, она поняла, что он говорит от всей души. Наверное, дело было не только в её редкой силе сновидений. Скорее всего, с самого начала они действительно считали её частью семьи и от всего сердца хотели с ней встретиться.

— Спасибо вам…

— Нет, благодарить должен я, Миё. Я рад, что мы поговорили.

— Я тоже… Но…

Пока они говорили, Миё кое-что поняла. Всё же ей не место здесь.

Есть человек, с которым она хочет стать семьёй. Тот, с кем она хочет разделять трудности, поддерживать друг друга и идти по жизни вместе. Она хочет верить, что ещё не поздно.

Миё вскочила на ноги, но в этот момент…

Дверь с грохотом распахнулась, будто её выбили ногой, и в комнату с мрачным выражением лица вошёл Арата.

— Что случилось, Арата? – нахмурившись, спросил Ёширо, почувствовав, что произошло что-то серьёзное.

— Только что я получил информацию… — Арата осёкся, бросив мимолётный взгляд на Миё с каким-то сложным выражением.

Атмосфера в комнате тут же потяжелела.

— Пойдём. — Что-то поняв, Ёширо вышел из комнаты вместе с Аратой.

Это явно были не хорошие новости, и в груди у Миё разлилось смутное, тревожное предчувствие. Она немного поколебалась, но в конце концов решительно двинулась вслед за ними, с небольшой задержкой.

Двигаясь по коридору как можно тише, она заметила, что двое мужчин разговаривают приглушёнными голосами у лестницы.

— …что?..

— Кудо… вроде как… с ним… что-то случилось…

Что он сказал?

Хотя было плохо слышно, Миё показалось, что сказанное было зловещим. Она насторожилась ещё сильнее, стараясь не пропустить ни слова.

— Это правда?

— Да. Информация поступила из надёжного источника.

— Подробности?

— Особо ничего не изменилось по сравнению с тем, что мы слышали раньше. Духи из Окуцуки прорвались до окрестностей деревни. Погибли случайные прохожие, и Специальный отряд по борьбе с аномалиями провёл операцию по уничтожению. Во время боя…

Как только Миё услышала слова «Специальный отряд по борьбе с аномалиями», она оцепенела и не смогла пошевелиться. В ушах пульсировал глухой, болезненный стук сердца.

— По имеющимся сведениям, в отряде, кроме командира Кудо Киёко, пострадавших нет…

В этот миг её чувства обострились до предела. Она даже забыла, как дышать. И в тот самый момент, как Арата произнёс это — тело Миё рванулось вперёд, словно само по себе.

— Ч-что с господином… что с ним стало?!.

— Миё?!.

Они не ожидали, что она всё слышит — и Арата, и Ёширо округлили глаза от неожиданности.

— Скажите ещё раз… Скажите… Что с господином?..

Хотя голос доносился из её собственных уст, он казался таким чужим, оторванным от реальности. Ноги дрожали так сильно, что казалось, она упадёт.

Она боялась услышать ответ. Но оставаться в неведении было ещё страшнее.

Арата, заметив, как Миё дрожит, но не отводит взгляда, тяжело сглотнул.

— Миё, пожалуйста вернись в свою комнату.

«Я не могу… Не в таком состоянии.»

Миё покачала головой.

— Вернись, пожалуйста.

— Я не могу.

— Вернись в комнату!

— …

Каким бы громким ни был окрик, Миё не отступила. Чтобы показать свою решимость, она, не моргая, уставилась прямо на Арату. Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. В конце концов, Арата, что было на него совсем не похоже, резко взъерошил себе чёлку.

— Кудо Киёко был повержен врагом.

Слова, прозвучавшие вновь, окончательно развеяли её надежду, что она могла ослышаться. Но даже после этого поверить было трудно. Слова не укладывались в голове — она лишь машинально их повторяла.

— Повергнут?.. Пал в бою?..

— Да. Кудо Киёко пал в битве с врагом.

Будто смирившись, Арата произнёс это совершенно ровным, безэмоциональным тоном. Рядом стоящий Ёширо лишь молча скрестил руки. Их спокойствие контрастировало с тем, как Миё начинала впадать в панику — сама того не осознавая.

— Что… что вы имеете в виду?!

Из её уст вырвался крик, словно вылетевший помимо её воли.

«Пал?.. Что значит — пал?»

Сознание помутилось, мысли кружились в пустоте. Но сердце колотилось так сильно, что почти причиняло боль, и дышать становилось всё труднее. Не в силах даже пошевелить пальцами, она в полном оцепенении смотрела на Арату.

— Если вы хотите знать, что именно произошло… подробностей у нас пока нет. Но, похоже, во время задания он получил ранение от вражеской атаки… Упал и больше не приходит в сознание.

— Этого не может быть… Это неправда…

Наверное, это ошибка. Она не могла в это поверить. Не хотела верить.

— Это не ложь. Информация достоверная, — холодно опроверг её шёпот Арата.

— Я должна была встретиться с ним снова… Просить прощения, пока он меня не простит… И, наконец, жить вместе с ним…

Только-только она решила для себя это. И снова… Снова она теряет? Дорогих людей, важные вещи? Будет ли этот процесс бесконечным – терять, пока в ней не останется ничего?

Миё, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, резко зажмурилась и зажала уши руками.

Это кошмар. Наверняка. Просто долгий, страшный сон.

«Я просто подожду, когда проснусь… Тогда всё снова будет…» 

Она снова окажется в том тёплом доме.

— Миё…

Голос вернул её в реальность. Приподняв веки, она увидела перед собой обеспокоенное лицо Ёширо. Он был человеком рода Усуба. И это был дом Усуба.

Но тот мир, который она хотела, медленно уходил в небытие.

— Не может быть, чтобы с господином что-то случилось…

Он был сильным. Она видела его в бою всего один раз – в схватке с Аратой. Видела, как он получил ранение.

И всё же его присутствие было по-настоящему могущественным, он всегда сиял, и Миё просто не могла представить, что он исчезнет. Для неё его существование было подобно солнцу и луне в её мире. Они не исчезают. Они не могут исчезнуть. Мир без него — немыслим.

«…Ещё ничего не решено!»

Арата не сказал, что Киёко умер.

Она ведь поклялась не отпускать его. Она ещё ничего не услышала от самого Киёко. Если она сейчас просто сдастся и опустит руки — это будет так же, как в прошлом. В следующий миг её тело уже двигалось само. Она рванулась вперёд.

— Миё!

Она слышала, как её звали Арата и Ёширо, но её ноги не останавливались. Она почти скатилась по лестнице и, как была — даже не переодевшись — рванула к выходу.

— Миё! Остановитесь!

Когда она уже потянулась к двери, Арата, догнавший её сзади, схватил её за плечо. Миё резко втянула воздух. Медленно обернувшись, она увидела перед собой Арату, на грани слёз.

— Арата-сан…

— Не уходите… Останьтесь здесь…

Жар, двигавший её телом в безумной решимости, постепенно начал спадать. Но он не угас. Просто чуть-чуть остудился, позволив ей немного успокоиться.

Её сердце не могло не дрогнуть от его мольбы. Его растерянность, бессилие — всё это передавалось без слов. Он, обладая силой, не мог ничего сделать. Если она уйдёт сейчас, он, скорее всего, снова станет подавлять свои чувства и жить дальше, как прежде.

Но и у Миё было то, от чего она не могла отказаться.

— Я не могу.

— Почему?

— Я хочу быть с господином. Я не собираюсь сдаваться.

— Разве обязательно быть именно с ним? Я… я недостаточно хорош?

Словно брошенный ребёнок, Арата цеплялся за неё. Но ему не нужно было этого делать.

Миё глубоко вздохнула. Если она поддастся сейчас, то уже точно не сможет добраться до Киёко.

— Совершенно невозможно, чтобы вы были недостаточно хороши, Арата-сан. Я думаю, вы — очень привлекательный мужчина.

— Тогда почему бы тебе не быть со мной?

— Нет. Я хочу быть с господином. Здесь я поняла, что никто другой мне не подойдёт.

Семью, о которой она мечтала, она могла бы найти и здесь. И Ёширо, и Арата с радостью приняли бы Миё.

Раньше она просто хотела сбежать из дома Саймори и найти место, где её примут. Ей было всё равно, кто будет её мужем, лишь бы он был добрым. Если бы тогда её приняли в семью Усуба, она бы с радостью осталась здесь. Но теперь, находясь в этом доме, она не могла избавиться от ощущения чуждости, которое не покидало её ни на мгновение.

— Просыпаться рано утром, готовить завтрак. Провожать Киёко, стирать, убирать. Чинить разошедшиеся швы на его кимоно, если появится время — учиться. А вечером встречать его дома, ужинать вместе. Потом, после ванны, пить чай, разговаривая наедине…

Вот чего хотела Миё. Счастье, которое она не хотела отпускать. Обычная жизнь, но такая драгоценная.

Пока она была в этом доме, она всё время сравнивала. И каждый раз, сравнивая, в глубине её сердца раздавался крик.

Это не то. Это не то место, где ей следует быть. И не то место, где она хочет быть.

— Я прошу прощения за то, что самовольно нарушаю исход поединка. Пожалуйста… Позвольте мне пойти.

Она глубоко, очень глубоко склонила голову. Краем глаза она заметила, как Арата сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

— Я… Нет, это невозможно. Всё-таки я не могу позволить тебе уйти вот так.

Миё почувствовала, как её охватывает тревога, видя, как Арата качает головой.

Она должна была попасть к Киёко как можно скорее. Возможно, даже добравшись до него, она ничего не сможет сделать. Но… больше всего она боялась потерять того, кто ей дорог, даже не успев ничего узнать.

Её сердце нетерпеливо билось: «Быстрее, быстрее!»

— Я вернусь. Мне нужно всего лишь немного времени. Пожалуйста, позволь мне уйти!

— Нет, это невозможно… Я хочу удержать тебя, но дело не только в моём желании. Есть тот, кто велел мне не выпускать тебя из дома.

Вспомнив слова Ёширо, она поняла, что он тоже говорил о запрете на встречу с Киёко. Значит… кто-то хочет удержать её здесь, запереть? Хотя Миё совсем не могла понять, какая от этого может быть выгода.

— Мне всё равно, что со мной будет. Лишь бы я могла пойти к господину.

— Однако… нет… ладно, признаюсь. Я заключил сделку с одним человеком.

— Сделку?

Арата выглядел нерешительным, но всё же кивнул. Миё пристально посмотрела на него, ожидая объяснения.

— Моим партнёром был сам император.

— Ч-что?!

От шока у неё перехватило дыхание.

«Это ложь? Император?!»

Человек, стоящий на вершине всей страны. Тот, с кем даже говорить — уже слишком большая честь. Сам факт, что он каким-то образом общается с её кузеном, казался совершенно невероятным. Оказалось, Арата куда более влиятельный, чем она представляла.

— И… в чём заключалась сделка?

— …Я хотел пригласить тебя в этот дом. Но охрана семьи Кудо была непробиваема — ни с политической, ни с физической стороны я не мог к тебе подступиться. И тогда… Его Величество сам предложил мне помощь.

По словам Араты, у императора, похоже, тоже был какой-то свой замысел. Их интересы совпали, и каждый из них решил объединиться с другим ради достижения собственной цели.

— Его Величество с помощью божественного откровения предвидел что Специальный отряд по борьбе с аномалиями столкнётся с крайне опасным инцидентом. Я воспользовался этим знанием, чтобы встретиться с Кудо Киёко.

— Значит… Тот, кто приказал не пускать меня к нему…

— Это был император. Он сказал, что после того, как ты окажешься в доме Усуба, тебе нельзя будет встречаться с Кудо Киёко до его особого распоряжения.

— Зачем… он так решил?

— Я не знаю. Что именно замышляет Его Величество — для меня тоже остаётся тайной. Он лишь помог мне, когда я сказал, что хочу принять тебя как часть семьи Усуба.

Арата нахмурился и продолжил:

— Его Величество — суров. Если ослушаться его воли, тебя может ждать наказание.

— …И семью Усуба тоже, верно?

Идти против воли императора… Даже если это не было официальным приказом, ослушание считалось тяжким преступлением. Наказание могло быть самым страшным.

— Я…

Если бы речь шла только о её личной ответственности, она бы не колебалась ни секунды. Но втягивать в это всю семью Усуба…

— Миё. Ты — сновидец, обладающий особой способностью, и я хочу следовать за тобой. Если из-за этого меня втянут в неприятности — я не против, это будет для меня честью.

— Но…

Колеблющийся взгляд Араты вдруг стал решительным, твёрдым.

— Ты хочешь пойти к Кудо Киёко, верно? Я принял решение.

— Э?

— Иди. Но взамен… я пойду с тобой.

— !..

Миё широко раскрыла глаза от неожиданности, услышав слова своего двоюродного брата. Но если он идёт вместе с ней, это значит...

— ...Вы уверены? А как же… правила семьи?

Арата неловко улыбнулся.

— Конечно, я не уверен. Есть риск, что раскроется, что я человек из рода Усуба. Но, как ты не можешь отказаться от Кудо Киёки, так и я не могу отказаться от тебя.

— Я… понимаю…

— Да. И потом, я не могу просто так бросить тебя одну.

Миё смутилась и опустила взгляд. Если подумать, она ведь даже не знала, куда идти. Она бы просто выбежала и растерялась.

— …Ты тоже не против, дедушка? — Арата обернулся к Ёширо.

Тот тяжело вздохнул и, нахмурившись, кивнул:

— Ничего не поделаешь. Вы с Миё — мои драгоценные внуки. Поддерживать вас — тоже часть долга деда.

— Спасибо.

— Большое спасибо…

Миё и Арата бросились в путь, покидая поместье Усуба.