Времени больше не оставалось. Они спешили так, как никогда прежде, но сердце всё равно рвалось вперёд, опережая время.

— Куда нам направляться?..

— Если Киёко Кудо без сознания, то он вряд ли находится в штабе Специального отряда по борьбе с аномалиями. Можно предположить, что он в больнице, но, скорее всего, либо в главном особняке семьи Кудо, либо в доме, где ты жила раньше.

Опираясь на предположения Араты, они мчались на автомобиле, принадлежащем компании «Торговой компании Цуруки», по направлению к дому. Арата говорил, что у него не так много опыта в вождении, но управлял машиной без всяких проблем.

В салоне машины Миё молча молилась о безопасности Киёко.

«Прошу, пожалуйста…»

Она хотела, чтобы он очнулся, чтобы снова увидеть его здоровым.

— Может, мне не стоит говорить это, но… — Арата заговорил серьёзным тоном, не отрывая взгляда от дороги. — Думаю, с ним всё будет в порядке. Он невероятно силён. Если бы он был в полной форме, я бы не смог победить его в бою. Как человек из семьи Усуба, призванной сдерживать обладателей сил, я должен сказать, что это… довольно тревожно.

Судя по уверенности Араты, он был убеждён, что блуждающие духи с жаждой мести не смогут убить Киёко. Миё не знала, что это за жуткие сущности, с которыми сражается отряд, и не могла даже представить себе их облик. Ей оставалось только верить словам Араты.

Миновав центр столицы, наполненный людьми и зданиями, они двигались к окраине города. Знакомые улицы сейчас не приносили ей утешения, а, напротив, вызывали тревогу. Неизбежно всплывали в памяти мирные дни… и отчаяние от их потери.

— Во всяком случае, тебе лучше не перегружать себя, — сказал Арата. — Как только ты вышла за пределы поместья Усуба, защита, сдерживающая твою силу, исчезла. Если сила снов снова начнёт выходить из-под контроля, твоё самочувствие снова станет ухудшаться.

— Спасибо за беспокойство, Арата-сан, — она с трудом улыбнулась и поблагодарила его.

Если бы Миё была одна, то, наверное, не смогла бы ничего сделать. Надёжность её двоюродного брата, который понимал её ситуацию лучше всех, была огромной поддержкой.

— Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, Миё.

С самого начала он оставался непоколебим. Хоть и был недоволен своей судьбой, домом и обязанностями, он всё равно гордился своими способностями, подкреплёнными усилиями. Ёширо когда-то сказал, что они с Миё похожи, но Арата казался ей гораздо более сильным, уверенным и ярким человеком.

— Что бы ни случилось…

Миё чувствовала: это не пустые слова, а искренняя воля Араты. Не осознавая этого, она кивнула в ответ.

— Да. Я верю вам.

— Тогда поспешим.

Скорость автомобиля возросла. Машина неслась по тихим сельским дорогам с такой скоростью, что, вероятно, привлекала немало удивлённых взглядов. Но благодаря этому они быстро добрались до места.

Как только машина остановилась, Миё тут же бросилась к входной двери. Она протянула руку, чтобы открыть её, но…

Громкий грохот раздался изнутри дома.

«Что?.. Что случилось?»

Звук был как от тяжёлого предмета, сильно ударившегося обо что-то твёрдое. Вдобавок к этому она почувствовала чьё-то присутствие и даже услышала крики.

— Я войду первым. А ты, Миё, держись сзади.

— Хорошо.

Соглашаясь с предложением Араты, который быстро догнал её, Миё вошла в дом. И то, что она увидела, были дое знакомых мужчин, сцепившихся в драке.

— Ты чего несёшь?! Как это ты не можешь вылечить командира?!

Кричавший человек — Годо, подчинённый Киёко. А тот, кого он схватил за грудки, кто оставался невозмутимым даже перед лицом ярости Годо, был Тацуиши Казуши.

— Да что тут неясного? У меня просто нет способа помочь ему, вот и всё, — ответил он спокойно.

— Как ты можешь говорить такое с таким спокойствием?! Ты же сам говорил, что хорошо умеешь снимать проклятия!

— Ты что-то путаешь. Я говорил, что хорошо снимаю техники, а не проклятия.

— Не извращай смысл сказанного!

Годо был вне себя от злости, совершенно не похож на себя обычного. А вот Тацуиши, напротив, оставался невозмутимым.

— Я ничего не извращаю. Ты ведь помощник командира — и даже таких элементарных вещей не знаешь?

— Заткнись! Вообще-то тебе ещё повезло, что капитан и его превосходительство простили твои семейные грехи! А ты даже не явился, когда тебя вызвали! Кем ты себя возомнил?!

— Ну, кто тут шумит, ещё вопрос…

Миё не могла понять, почему эти двое затеяли такую ссору. Чтобы не мешать ссорящимся, Миё прошла мимо гостиной и направилась прямо в кабинет Киёко, который также служил ему спальней. Её грудь сжималась от напряжения. Руки дрожали, и ей не сразу удалось ухватиться за раздвижную дверь.

«Всё в порядке… Всё будет в порядке…»

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Забыв постучаться, Миё резко отдёрнула дверь.

— Миё-чан?.. — первой её заметила Хадзуки, которая с удивлённым лицом застыла на месте.

Миё перевела взгляд — и в следующий миг сердце сжалось от шока.

— Господин?..

Киёко лежал на футоне, совершенно неподвижный. Его и без того бледная кожа сейчас была пугающе бледной, чуть синеватой, будто в нём совсем не осталось жизни.

Она не хотела думать о самом страшном. Но его вид был не просто хрупким и уязвимым — он напоминал восковую куклу. Её ноги подкосились, но, собрав остатки сил, она опустилась у его изголовья.

— Господин…

Охваченная отчаянием, Миё машинально взяла его холодную руку.

Её пальцы сомкнулись вокруг его запястья, и… Она почувствовала слабый пульс.

«Он жив…»

Он дышал. Он всё ещё был с ней.

Слёзы облегчения потекли по щекам. И тут сзади её осторожно обняли тёплые руки.

— Миё-чан, спасибо, что пришла. Я всё думала — что если вы с ним так и останетесь порознь навсегда… что если это станет вашим прощанием…

— Прости… Прости, Хадзуки-сан…

По голосу, полному слёз, Миё ясно почувствовала, как сильно Хадзуки переживала и боялась за них. Ей было мучительно стыдно, но в то же время — так радостно, что та всё же верила в них… Миё снова залилась слезами.

— Всё хорошо. Не извиняйся. Киёко рассказал мне, что случилось.

— Но я… я не верила в него… и теперь всё дошло до такого… Я ни за что себе этого не прощу.

Что бы она ни сделала сейчас, это уже не изменит ситуацию.

Она была счастлива, что Киёко жив, но он не приходил в себя… И если он так и останется в таком состоянии... Миё не могла не представить худшее, и от этих мыслей её охватила волна боли, печали и раскаяния.

— Похоже, его поглотила сильная злоба мстительных духов.

Вдруг раздался знакомый голос — забытый, как будто оставленный где-то позади. Хадзуки с испугом обернулась, вскрикнув:

— Т-ты!..

— А, в тот раз… Было приятно познакомиться, госпожа Кудо Хадзуки, — Арата беззаботно улыбнулся, будто это была просто дружеская встреча.

— Что это значит, Миё-чан?

— Э-э… Ну…

— Это я сопровождал Миё. Ведь я её двоюродный брат.

Пока Миё в растерянности пыталась что-то объяснить, Арата спокойно выдал всю правду. Хадзуки на мгновение замерла, видимо, что-то вспоминая. Потом её глаза расширились от шока, и она прикрыла рот рукой.

— Н-не может быть… Значит, ты тот самый?..

— Думаю, вы правильно догадались. Но прошу не беспокоиться. Я не собираюсь ни с вами, ни с ним ссориться или причинять кому-либо вред. Моя единственная задача — защищать и поддерживать Миё.

— Вот как…

Когда Хадзуки внезапно прекратила расспросы, Юрие, всё это время молча державшаяся в углу комнаты, не выдержала и вмешалась.

—Хадзуки-сама! Вы уверены, что всё в порядке?!

— Думаю, да.

— Но… Это тревожно…

Вздохнув, Юрие продолжала смотреть на Арату с подозрением. Миё решила вмешаться.

— Юрие-сан. Арата-сан пообещал быть на моей стороне. Пожалуйста, поверьте ему.

— Миё-сама…

— Он — надёжный человек. Спасибо вам за то, что беспокоитесь обо мне, — сказав это с мягкой улыбкой, Миё увидела, как Юрие торопливо вытирает слезящиеся глаза рукавом.

— Миё-сама… Вы так выросли…

— Н-не стоит преувеличивать…

Она не считала себя достойной таких слов. Просто теперь она меньше колебалась.

Если решила верить — то нужно следовать этому до конца. Она поняла это на собственном горьком опыте.

Миё не доверилась Киёко, не рассказала ему о своих тревогах, а вместо этого просто отдалилась. И теперь он лежит вот так, и даже неясно, сможет ли она хоть когда-нибудь извиниться перед ним. Если в сердце зарождается недоверие — расстояние между двумя людьми только увеличивается.

— Можно мне уже?.. У меня есть кое-что, о чём я хотел бы поговорить.

В комнате повисла тишина, нарушенная тем, как Арата тихо поднял руку.

— Что ты хочешь сказать, двоюродный брат Миё-чан?

— …Возможно, я знаю, как его разбудить.

Все в комнате замерли от неожиданности. Даже Годо, который до этого с кем-то боролся в гостиной, вбежал внутрь с возгласом:

— Ты серьёзно?!

— Да. Но это будет непросто… Сам факт, что он ещё жив после того, как погрузился в такую ненависть мертвецов, — уже чудо.

— Мы можем спасти господина?..

— Если использовать силу сновидений.

Миё затаила дыхание. Если у неё есть сила сновидений, она сможет спасти Киёко. Это означало, что его жизнь теперь находилась в руках Миё.

— Это…

«Но я совершенно не умею пользоваться своей силой!»

Миё ни разу в жизни сознательно не использовала свою способность. Та всегда просто вырывалась из-под контроля. Управлять ею по собственной воле и использовать, чтобы спасти Киёко… Это казалось совершенно невозможным.

Ощущая, как на неё устремлены взгляды всех присутствующих, она покрылась холодным потом.

— Миё. Что ты решишь? Попробуешь… или сдашься?

— Я… Я не сдамся…

Её голос дрогнул под спокойным взглядом Араты. Казалось, он испытывал её. Использует ли она этот шанс — или упустит его?

Напряжение было куда сильнее, чем раньше. Она несла на себе ожидания всех, а самое главное — судьба дорогого ей человека теперь зависела от её хрупких рук.

«Смогу ли я использовать свою силу?..»

Она так долго желала пробудить её. Но теперь, когда момент настал, её руки дрожали, и ей становилось трудно дышать от страха. Это было унизительно. Но…

— Арата-сан… Я действительно смогу спасти господина?

Она не могла вынести мысли о том, что потеряет всё, ничего не сделав. Если она сдастся здесь, она не только подведёт Арату, который нарушил волю императора ради неё, но и не сможет простить себя до конца жизни.

— Я не могу сказать наверняка. Это лишь гипотеза. Но, думаю, попробовать стоит.

Пусть шанс даже крошечный — если есть хоть капля надежды, за неё стоит бороться.

Миё сжала губы, сдерживая страх, и кивнула.

— Поняла. Я… попробую.

Первой её руку сжала Хадзуки.

— Миё-чан, не перенапрягайся. Конечно, для нас важен Киёко… Но все мы беспокоимся и о тебе. Потому что ты нам дорога. Потому что мы тебя любим. Не забывай об этом. Ты нам дорога. Мы тебя любим. Не забывай об этом.

— Да… Спасибо вам большое.

Как же это было приятно слышать. Миё искренне улыбнулась и в ответ мягко сжала руку Хадзуки.

— Я тоже… Я тоже вас всех люблю.

Она оглядела окружающих её людей — Юрие, Годо, Тацуиши, который подошёл чуть позже. В их взглядах не было сомнения. Они действительно заботились о ней. Сердце переполнялось нежными чувствами. Наверное, именно это и называют привязанностью и любовью.

— Арата-сан… Что мне делать? Как я смогу использовать свою силу?

Арата, всё это время молча наблюдавший за её решимостью, наконец, выдохнул и посмотрел на Юрие.

— Принесите ещё один футон. Разложите его рядом здесь.

— Футон?..

— Да. Миё ляжет там. Когда она применит силу, её тело и сознание, скорее всего, разделятся.

По его указанию рядом с Киёко разложили футон, и Миё легла на него.

— Далее, чтобы использование силы было более точным, необходимо прямое прикосновение. Миё, возьмись за его руку.

— Хорошо…

Она коснулась белоснежной, обескровленной руки Киёко. Та была ледяной, словно окаменевшей, но её собственные руки, дрожащие от напряжения, тоже были холодными, и теперь ей казалось, что между ними появилась лёгкая теплота.

Когда она закрыла глаза, от Киёко к её руке потекло что-то тёмное, вязкое, словно густая чернильная река.

— Это…

— Чувствуешь? Это частица злобы мёртвых. Сейчас она стала ядом, пожирающим человеческое сознание.

Яд. Это было точное описание.

Почему-то казалось, что эта тягучая тьма окутывает всего Киёко и даже его сознание, его душу. Нужно либо изгнать её, либо вытащить Киёко изнутри, чтобы его сознание всплыло.

Постепенно звуки и ощущения вокруг начали отдаляться. На фоне этого отчуждения только спокойный голос кузена звучал чётко и ясно.

— Миё, представь это ясно. Сейчас твоя душа выйдет из тела и проникнет в сознание Кудо-доно. Ты должна найти его душу.

— П-поняла…

Миё представила, как её лёгкая душа покидает тело и бросается в охваченного злобой Киёко. И всем сердцем пожелала, чтобы это стало реальностью.

Вдруг её тело стало невесомым, словно она всплывает.

 «Невероятно…»

Когда она открыла глаза, над ней простиралась не потолочная балка, а бескрайняя тьма.

Неосознанно Миё обняла себя за плечи. Без конца, без верха и низа — весь мир был окутан чёрной мглой. Это было страшно. Казалось, что и её саму эта тьма может поглотить.

«Но я должна идти…»

Стиснув зубы, она сделала шаг вперёд. Хотя она не знала, на чём стоит, Миё просто шла вперёд.

Она больше не слышала голос Араты. Она была по-настоящему одна. Собранное было мужество сразу иссякло, и вместо этого в памяти всплыли воспоминания детства — как её однажды заперли в амбаре.

Страх, одиночество, перед глазами застилают слёзы.

Осознав, что она, в сущности, ничуть не изменилась, Миё испытала отчаяние. Всегда одна, никто не придёт на помощь. И она снова одна — в бесконечной темноте, не зная, где она, куда идёт и когда всё это закончится.

«Господин… Где же вы?..»

Она шла сквозь тьму. Хотела верить, что идёт вперёд, но в этом чёрном пространстве не ощущалось ни движения, ни направления. Сколько прошло времени — несколько минут или часы — она уже не понимала. Когда чувство времени совсем исчезло, она вдруг услышала слабый звук.

«Это доносится из реального мира… или из этой тьмы?»

Приблизившись к источнику звука, она вдруг увидела — смутно, но различимо — какой-то пейзаж.

 «Это… ночное небо?..»

Перед ней раскинулось ясное ночное небо, усыпанное звёздами. Под ногами — утоптанная земля, сельская дорога, как в реальности. Рядом — заросли травы, слышен стрёкот насекомых.

«Где это я?..»

Она была сбита с толку.

Пейзаж напоминал окрестности дома, где они жили с Киёко, но в то же время казался другим. Возможно, это была другая местность, но где-то в пределах империи — так подсказывало её чувство.

Почему она оказалась здесь?.. Запахи природы казались слишком реальными, и Миё не могла понять: сон это или реальность.

«Но моё тело должно сейчас спать дома…»

Значит, это — созданный в той тьме мир-иллюзия. Она стояла в оцепенении, пока её не отвлёк шорох вдалеке. Что-то двигалось по траве. Она услышала чьи-то шаги.

Кто-то был там. Миё уже знала, кто.

— Господин!

Её глаза ничего не видели. Только звук. Но, полагаясь на него, Миё бросилась вперёд. Тело было лёгким, дыхание не сбивалось. В таком состоянии она могла бежать сколько угодно.

«Это точно он. Нет, я уверена.»

Хотя у неё не было доказательств, она была уверена в этом. Киёко здесь, в этом ночном мире, один, сражается с чем-то. А это нечто — злоба мёртвых, что поглотила его.

«Я должна найти его… быстро!»

Миё, не раздумывая, рванулась в ночь.

***

Сквозь деревья, извиваясь, ползли духи. Их тела мерцали чёрным, красным и тускло-фиолетовым светом.

Их очертания ещё напоминали человеческие фигуры, но они были изуродованы, как расплавленные глиняные статуи. И невозможно было определить — это мужчины или женщины. Киёко сжёг их всех пламенем своей силы.

Сколько времени уже прошло с тех пор, как он начал это делать? Очнувшись, Киёко понял, что находится здесь — в ночном лесу — и сражается с духами, которые нападают снова и снова, сколько бы он их ни уничтожал.

«Тогда я думал, что умер…»

В одиночестве он вспомнил, что произошло до того, как оказался здесь.

В ту ночь Специальный отряд по борьбе с аномалиями проводил крупномасштабную операцию по уничтожению духов, высвобожденных из Окуцуки. Дело в том, что, к несчастью, один из прохожих столкнулся с духом на ночной дороге — и погиб. Именно по этой причине Киёко, находившегося в отпуске, срочно вызвали на задание.

Раз уж были жертвы, медлить было нельзя. С одобрения армии и Императорского двора было принято решение провести операцию по уничтожению.

В начале Киёко командовал операцией из штаба вместе с Годо. Но души обладателей сил, ставших мстительными духами, оказались слишком сильными и многочисленными, и бойцам пришлось несладко.

Киёко тоже не мог позволить себе терять много времени на это дело. Он хотел как можно скорее покончить с заданием и отправиться забирать Миё. Поэтому, несмотря на звание командира, он передал командование Годо и лично присоединился к боевым действиям.

Вероятно, это было правильное решение.

«Ошибка была в том, что я… недооценил их силу.»

Даже после смерти одарённые сохраняли свои способности. Более того, утратив сковывающее их тело, их души поднимаются на новый уровень, становясь даже сильнее, чем при жизни. У них нет воли и сознания, движения их замедлены — так что это не враг, с которым невозможно справиться. Но сила их затаённой ненависти несомненно представляет угрозу. Для менее сильных бойцов из отряда это была бы тяжёлая схватка.

Это произошло почти случайно.

Киёка заметил, как один из бойцов, сражавшийся рядом с ним, вот-вот станет добычей сильной злобной энергии.

— Уворачивайся!

Крикнув, Киёко стремительно бросился между бойцом и злобным духом, а затем испепелил их всех одним ударом. Духи испарились, растворившись в воздухе, словно пепел на ветру.

Но… В тот самый момент, когда Киёко выпустил свою силу, он сам оказался заражён их проклятием.

«Глупо… просто непростительно беспечно…» — с лёгкостью рассекая врагов своим даром, Киёко тяжело вздохнул, оглядываясь.

Обычно он не тот, кто может пасть от таких духов. Мир одарённых не настолько мягок, чтобы позволить называть себя сильнейшим за такой пустяк.

Тем не менее, факт остаётся фактом: за мгновение его разум и сердце были поглощены этой злобой, и очнувшись, он оказался здесь, в вечной битве. Скорее всего, основная масса духов уже была уничтожена, и отряд смог продолжить работу без него…

«Это мой сон… или… ад?»

Он потерял сознание — это точно. Но как вернуться, он не знал.

А может, и не существует никакого пути назад. Но даже это он не мог проверить.

Всё это напоминало продолжение той настоящей операции — как будто её воспроизведение.

Но духи появлялись снова и снова без конца, а луна, висящая в небе, ни на шаг не сдвигалась с зенита, сколько бы ни прошло времени. В этом нарушенном течении времени у Киёко мелькнула мысль, что этот кошмар может длиться вечно. Хотя он не чувствовал физической усталости, бесконечная битва угнетала его.

Обнажив саблю и обвив её молнией своей силы, он одним махом уничтожил медленно приближающихся духов. И тут же, как только он уничтожил одних, с того же места снова стали появляться расплывчатые, будто глиняные, фигуры.

— Чёрт...

Даже Киёко уже начинал ощущать усталость. Он не мог скрыть раздражения. Незаметно для него его дыхание стало прерывистым и неглубоким, заставляющее судорожно приподнимать плечи при каждом вздохе.

«Неужели... так всё и закончится?»

Он ничего не успел закончить, всё оставил незавершённым, брошенным. Если он и правда умер… что подумает об этом Миё? Опять будет плакать? Или сможет найти счастье в семье Усуба… забыв о Киёко?

Закрыв глаза, он со сдерживаемой горечью сжал челюсти: по щеке скатилась капля пота.

— Господин...

…вдруг он услышал голос Миё.

Нет, не может быть. Это ведь явно не реальность. Если её голос и слышен здесь — значит, это либо галлюцинация, либо уловка чего-то, что хочет ввести Киёко в заблуждение.

Он горько усмехнулся. Неужели он так отчаянно одинок? Что даже подсознательно тянется к своей невесте?

— Господин...

Вот опять. Он слышит её. Осознав, насколько он слаб, Киёко даже перестал смеяться.

— Господин, прошу, больше не сражайтесь.

— Миё?

Голос был слишком отчётливым и звучал так близко, что Киёко в удивлении обернулся.

Перед ним — с развевающимися длинными чёрными волосами, с глазами, сияющими словно обсидиан, — стояла она. В облачении жрицы. Та самая, его невеста.

Смотревшая прямо на него, она медленно протянула руку и взяла его за свободную ладонь. Её немного грубоватая, но тёплая рука ощутимо касалась его.

— Господин...

— Ты… это правда ты, Миё?

— Да.

Довериться такой иллюзии — безумие. Очевидно. И всё же тело Киёко действовало само по себе: он отбросил саблю и крепко обнял изящное, хрупкое тело девушки.

— Миё… Миё…

— Господин?

А, вот оно что…

Хоть он и не хотел этого признавать, но, похоже, всё же был по-настоящему напуган. Не зная, жив ли он или мёртв, сражаясь без конца… Его сердце находило утешение в одном лишь тепле её тела.

— Миё... Это действительно ты?

— Да.

— Почему ты здесь?

— Я пришла за вами, господин.

— Я… не умер?

— Конечно же, нет!

Миё ответила с такой уверенностью, что Киёко не выдержал и рассмеялся.

— «Конечно», да?

— Да. Если бы вы умерли... я бы, возможно, не смогла жить дальше и последовала бы за вами.

— Не делай этого, пожалуйста.

Но раз уж и Киёко, и Миё всё ещё живы — это уже хорошо.

Киёко отступил на шаг, поднял саблю и вновь разрубил приближающихся к ним злобных духов. Как бы там ни было, пока не избавиться от этой бесконечно прибывающей нечисти, спокойно поговорить не получится.

— ...Это всё начинает порядком раздражать. Миё, ты знаешь, как с этим разобраться и вернуться в реальность?

— Да, эм... наверное.

Миё выглядела совсем иначе — уверенная, собранная, и всё же немного нахмурилась, неуверенно опуская брови. Однако это длилось лишь мгновение. Она сделала шаг вперёд и встала рядом с Киёко.

— Что делать?

Позорно признавать, но у Киёки сейчас не было ни одного решения. И пока он спрашивал, духи появлялись снова. Миё прижала руку к груди и вгляделась в них. А затем прошептала почти неслышно:

— Господин, не отпускайте моей руки, пожалуйста.

— Хорошо.

Как только он сжал её ладонь, почувствовал, как с её плеч спала напряжённость. В свете луны она стояла рядом, тихая, грациозная — такая красивая, что Киёко даже немного растерялся от своих мыслей.

И всё, что она сделала, было до крайности просто.

— Исчезните.

Одно единственное слово. Но эффект оказался ошеломляющим.

Бесчисленные духи разом рассеялись, словно туман, исчезнув, будто их никогда и не было. Те самые, с кем Киёко так яростно сражался — исчезли за одно мгновение.

Ошеломлённый, он на какое-то время потерял дар речи.

— Миё, это что было?

— Я сама не до конца понимаю… Похоже, что это сила снов. Некий вид этой особой силы.

Способность, которая раскрывается во сне и может делать всё.

И вправду — если происходящее сейчас существует лишь в пределах сна Киёко, тогда это вполне в рамках способностей, связанных со сновидениями. Нет ничего удивительного ни в том, что Миё смогла прийти сюда, ни в том, что она смогла уничтожить духов.

Хотя когда она успела овладеть такой силой — вопрос.

— Значит, ты стала настоящей носительницей силы, — тихо произнёс Киёко.

Глаза Миё распахнулись от удивления.

— Э?..

— Что?

— Н-нет… Просто, когда вы так говорите, это звучит… странно, — нерешительно пробормотала Миё.

Она нахмурилась и слегка склонила голову.

Похоже, сама она об этом почти не задумывалась. Хотя её поведение и аура сильно изменились, в глубине души она осталась всё той же.

Киёко наконец выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.

◇◇◇

Миё шла по тёмной дороге, не отпуская руки Киёко.

Освещённой лишь лунным светом, эта дорога прежде казалась пугающей и одинокой, но теперь, когда он рядом, тревоги нет. Ей было страшно идти по ней одной, но стоило Киёко оказаться рядом — и настроение сразу стало спокойнее.

Она вновь встретилась с ним. Смогла спасти его. И теперь, от всего сердца, чувствовала глубокое облегчение.

— Как здесь тихо, — задумчиво произнёс Киёко.

Кроме них двоих здесь никого не было. Слышался лишь шелест насекомых да журчание воды в реке. Хоть ситуация и была совсем другой, Миё вспомнила ту ночь, когда они вдвоём смотрели на луну.

— Но… немного одиноко, правда?

— Да… Это всё ещё мой сон?

— Ах… да. Наверное, что-то вроде того. Точно я не знаю, — ответила Миё.

Она и сама ещё не до конца понимала происходящее, не ощущала, что воспользовалась силой. Она просто молилась. Просто хотела спасти Киёко. Только и всего.

Потому-то, когда её называют обладательницей сил, ей кажется, что это не про неё.

— Господин…

— Что?

Было нечто, что Миё должна была ему сказать. Самое важное.

Сказать сейчас. Сейчас — или никогда.

— Простите меня, — сказала она и остановилась, низко склонив голову.

Она совершила так много ошибок. Киёко был добр к ней, принимал её полностью. А Миё думала только о себе, совсем не пыталась понять, что чувствует он. Где-то в глубине души она даже верила, что Киёко не сможет понять её чувства.

 Какая же она была глупая. От отвращения к себе хотелось застонать.

Она испугалась, что услышит в ответ, и зажмурила глаза. И тогда над головой прозвучал лёгкий вздох.

— Это мне следует просить прощения.

— Э?

— Прости меня.

Она подняла голову и увидела, как у Киёко метался взгляд, будто он не знал, куда смотреть.

— Я вспылил… сказал тебе вещи, которых не должен был. Даже если я скажу, что не хотел тебя ранить, это прозвучит как отговорка.

— Нет! — резко замотала головой Миё. — Это я виновата! Вы столько добра для меня сделали… а я всё сводила на нет.

— Это не…

— Я ничего важного не замечала. Даже с учёбой. Я сама настояла на ней, а потом стала изнурять себя, не замечая ничего вокруг. Всё хотела делать одна… и, в итоге, не справлялась…

Слова угнетали её, пока она говорила их.

Она хотела семью. Стать её частью. Но именно она, как оказалось, хуже всех понимала, что это значит. Всё несла в себе, ни с кем ничем не делилась. А ведь Киёко и Хадзуки пытались подойти к ней, понять — и она сама разрушала эти попытки.

Если только один старается, доверия и связи не получится. Только вместе.

— Простите… То, что мне всё равно, быть с вами или в семье Усуба — ложь. Если мне позволено выбирать… я хочу быть с вами. Пожалуйста. Разрешите мне всегда быть рядом, — собрав всё своё мужество, Миё наконец открылась полностью.

Её пугала мысль, что он может оттолкнуть её, устать от неё. Если откроешь душу и тебя отвергнут — уже не сможешь встать. Но если стоять на месте, бояться — не продвинешься, не построишь ни с кем отношения.

Киёо молчал какое-то время. А затем, наконец, выдохнул, сбросив напряжение:

— Даже если бы ты ничего не сказала, я всё равно хотел, чтобы ты вернулась ко мне.

— Господин…

— Если ты согласна быть со мной, с таким, какой я есть… вернись ко мне. Не к Усуба. Ко мне.

Глаза Миё защипало от нахлынувших чувств.

Неужели всё может сложиться именно так, как хочет Миё? Неужели это не счастливая иллюзия, навеянная её собственными желаниями? В какой-то момент ей стало трудно в это поверить.

Но даже если это и правда, её ответ был очевиден.

— Да. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Миё и правда начала привязываться к двоим из рода Усуба. Но всё равно — это было не то. Место, куда она хочет вернуться… человек, с которым она хочет быть рядом…

Когда она, всхлипывая, снова чуть не разрыдалась, большая ладонь мягко опустилась ей на макушку.

— Я рад. Я уж было подумал, что ты скажешь «нет».

— Я-я бы никогда такого не сказала!

Киёко улыбнулся и ответил:

— Ну, кто знает... Кстати говоря…

— Да?

— На самом деле ведь я собирался сам прийти за тобой в дом Усуба… А в итоге получилось, что ты пришла за мной. Как-то… неловко…

Он явно приуныл, и плечи его опустились. Это было так непривычно для всегда невозмутимого Киёко, что Миё невольно рассмеялась. Ей казалось, что она впервые увидела в нём такую неожиданную сторону.

— Всё в порядке. Вы всегда — самый-самый замечательный, господин.

— Вот как, — с немного сложным выражением лица ответил он.

Они крепче сжали друг другу руки и уверенно шагнули в темноту.

***

С огромным усилием приподняв тяжёлые веки, Миё увидела мутный силуэт потолка, отделанного тёмным деревом. Мысли не шли, и тяжёлой казалась не только голова, но и всё тело. Миё несколько секунд просто тупо смотрела в потолок.

— Очнулась?

И тут — бац! — прямо перед ней возникло прекрасное даже после долгого сна лицо Киёко. Сердце чуть не выскочило от неожиданности.

— Г-господ… Кх-кх…

— Спокойно. Не торопись говорить.

Миё порывисто села и тут же закашлялась. Киёко бережно похлопал её по спине.

— Господин, а вы… вам уже лучше?

Говоря это, она внимательно осмотрела его с ног до головы.

Похоже, он тоже только недавно проснулся: на нём была лёгкая ночная юката, волосы распущены. Лицо бледное, со стороны всё ещё выглядел больным. Но голос и выражение лица были уверенными — значит, с сознанием всё в порядке.

— Хотел бы сказать, что в норме… Но моё тело ещё плохо слушается меня.

Он тяжело выдохнул и откинул волосы со лба.

Да, в его вялых движениях чувствовалась усталость, но всё равно — главное, он жив и в сознании. И этого было достаточно, чтобы почувствовать облегчение.

— Я… я так рада…

— Прости, что заставил тебя волноваться.

— У-у…

Слёзы ручьём хлынули из глаз и никак не хотели останавливаться. До этого момента страх и тревога сжимали грудь, не давая дышать. И только сейчас она почувствовала, что по-настоящему жива.

— Не плачь… — вздохнул он. И в следующую секунду обнял её, как маленького ребёнка, и стал гладить по голове. Это, конечно, ужасно неловко вспоминать позже… но тогда Миё вцепилась в него и разрыдалась ещё сильнее.

— Ну-ну, уже пора перестать.

— Г-господин…

— Что?

— Ну, вы же… как будто с ребёнком обращаетесь…

Когда слёзы немного утихли, её накрыла волна стыда. Она не могла поднять голову с его груди — и оторваться тоже не могла. Но скромный протест Миё был полностью проигнорирован.

— Ты всегда перестаёшь плакать, когда я так делаю.

— Э-т… это не… не так!

Хотя если подумать, ведь это уже не первый раз, когда он успокаивает её подобным образом.

«Как же стыдно…»

Обниматься и успокаиваться, когда тебе гладят голову… Это же совсем как маленький ребёнок. Она же уже взрослая, ей девятнадцать… И это уже второй раз. Это ни в какие ворота…

Она готова была сквозь землю провалиться.

— Эм... простите, что прерываю, — вмешался голос Хадзуки, явно сдерживающей смех. Это заставило Миё очнуться от своих мыслей.

«Ах!»

Она совсем забыла. Если они вернулись в реальный дом, значит, все остальные тоже здесь. Иными словами — они только что были на глазах у всех… Осознав это, она буквально почувствовала, как её тело запылало от стыда.

— Охохо, ну вот, теперь вы полностью помирились. Можно не волноваться.

— И правда, это прекрасно, — Юрие согласно кивнула.

Даже Годо рядом выглядел удовлетворённым.

— Но, знаете, для одинокого человека это было ядом для глаз.

— Годо-кун, не ожидал, ты, оказывается, совсем не разбираешься в ухаживаниях? Твоя вечная легкомысленность, может, всего лишь маска?

— …

Из-за одной лишней фразы Казуши снова вспыхнула перепалка, которая вот-вот могла перерасти в драку.

— Вы двое. Потише. Миё вот-вот потеряет сознание.

Стоило раздаться низкому голосу Киёко, как спор прекратился.

— Я... я в порядке… — пробормотала она, хоть и на самом деле действительно могла вот-вот лишиться чувств от пережитого позора.

— Миё.

Внезапно её позвал кто-то с совершенно бесстрастным голосом. Это был Арата, который до сих пор молча наблюдал за происходящим.

— Арата-сан…

— Похоже, моя роль здесь завершена. Я пойду.

Его голос был ровным, без привычной улыбки. Миё не знала, что сказать. На самом деле, ей хотелось бы, чтобы он остался хотя бы ещё ненадолго. Но останавливать его было бы неправильно.

— Тогда…

— Арата-сан, спасибо вам большое.

Она выпрямилась и с глубочайшей благодарностью склонила голову. Арата, уже развернувшийся к выходу, оглянулся и слегка усмехнулся.

— Не стоит благодарности. Я всего лишь делал то, что сам хотел.

— Поняла… И ещё, простите, что мы не уходим вместе. Но если вас всё-таки накажут — обязательно дайте знать. В таком случае я тоже приму наказание, как одна из семьи Усуба.

— Хорошо, — Кивнув, он отодвинул фусуму, собираясь выйти.

И тут заговорил Киёко:

— Цуруки Арата.

— Что?

— Когда-нибудь я снова вызову тебя на бой. В следующий раз не проиграю.

— Вот как? Ну что ж, постарайся.

Арата улыбнулся — на этот раз по-настоящему. И с этими словами он наконец покинул комнату.